Глава 42

— Слушай, а это ведь даже вкусно! Но вредно. Жесть как вредно. Я как-то еще по молодости массу набирал для турнира, денег тогда было не так много, ну и, ходил вот в такие места. Прочитал сколько калорий в этой вот булке, — Воин показывает на огромный гамбургер, который затем с удовольствием кусает, соус остается в уголках губ. Он такой смешной, что я не могу удержаться, прыскаю. — Что смешного?

— Соус…

— А у тебя, думаешь, нет соуса?

Он тут же протягивает руку, и большим пальцем дотрагивается до моего рта, стирает капельку, а потом… потом берет и облизывает свой палец, и смотрит. Прямо в глаза. Его темные — огнем полыхают, как и мои щеки прямо через мгновение.

— Так что там… — откашливаюсь, прочищая горло, потому что хриплю внезапно, — что там в молодости с набором веса?

— Чуть в больничку с гастритом не загремел. Вот что. С тех пор… ой…

Он неожиданно морщится и опускает руку прямо на правое подреберье. Там же вроде печень?

— Что? Что случилось?

— Чёрт… больно…

— Где? Что? Может… «скорую»?

— Да… не знаю… наверное…

Этого еще не хватало! Я сглатываю испуганно. Вот же… Это же я виновата! Зачем я его сюда привела? Зачем? Сидели бы в ресторане, ели бы нормальную, полезную еду, а не это вот всё! А Катюша с ее сальными взглядами — да и Бог с ней! Ведь он же в конце концов не мой жених? Ну, то есть… не настоящий же?

— Может, водички? Я позвоню в «скорую», или у вас же, наверное, своя клиника?

— Подойди ко мне… сюда… со мной сядь…

Вскакиваю, чтобы перескочить на диванчик рядом с ним. Мы сидим на втором этаже этой забегаловки, народу тут, к счастью, не так много, как на первом.

— Где болит?

— Тут…

Он берет мою руку и кладет её на свой живот, ну, вернее на свой каменный пресс, конечно, потому что живота-то у него нет и в помине, это я прекрасно разглядела в бассейне — вот бы развидеть!

— Потерпите. Это я, дура, виновата… Сильно болит?

— Да, печет прямо. Ты… извини, что жалуюсь.

— Это вы извините… Надо было сказать, что вам нельзя.

— И мне нельзя, и тебе нельзя гадостью этой травиться, поняла? Тебе еще детей рожать!

Внезапно его тон меняется, рука крепче прижимает мою ладонь, но уже не к прессу, чуть выше, к груди. И смотрит он так…

Да ничего у него не болит! Это он меня просто «купил»! Потроллил!

— Детей? Не хочу я никаких детей, ясно? Пустите!

— Глупая. Ты просто еще молоденькая совсем. Не хочу детей. А я вот… хочу…

Так же неожиданно он меня отпускает и отворачивается к окну.

А у меня внутри все переворачивается, потому что я понимаю, что тоже хочу детей. И семью хочу нормальную. И мужа, который меня будет любить.

Меня, а не землю.

— Вы закончили обед?

— Да, спасибо, закончил. Правда, не наелся нифига…

— Можете вернуться к Катеньке. — вот что я прицепилась с Катенькой, сама не знаю?

— Ангел, у тебя этот что ли… синдром?

— Какой? — спрашиваю и снова дико краснею понимая.

— Такой. От которого вас, баб, вечно кроет.

— Я не баба вам! — снова рычу, берега попутала.

— Ты — нет. И не превращайся в бабу, поняла? Мужчины любят нежных, ласковых девочек, таких, которых надо защищать.

— Неужели? Это вы на собственном опыте? У меня опыт другой. Нормальные мужчины вечно свяжутся с ненормальной бабой, и расхлебывают потом.

— Об отце говоришь? — качает головой, усмехаясь.

— И не только.

— А, ну да, у тебя же богатый опыт, девочка. Лютый, да? О нём переживаешь? Страдаешь, что тебя не выбрал? Так если есть желание — в любой момент!

— Ни о ком я не переживаю и не страдаю! Хватит. Поехали в салон.

— В таком состоянии будешь платье выбирать? Может завтра?

— У меня нормальное состояние. Я не надо меня завтраками кормить, чем быстрее закончим…

— Ну, быстрее все равно не получится. Быстрее никак. Неделя до свадьбы по любому.

— Прекрасно.

Встаю, давая понять, что уже очень хочу куда-то двигаться. Воин поднимается за мной.

— Ну, в салон, так в салон.

— Да, но вы платье смотреть не будете!

— Это еще почему? — глядит с ухмылкой, которая меня сегодня тоже бесит!

— Потому! Примета плохая!

— Неужели? Так у нас брак фиктивный?

— И что? Брак фиктивный, примета настоящая! Даже фиктивный брак можно изгадить, а я не хочу!

Усмехается, протягивает руку, помогая мне спуститься с лестницы.

— Если хочешь, я могу просто дать тебе карту, выберешь и купишь все сама.

— А что, не хотите меня в салоне ждать?

— Да мне бы на работу. Отпустишь, мой генерал?

— Вперед и с песней. Только привезите меня в салон, и скажите там, администратору, чтобы меня облизывали. Как в «Красотке».

— В «Красотке»? Что за «Красотка»?

— Фильм американский, неужели не видели ни разу?

— Ну, если там нет Чака Норриса или Сильвестра Сталлоне, или Арнольда Шварценеггера — то нет.

— Там есть Ричард Гир. Он стоит всех ваших Сильвестров и Чаков.

— Ты сейчас обидела Чака Норриса, детка, это чревато. — он смеется так заразительно, что меня тоже немного отпускает.

Надо бы глянуть в приложение, скорее всего у меня точно ПМС.

Или Меркурий ретроградный. Или полнолуние. Что там еще бывает?

Или просто… или просто я дико ревную Воина, и мне хочется от него совсем другого? Не поцелуев в лоб и не разговоров о фиктивном браке?

Эх, может быть сходить вечером в бассейн, он ведь еще плавает?

Салон оказывается в пешей доступности, мы просто проходим один длинный дом на бульварном и оказываемся в царстве свадебной мечты.

— Владислав, приветствую! Глазам не верю! Хотя верю-верю, слухи ходят по столице! Добрый день, моя прелесть!

О, боже! Администратор тут мужчина! Ну, как мужчина… Может и не совсем. А может…

Я не знаю. Но выглядит он просто шикарно!

Воин протягивает руку для приветствия. Не боится. Ну, может на самом деле этот мужчина — мужчина?

— Майкл, это Ангел, Анжелика, можно Энджи. Её надо облизывать как в «Красотке» если ты понимаешь.

Майкл открыто и заразительно смеется, а я опять краснею и неожиданно сама для себя локтем тыкаю Воину в бок — вот надо меня позорить!

А ему, похоже, это моё тыканье очень заходит, потому что он обнимает меня, посмеивается, и целует… в макушку! Вот блин…

— Как в «Красотке» это круто! Но галстук свой я тебе не отдам! — продолжает хохотать гламурный Майкл.

— При чём тут галстук?

— Кино не смотрел, Влад?

Варвар качает головой, усмехаясь.

— Нет, но уже понимаю, что вечером мне предстоит просмотр с попкорном.

— Тебе понравится. Энджи, такую красотку как ты я буду облизывать с удовольствием.

— Майкл, без энтузиазма. И… я, пожалуй, останусь тут, поработаю удаленно.

— Кофе?

— Да, распорядись.

— Сумма заказа не ограничена, я правильно понимаю?

— Правильно. И цены ей даже не показывай.

— Эй! Я так не играю! — разговаривают, словно меня тут нет! — я не собираюсь покупать ничего дорогого. Я хочу видеть цену!

— Малыш, не капризничай!

Что? Это он мне говорит?

— Владислав Владимирович, можно вас, на минуточку?

Киваю в сторону шикарного подиума, за которым двери в примерочные.

Майкл с таким восторгом смотрит на нас, что мне его даже жалко! Вот бы рассказать, что свадьба фиктивная! Но я не могу. Это же тайна.

— Идите, дети мои, идите…

Завожу Воина в довольно просторную комнату — почти целый зал! Ну да, у некоторых платьев, наверное, юбка шириной с Ленинградский проспект и шлейф длиной с Тверскую…

— Ангел…

— А если платье будет стоить миллион?

— И что?

— Что? Я… Я не надену такое. Вот что! Потом будет во всех журналах — невеста Воинова была в платье за дохрениллион бабла, а в Африке дети голодают.

— Воинов тратит прилично на благотворительность, малыш, можешь не переживать.

— Не могу! Не могу не переживать! Не хочу тратить твои деньги, не хочу быть тебе должна!

— Кто сказал, что ты будешь мне должна? — кажется, я уже слишком дергаю тигра за усы, но остановится мне ПМС не велит.

— Я сказала. Хотя, да, правда, ты же у меня землей возьмешь!

— Слушай, хватит, честно! Уже… уже ту мач, Сахарок!

— Ах ту мач? Отлично! Тогда я покупаю платье сама, за свои деньги, и в другом салоне! — делаю движение к выходу и тут же оказываюсь прижата к огромному зеркалу.

— Стоять, я сказал! Выберешь платье, которое понравится, на цену смотреть не будешь, поняла? Или…

— Или что? — нагло смотрю прямо в глаза, словно пытаюсь просчитать, сколько еще у него терпения, до какой грани я могу еще дойти?

— Или оттрахаю тебя так, что сил думать не останется, поняла меня? Ноги вместе свести не сможешь ни до свадьбы, ни после!

Что? Почему-то сразу становится очень тяжело дышать. И вместе с этим накатывает какое-то странное ощущение, скручивает внутренности до спазма, горячо так и… приятно?

Видимо он что-то замечает в моих глазах, потому что рычит и набрасывается на мои губы.

Мамочки! Как это… хорошо!

Плавлюсь, таю, растекаюсь в его руках, жадно и страстно отвечаю на поцелуй, хватая его за бицепсы, за плечи. А в голове колотится мысль — мне ведь понравилось то, что он сказал, да? Понравилось вот это, про «оттрахаю»? Хочется, чтобы он именно так и сделал, да?

Боже, Ангел, ты сходишь с ума…