Глава 35
Уверен был, что в первую ночь глаз не сомкну.
Потому что рядом ОНА! Буквально в соседней комнате. Ну, ладно, не в соседней, специально отправил ее в самую дальнюю от моей спальни гостевую, чтобы даже шороха не слышать. Не важно. Главное она в моей квартире. Она в постели в моей квартире! А я?
Я тоже в постели. Тоже в своей квартире. Только какого-то хрена в моей постели нет моего Ангела! И это, пиздец, как бесит!
Хочется, чтобы рядом. Хочется дышать ароматом, прижимать к себе. На постоянно находящийся в полной боевой член я уже и внимания не обращаю, ну, стоит и стоит… Передергивай, не передергивай — не помогает.
Удивительно, но засыпаю я как раз почти сразу и сплю как младенец. Просто представляю ее, голенькую, нежную, сладкую. Как она извивается и стонет подо мной, как гладит своими нежными руками, прижимает…
Проваливаюсь в сон. Просыпаюсь как всегда по будильнику, понимаю, что шесть утра, а лег я во сколько? С этими ночными гонками и не помню. Ладно, можно еще часок покемарить.
А потом…
Потом я чувствую, что в комнате я не один. Чуть приоткрываю глаз — хорошо, рука лежит на лбу, мои ухищрения не заметны.
Ангел стоит почти у кровати. В смешной пижаме с кроликами. Господи, у неё пижама! С кроликами! Она… она ж дите совсем! А я… я для неё старый хрен, который домогается, да? Жуткий старый хрен, похотливый ублюдок и козел.
Чёрт, это больно. Больно осознавать, что для любимой женщины ты ни хрена не сексуальный объект, а наоборот… вызывающее отвращение чудовище.
Но… если я чудовище, с хрена ли она приперлась в мою спальню?
Подходит ближе, еще робкий шаг.
Это что? Попытка прыгнуть в мою постель? Но зачем вот так-то, тайно? Для чего? Я же вроде сам официально приглашал и приглашаю?
Что она задумала?
— Владислав… Вла… Владимирович, проснитесь, вы… вы, кажется, проспали, вас там ждут… на встрече…
Говорит как-то тихо, скованно, испуганно.
На встрече ждут? Встреча у меня должна была быть в десять… Нифига себе я поспал? Да уж!
Ну… если они уже ждут, значит еще подождут, а я пока…
Пока выжидаю. Подойдет же ближе, да? Осмелится?
Еще шаг, малышка упирается ногами в край матраса, наклоняется, и…
И я делаю мгновенный выпад, захватываю её, валю на постель, прижимаю всем телом. Хитрый маневр проворачиваю, как в кино, когда герой хватает героиню потому, типа принял её за врага, потом еще обязательно говорит, мол, с ума сошла, я мог тебя убить.
Я, правда. Пока ничего не говорю.
Наслаждаюсь ароматом.
Твою ж мать, как она вкусно пахнет! Пахнет женщиной, молодой, горячей женщиной, которая готова быть с мужчиной…да, да, именно, она пахнет желанием! Что это значит? Неужели спала в моем доме, можно сказать, в моей постели, и думала о каком-то левом чуваке? Представляла себя с ним? Может… может даже ласкала себя о нем думая?
Это бесит. Понимаю все, осознаю же уже, что я для неё как мужик — пустое место. Принять пытаюсь этот факт. А всё равно, бесит, что она о других могла грезить.
— Пустите, вы с ума сошли! Пустите!
— Ты что тут делаешь?
— Вы… мы… вы проспали. Вас в офисе ждут уже час.
— Да? Поэтому надо заходить ко мне в спальню без стука? Подкрадываться?
— Я стучала! Вы не откликнулись. Я только тогда решила зайти и то не сразу. Я долго стучала.
— Хорошо, зашла. Почему говорила так тихо? Не могла громко рявкнуть — вставайте?
— Я… испугалась и… не хотела вас будить, то есть…
— Не хотела? Почему?
— Ну… вы полночи гонялись за бандитами… я понимаю, что вы устали.
— Но меня же на работе ждут?
— А я… я им сказала, что постучу вам в дверь. Они ведь не знают, что я тут живу? Сказала, постучу, если не ответит, то…
— Позволила бы мне профукать встречу и спать дальше?
— Встреча не такая уж и важная. Этот клиент может подождать.
Вот же хитрюга! Ладно…
Значит, будить не хотела, хотела дать отдохнуть. Интересное кино.
— Может, вы меня уже отпустите?
— Может…
Может отпущу, а может и нет. Больно сладко пижамка пахнет, и то, что под ней…
Не выдерживаю, опускаю голову, зарываясь в ложбинку между грудями. Это просто райское место! Мой персональный сорт рая! Чувствую трепыхания малышки Сахарка подо мной. Понимаю, должен отпустить, должен, должен!
Но твою ж мать как это больно и обидно!
Блядь! Хочется взять, натянуть по самые гланды, насадить ее на себя как бабочку на иголку и смотреть! Вот только бабочки так погибают, а я не хочу, чтобы погибла. Хочу дарить наслаждение, хочу, чтобы глаза закатывала, чтобы стонала, дрожала, бедра сводила бы, от судорог оргазма…
Еще мгновение, еще, еще… чувствую, что она притихла, молчит, не вырывается. Если бы я хоть на мгновение мог предположить, что Ангелу нравится быть подо мной! Если бы!
Агхр-р-р-р… С рычанием отстраняюсь, отваливаюсь, сжав кулаки, как зверь раненный головой мотаю.
— Уходи, уходи быстро, Ангел, от греха…
Она встает нарочито медленно. Дразнит, зараза мелкая? Или… или я ее снова довел до состояния сомнамбулы? Настолько неприятны мои движения?
— Ангел? Ты что?
— Ничего, — говорит тихо, но не спокойно. Дышит едва-едва…
— Прости, сорвался. Я обещал и обещание сдержу, слышишь? Просто… не заходи больше в мою спальню ладно? Не заходи, если не хочешь, чтобы я тебя…
— Я все поняла. Извините. Я… я пойду? Завтрак я вам приготовила. Мне нужно в мою квартиру, вещи собирать, если… если вы не передумали.
— Не передумал, что?
— Чтобы я у вас жила. Может вы передумали.
— Нет. Не передумал. До свадьбы тут будешь. И после свадьбы тоже.
— Хорошо.
Кивает, голову опустив.
Хорошо? Ей это хорошо? Она издевается надо мной или… или просто понимает, что нет выхода?
Ангел скрывается за дверью, а я плетусь под душ. Ледяной. Хотя нет, сначала теплый. Хватаю член, вспоминаю аромат ее, те ощущения запредельные, что испытал на неё лежа. Её дыхания звук. То, как она стонать умеет. Округлость груди…
Как же хотелось её обнажить, взять сосочек в рот, облизывать, щелкать по нему языком, превратить в острый бутончик, сосать долго, тщательно, вылизывать мягкое полушарие, довести до экстаза одними поцелуями, потом взять член, передернуть и спустить на эти мягкие комочки сладости, и смотреть, как с вершинки ее грудей стекает моя сперма, потом размазать пальцами, и заставить девчонку эти пальцы взять в рот.
Блядь… охуенная картина. Кончаю я, правда, не на вершинки сосков, а на бесчувственный, мертвый и дорогой мрамор облицовки моей душевой кабины. Ну, что поделаешь, Воин? Выбрал ты себе… гембель, до конца жизни…
Именно до конца. Потому что чувствую, фиктивным браком и фиктивным разводом дело ни хрена не кончится.
Завтрак приготовлен вкусный — сэндвич в багете, с ветчиной, моцареллой и соусом песто. Обалдеть, как это круто, пальчики оближешь.
Кофе варит кофемашина. Выпиваю чашку и только потом звоню помощнике ЮД.
— Юлия Дмитриевна, что у нас там?
— Левин вас ждал, не дождался, правда, не психовал, сказал — дело молодое.
— В смысле?
— В смысле. Вашу свадьбу с Анжеликой уже обсуждает вся желтая пресса. Вас можно поздравить или посочувствовать?
Та-ак. Значит расчет в Питере был удачный, я поставил на нужную лошадку. Вся информация обо мне поменялась радикально. Вчера еще желанный холостяк стал женихом. Главное, чтобы те, кто охотятся за документами, деньгами, и активами Сахарова — отца Анжелики — это прочитали. И вдуплили, что со мной, с Воином, шутить не стоит от слова совсем.
— Юлия Дмитриевна, организатора свадеб вы нашли?
— Да, конечно.
— Жду ее звонка в течение пяти минут. Сегодня мы с невестой хотели уже выбирать платье, так что…
Замечаю в коридоре фигурку. Маячит, зайти боится. Бросаю телефон на стул.
— Ангел, ну что ты там у почек жмешься, а? Заходи!
— Я… я хотела сказать, я… — у неё опять глаза на мокром месте, чёрт.
— Что случилось?
— Не кричите, почему вы все время на меня кричите?
Потому что трахнуть тебя хочу неимоверно, так, что рассказать стыдно! И держать в плену несколько ночей, чтобы насытится хоть чуть-чуть…
— Говори, что? Все же нормально было?
— Мне кто-то позвонил. Сказали, что если я не стану женой Лютого то отца убьют. А потом и меня.
— Весело…
Да, картинка красивая, только тот, кто ее нарисовал явно туп и ограничен. И не знает Воина.
— Не волнуйся, сахарная моя, я всё решу.
— Хорошо, я…
Вижу, как она заходит на кухню, еще в полумраке коридора начиная расстегивать пуговки пижамной рубашечки. Лифчика на ней нет, это я уже понял…
— Я готова сделать всё… Если хотите… Только… спасите папу…