Глава 25

В машине едем молча. Вернее, это я молчу. Шеф нет. Говорит по телефону. Не прерываясь. Один звонок, второй, третий.

Я обалдевают от количества информации, которое он принимает и передает. Как все это держится у него в голове?

Реально, тогда в клубе я думала, что он просто тупой боец, что мозг у него размером меньше его кулака.

Я правда так думала. А сейчас…

Ох, давно уже понимаю, насколько я не права! Я успела многое узнать о Воине. О том, как он действительно практически с нуля поднял корпорацию. Да, ему помогали — но ведь надо же найти таких людей, которые помогут, правда? И выстроить отношения с сильными мира сего, чтобы они тебя приняли.

При том, что информация о Воинове довольно закрытая, но в офисе нашлись статьи, которых нет в интернете.

Я читала, и… честно говоря, было даже обидно, что он весь такой… почти идеальный!

Нет, ясно, что в его биографии и темные пятна есть, но он очень умело их скрывает.

В пол уха слушаю разговор его, видимо с помощницей, Юлией Дмитриевной, дает ей ценные указания. Они снова собираются куда-то в командировку.

Эх, везет… я бы тоже с удовольствием поехала. Отпуск мне совсем не светит, а я так люблю путешествовать.

Вздыхаю, видимо это не укрывается от глаз моего спутника. Краем глаза замечаю, что он смотрит на меня.

Поворачиваюсь, удивленно приподнимая бровь, он усмехается, качает головой. И снова продолжает разговор.

Они едут в Питер! Эх… еще и на Сапсане! Еще и… никогда не ездила там в первом классе, наверное, круто! Да и вообще… на Сапсане ездила всего два раза. Как хоббит — туда и обратно. В Санкт-Петербург, с одноклассниками, и назад, в столицу нашей Родины.

Почему я не ездила туда потом? Во время учебы? Мне даже предлагали подружки. Но… то папа болел, то были какие-то проблемы с мачехой. То… и денег своих свободных вечно не было. Да, мы жили в загородном доме, да, красиво, но я была как… да как Золушка, как же еще? Живу во дворце, а по сути, как служанка. Вечно подай, принеси, пошла вон…

— Приехали.

За размышлениями не замечаю, как останавливается машина.

Воинов выходит, подает мне руку. Понимаю, что невежливо отклонить его помощь.

— Сахарок, если я тебя попрошу, по-хорошему, выполнишь просьбу?

— А вы умеете по-хорошему?

— Ну… вообще-то умею.

Хмыкаю. Сомневаюсь я в этом. Он усмехается, снова головой качая. И, кажется, произносит что-то вроде «цирк». Ну, конечно! Я — цирк!

— Я выполню. Что за просьба?

— Этот Беликов тебя знает? Видел?

— Да, папа нас знакомил, не думаю, что он помнит, как я выгляжу, но…

По лицу Воинова понимаю — он уверен, что Беликов меня узнает. Ну, что ж, хорошо.

— Я бы попросил тебя на встрече просто помолчать и послушать. Хорошо? Если он к тебе обратится — тогда, конечно, можешь говорить.

Сначала меня так и подмывает сказать этому нахалу все, что я о нем думаю! Молчать и слушать? То есть он уверен, что я в принципе не знаю, как ведет себя секретарь на переговорах? Он меня за кого принимает? Я вообще-то девушка воспитанная, очень даже прилично воспитанная! И я на работе!

Потом прикусываю язык — если я такая воспитанная — нужно же ему это показать?

Молчу, задираю подбородок, и просто смотрю, в ожидании дальнейших указаний.

А он опять тихонько посмеивается и приглашает меня пройти в офисное здание.

Беликов Юрий Сергеевич. Приятный мужчина в летах. Обходительный, вежливый, называет Воинова по имени отчеству, и меня тоже — значит узнал.

Нам предлагают кофе, чай, воду. Воин не отказывается, и вообще, ведет себя так, словно пришел к давнему знакомому, обсудить семейные дела.

Когда шеф начинает задавать юристу вопросы я понимаю — зря я так о нем подумала.

Подчеркнуто деловой тон. И то, о чем он спрашивает — все вопросы явно в точку.

Беликов видно сразу оценивает кто перед ним — наверняка навел справки.

То, что я узнаю меня, конечно шокирует. Не думала, что папа занимался подобными делами. И не уверена, что мне все это нравится. Но… что было, то было. Папа много работал. Многих знал. Он всегда хотел обеспечить нам с мамой достойную жизнь. Увы, когда мамы не стало многое пошло не так.

И связь отца с моей мачехой, конечно… тоже дала плачевные результаты.

Беликов вскользь говорит о болезни отца, и у меня почему-то становится тяжело на сердце.

Отец снова в каком-то закрытом санатории. Что там с ним делают? Не понятно. Воинову эта информация тоже не очень нравится. В какой-то момент он просит меня выйти — я, конечно, удивлена, но просьбу выполняю.

Вскоре меня зовут обратно. Теперь уже Воин извиняется — ему нужно принять важный звонок.

Почему мне кажется, что это ложь?

Юрист рассказывает, что отец очень хитро распорядился имуществом и капиталами. Все завязано на меня. Без меня и мачеха ни до чего не может руки дотянуть. Пока об этом знают единицы. Но информация уже просочилась, дальше пойдет как снежный ком.

Поэтому Лютый, то есть Лютиков и пытался снова со мной заигрывать.

Ах-ах! А ларчик просто открывался! Надо же!

Ему просто нужна земля.

Всем нужна эта проклятая земля!

И Варвару!

И чем Лютый хуже Варвара?

Обратно едем молча. Я думала, что Воинов поедет еще на какие-то встречи, меня отправит на метро или такси. Но нет. Он везет меня домой.

Сам тоже заходит в здание, мы вместе идем к лифту.

— Ты подумала?

— Вы… о свадьбе?

— О ней, родимой. Так что?

— Нет.

— Вы мне отказываете Анжелика Александровна? — еще и издевается, ёрничает, гад!

— А что, если отказываю? Отступитесь?

— Нет. Дам тебе еще несколько дней на «подумать».

— Какая щедрость! Несколько дней! Вау! То есть, пока вы будете с Питере я могу думать?

— Именно. Причем думать ты будешь рядом со мной.

— Что?

— Что? — дразнит он, иронично выгибая бровь, — неужели ты не хотела поехать в Питер? Там как раз белые ночи! Красота!

Хотела! Очень хотела! Но без вас, Владислав Владимирович!

И опять он словно мысли читает.

— А придется со мной! — приглашает меня в лифт, заходит следом, нажимает кнопку моего этажа — он живет выше. И… делает шаг ко мне, ближе, почти прижимая к зеркальной стенке…

Мамочки…