Глава 26

Как же мне нравится ее дразнить! Загонять в угол!

Ролевые игры, мать твою, только вот до постели не просто далеко, а как… до канадской границы, блин. И всё равно нравится. И все равно дразню!

Подначиваю, ёрничаю, иронизирую.

А у самого… просто на двенадцать часов рядом с ней! Каждую долбанную минуту!

Бесит.

Хочется уже зажать её где-нибудь, да хоть в лифте, и…

Перед глазами уже круги алые, до того заведен. Просто каждую секунду представляю, как я раскладываю ее. На узком диванчике в ее квартирке. На шезлонге у бассейна, в раздевалке на лавочке… С купальником я знатно облажался! Просто пять баллов, Воин!

Зато у меня теперь есть еще одна грязная фантазия о ней. Реально грязная.

Ангелок и я, в бассейне. На ней новый, на первый взгляд плотный купальник. Она погружается в воду и купальник становится абсолютно прозрачным. А она смотрит так, словно только об этом и мечтала. Демонстрирует себя. А потом подплывает, ныряет вниз, снимает с меня плавки и… Ее ротик оказывается прямо там, и работает о-о-очень качественно! Настолько качественно, что я просыпаюсь, со стоном сжимая член…

Блядь, это ж надо так попасть и запасть!

Реально не хочу другую бабу, хоть тресни! Пробовал. Не получается.

Нет, все работает, конечно, как часы. Но… никакого кайфа нет в помине.

Всё суррогат, а суррогат я не люблю от слова совсем.

Что делать?

Завоевывать девочку?

Хрен с два. Такую не возьмешь ничем. Особенно, после того моего фиаско.

Всё. Я для неё враг номер «раз». Она меня к себе не подпустит.

А то, что нам с ней фиктивный брак грозит — только усугубляет ситуацию.

Грозит. Сильно сказано.

Но я реально готов помочь ей в этом. Нужно отбиться сейчас от той орды, которая готова на неё напасть. Землю забрать — тут я честно поступлю, всё, что она должна получить — получит.

Да, и с отцом ее надо бы разобраться. Что-то мне подсказывает, что все эти санатории — дело не чистое. А не подсадили ли папашу на какие-то препараты специально? Чтобы в нужный момент лыка не вязал? Или чтобы признать недееспособным? Это ведь все не так сложно, если знать нужные механизмы и нужных людей.

И, думаю, жена Сахарова все это знает. Только вот облажалась. Сам Сахаров-то не простой мужик, думаю, просчитывал некоторые ходы. Поэтому и юрист Беликов оказался в деле так быстро.

В общем… Я теперь, как ни крути, единственный, кто поможет Ангелочку — Сахарку и ее отцу.

Если она скажет «да».

И даже если не скажет — что я, штамп в паспорте не устрою? Да, как здрасьте!

Но…

Хочется красиво.

И эти все её — «подумаю» — достали.

Быстрее думай, принцесса!

Чтобы еще ее подогнать, нагло шагаю за ней в лифте, практически к стенке прижимая.

Опять эти глаза испуганные вижу. Дышит нервно, грудь поднимается… Ох, эта грудь! Помню какие сладкие у неё сосочки! Даже помню цвет, форму. Охрененные. Так и просились в мой рот. На самом деле нет — но это не важно.

— Что… что вы делаете?

— Я? А что я делаю? Просто стою. — а сам нависаю над ней, запирая почти в кольце своих рук.

— Нет, не просто. Уберите руки.

— Я же тебя не трогаю?

— Вы… это нарушение личного пространства! — ах, ах, какие мы слова знаем!

— Неужели? А у тебя есть что-то личное?

— Хватит, уйдите! Варвар! — и малышка упирается ладошками прямо мне в грудь. Чёрт. Это приятно. Очень.

Накрываю одну ладонь своей, прямо там, где у меня должно быть сердце. Должно быть — это не потому, что его нет, оно есть. С недавних пор я его все время чувствую. Саднит. Ноет. Хочет выпрыгнуть и бежать на десятый этаж, к своей малышке, которая вовсе не его…

— Что… что вы…

— Ничего. Просто держу тебя, чтобы ты не упала. Вдруг лифт резко остановится, и…

Как по заказу он именно это и делает!

Резко стопорится. И свет гаснет.

Мы вдвоем. В лифте. В темноте. И я чувствую, как бьется у неё сердечко, как у перепуганной птички.

— Что… это…что? Вы… что-то нажали, да?

— Нет. Видимо аварийная остановка. Я забыл, что этот лифт часто таким грешит. Ничего. Пять минут и все будет нормально.

— Пять? Пять минут? Я…

— У тебя клаустрофобия?

— Нет. Просто… страшно.

— Почему? Я с тобой.

— Поэтому…

Дыхание становится еще более рваным. А я…

Я наглею. Опускаю голову ниже, вдыхая тонкий, девичий аромат. Какие нежные у неё духи! И тело… тело пахнет нереально.

— Не надо…

— Я ничего не делаю.

— Делаете, я чувствую. Пожалуйста. Мне и так страшно, а вы…

— Тише, не бойся. Я…

Слышу какой-то звук, неприятный, скрежет. Лифт чуть дергается, и она…

Она сама в мои объятия падает. Прижимается. Дрожит, как кролик перепуганный.

— Мы упадем?

— С чего ты взяла? Нет. Просто я хорошо нагну управляющую компанию. Все, кто занимается лифтами будут уволены.

— Жестоко.

— Нормально. Они должны работать, а не вот это вот все. Доводить бедных девочек до нервного срыва.

— Если вы из-за меня, то не надо.

— Из-за тебя. Ты испугалась.

Делаю то, что в этой ситуации очень уместно. Обнимаю ее, прижимая к себе. Очень аккуратно. Чересчур. Слышу тихий вздох.

— Не надо…

— Тише. Не бойся. Я с тобой. Все будет хорошо.

Не могу удержаться, прижимаю губы к ее макушке. Чуть-чуть, легко, чтобы она даже не почувствовала. Но она чувствует. Снова выдыхает. А у меня ниже пояса просто революция. Напряжение дикое, каменеет все — хоть сваи заколачивай, ноет. Специально стою так, чтобы пахом к ней не прикасаться. Еще больше ведь испугается.

Жду, когда начнет вырываться, кулачками по мне стучать.

А она стоит. Молчит. Только дрожит немного.

Кайфую от близости. Хоть так. Хоть немножко.

Пять минут. Надеюсь, я не ошибся и хотя бы это время у меня есть.

Тишина. Темнота. Только ее нежное тело в моих руках. Ее запах, который от испуга становится острее.

Как же мне хочется ее поцеловать! Просто нереально. Жёстко! Но я не буду. Нельзя.

Если хочу чего-то добиться, то идти надо совсем мелкими шажками.

— Пять минут прошли.

— Нет еще. Но если хочешь, я могу вызвать диспетчера и…

Договорить не успеваю — загорается свет. Лифт дергается и плавно едет вверх.

А она так и застыла в моих руках. А я в ее — в ней, застыл, заморозился, запал, встрял. Как еще сказать — не знаю. Бесповоротно.

Хочу, чтобы была моей и всё.

Получу.

Любой ценой? Нет, любой не хочу. Хочу, чтобы сама ко мне пришла. Только вот, как этого добиться?

Ангел мягко отстраняется, на меня не смотрит. А я просто отступаю. Делаю шаг назад.

Лифт тормозит, открывается на её этаже.

— Завтра в 6 утра у нас «сапсан». Можешь быть готова к пяти пятнадцати. Поедем на моей машине.

— А… на сколько дней? Мне… вещи с собой брать?

На сколько дней… хм, вопрос. Вообще-то я собирался дня на три. Пара встреч, конференция — скоро большой экономический форум, надо подготовиться.

— Дней на пять. Но много вещей не бери, если что-то понадобится — куплю.

— С какой стати? — хмыкает, — я сама могу все себе купить. Мой босс мне хорошо платит. До завтра!

— До завтра? А как же бассейн? Не пойдешь?

— Увы, купальника приличного нет. А у кого-то — плавок!

— У меня есть плавки.

— У вас не плавки, а стринги практически. Все наружу.

— Рассматривала? — ухмыляюсь, подмигивая её, она не ожидая хмыкает и краснеет.

— Вот еще, было бы на что смотреть! — разворачивает и уходит.

Врешь, Ангелок, там есть на что посмотреть, и ты смотрела!

Может… не все так запущено?

Питер. Белые ночи. Отель…