Глава 4

Он говорит по телефону, пристально глядя мне в глаза.

— Лютый? Привет, дорогой. Тут ко мне один мышонок забежал… Такой красивый, пухленький, сладкий… говорит, что твоя невеста.

Слышу в трубке голос, но не разбираю чей. Может, он просто решил меня «купить»? Обмануть?

— Как зовут? — обращается ко мне, — как тебя зовут, мышка?

— Ангел… Эндж… Анжела… Анжелика…

— Хрена се, у тебя вариантов! Последний, прям, топ! Анжелика! Твоя мама что, не знала, что так всех шлюх с Ленинградки раньше звали? Или романов начиталась?

Именно. Начиталась. Только не мама, а бабушка. Настояла на том, чтобы меня назвали Анжеликой. В честь той самой Маркизы Ангелов. Не думала, каково мне будет с таким именем жить. И какая из меня Анжелика? Это точно имя для женщины вамп! А я… этот варвар прав. Я мышонок.

— Анжелика тебя устроит, Лютый? Ну что, твоя? Не трогать? Это тебе будет дорого стоить!

Я замираю. Неужели?

Господи, неужели ты услышал мои молитвы? Неужели я свободна?

Но рука, держащая мою грудь, и не думает исчезать.

— Да? Значит, отдаешь ее мне? Правильное решение, брат! Спасибо!

Нет! Нет! Этого не может быть! Я не верю! Нет!

— Дай мне поговорить с ним! Дай!

Стараюсь выхватить трубку, кричу.

— Олег! Олег, послушай! Это я, Энджи! Олег!

— Ах, Энджи? Может он не понял? Олег, слышишь? Тебя, оказывается, Олег зовут, а я и забыл, все Лютый. Лютый… Может, Энджи тебе оставить, не трогать? Что? Все равно в расход? Правильно. Раз она попала ко мне, значит, тебе она точно больше не нужна. Не горюй, старик! На свете много приличных девушек. Да. Которые не таскаются ночами по клубам. Именно. Все. Бывай, брат.

Он убирает телефон. А мне кажется, он убирает табуретку из-под моих ног, оставляя меня висеть на веревке. Мертвую.

Значит — финал? И надежды нет?

— Мышонок. Ну, ты сама все слышала. Сопротивление бесполезно. Давай все-таки по-хорошему. Трахнемся. Без жести. По любви, по дружбе. Я в долгу не останусь. Про Мини-купер я не шутил…

Он это серьезно? Про любовь? Про дружбу? Про долг и Мини-купер?

Откуда он знает про дружбу и любовь?

— Что, думаешь, я не верю в любовь? Верю, детка. Я — верю. Это она в меня не верит.

Он усмехается. И мне даже кажется, что горько. Он такой… падший Демон в этот момент…

О чем я думаю? Не хватало еще Стокгольмского синдрома мне!

Я не буду идти на поводу у палача! Я не буду сочувствовать похитителю!

Я все равно буду бороться, пусть даже у меня совсем нет сил!

— Пожалуйста, пустите меня!

— И куда ты пойдешь, детка? Твой возлюбленный только что передал тебя мне. Так что… Отпустить я тебя не могу. Он мой друг. Вернуть его подарок будет дурным тоном…

Варвар, называющий себя Воином, гладит меня по щеке. Наверное, можно сказать, что нежно.

Но я его ненавижу от этого только сильнее.

Я не сдамся без боя. Я не буду ему покорной секс-игрушкой!

Снова пытаюсь вырваться, молча, сцепив зубы брыкаюсь, царапаюсь, толкаю его.

Но это все равно, что толкать стену.

Бесперспективняк.

Хочется выть от боли и бессилия.

Меня снова хватают в охапку и тащат.

Куда?

Только бы он вышвырнул меня за порог и сказал, что я ему надоела! Только бы отпустил!

Он толкает дверь и бросает меня на кровать.

Неужели это конец?

— Начало, мышонок, это только начало!

Я знаю, что все мои мысли написаны на лице. Так было всегда.

Мне очень страшно.

Я все еще не верю, что это все в реале!

Не верю.

Закрываю глаза, как в детстве. Когда казалось — сейчас ты закроешь их, а когда откроешь — окажется, что ничего не случилось, бабушкина банка варенья цела, и каблук на маминой туфле ты не сломала, и не разбила любимую чашку отца, и мама жива, и проклятого рака не существует…

— Мышонок, давай правда, по-хорошему. Я не насильник и не мудак. И я так сильно хочу тебя, что у меня сейчас яйца лопнут. Пойди навстречу дяденьке, дяденька тебя не обидит.

— Уйди! Отстань! Ненавижу! Сволочь! Тварь! Ублюдок!

Я с остервенением луплю его по телу, везде, где могу попасть. Силы откуда-то берутся, второе дыхание что ли открывается? Луплю, понимая, что больше боли причиняю себе.

Он словно железный, ему все равно. Это я поняла еще тогда, когда на ринге его увидела.

Самый сильный. Самый крутой. Победитель.

А победителей не судят.

— Пусти, скотина, мужлан, урод моральный!

— Тише, тише… мышка, сладкая… Не понимаешь, что меня это еще больше возбуждает, да? Глупенькая. Что, твоя Лютый тебя еще ничему не научил? Хотел все сливки снять, да? Сам? Извини. «Обломинго» твоему Лютому. Моей будешь!

— Не буду! Пусти! Все равно не буду!

Но он резко прекращает мое сопротивление. Хватает руки, заводит за голову. Ложится прямо на меня, давит мощью. Мне больно. Тяжело.

И дико страшно.

Это не со мной происходит! Не со мной!

Со мной не может быть такого?

— Красивая сучка… И заводная… Завела меня не по-детски. Анжелика… Маркиза ебанных ангелов…

Я в каком-то коматозе. Реальность для меня меняется как стеклышки в калейдоскопе.

То мне кажется, что все это не со мной.

То вдруг с отчетливой ясностью понимаю — это реально!

Этот огромный, сильный, красивый, но жестокий мужчина — реален!

Он лежит на мне и готов меня взять, порвать, уничтожить.

— Пожалуйста, не надо! Ну, пожалуйста! Вы же не плохой человек! Я знаю! Там, на ринге, вы же не стали добивать свою жертву! И… били вы его не так сильно, как могли… Подумайте, что вы делаете сейчас? Это ведь… это ненормально! И… противозаконно!

— Противозаконно то, что мой член все еще не в тебе. Но это мы исправим.

— Нет, пожалуйста! Нет!

Реву белугой, чувствую, как смешиваются слезы, сопли, ненавижу себя, но продолжаю умолять.

— Отпустите, прошу! Я… все сделаю! Все, что хотите…

— Мышенька, ну как ты не понимаешь, что хочу я от тебя только одного, а?

— Нет… не надо, нет!

Его рука гладит грудь, щиплет соски. Может это кому-то и нравится, но я не понимаю, как можно расслабиться и получить удовольствие, когда тебя вот так? Другая рука ползет вниз, накрывает лобок, массирует — я ничего не чувствую кроме отвращения!

Где? Где пресловутые ощущения из романов, когда ее тело начинает предавать?

Мое меня не предает!

Мое ненавидит этого хренова мужлана!

— Пожалуйста!

— Расслабься, дурочка, ну я же чувствую, какая ты горячая, страстная! Позволь себе все со мной! Позволь!

Пальцы раздвигают складки, закрывающие вход в мое лоно, там сухо как в пустыне Сахара. Ничего не течет! От слова совсем!

— Глупый мышонок. Я все равно там буду. Все равно!

Он смачно смачивает пальцы слюной и продолжает терзать мое тело.

Я понимаю, что это конец, когда слышу, как он расстегивает брюки.

Я вою от бессилия!

Реально вою!

Не хочу вот так! Господи! Нет!

— Да, мышонок, да!