Глава 10

Вера

Я жду обеда как кары небесной. Не помню, когда последний раз так волновалась. Наверное, перед экзаменами. Но это все равно не то.

Сейчас волнение слишком сильное, и я даже закрываюсь в своей комнате, чтобы ненароком кто-то из родителей не заметил моей тревожности.

Но потом все равно заставляю себя выйти, чтобы помочь маме приготовить обед. Приходится прятать глаза, да и вообще держаться отстраненно.

Окно в кухне выходит как раз на дорожку от калитки, и я то и дело кошусь на нее. С замиранием сердца жду, когда там появится знакомая темная фигура.

В груди что-то сжимается, когда я представляю перед собой этот образ. Неприязнь к тому, что я сделала, накатывает с какой-то бешеной силой. До сих пор не понимаю, как поддалась искушению. Грязному, порочному, никак не красящему меня.

В собственных мыслях забываюсь, переставая контролировать тропинку на улице.

Голос Вадима, теперь я хоть знаю его имя, раздается очень неожиданно, прямо как гром среди ясного неба.

– Тук–тук, есть кто дома? – спрашивает мужчина, и в его голосе прослеживается радость. Негодяй! Пришел сюда, довольный, но я тоже подстраховалась – позвала своего парня. Так мне будет спокойнее, а богач из московского клуба ничего ТАКОГО не сможет себе позволить.

Так что все! Надо уже успокоиться. Все будет в порядке!

– Проходите, Вадим, – откликается мама, она тоже звучит радостно, – у нас почти все готово.

Мама незаметно толкает меня в бок, чтобы я тоже поприветствовала гостя.

– Здравствуйте! – произношу каким–то не своим голосом, и в горле собирается комок.

Мужчина растягивает губы, замечая мое смущение.

Блин, ну обещала же себе быть непоколебимой.

– Александр тоже будет с минуты на минуту, из храма срочно позвонили, уйти пришлось. Присаживайтесь пока, – светится мама рядом с гостем.

Конечно, для них же он благодетель! Святой человек, ничего не скажешь!

– Не страшно, я никуда не спешу, – мужчина свободно разваливается на кухонном уголке, не сводя с меня темного насмешливого взгляда.

Вот вроде серые глаза у него, но в них мрак. Оттого они чернее ночи кажутся. И притягивают. Очень странно. Хочется снова взглянуть и утонуть в их непроглядной бездне. Просто наваждение! Это наказание мне за тот проступок, не иначе.

Сердце ускоряется в груди. Того гляди, вырвется. А внизу живота расплывается приятная истома, когда я против воли, совершенно случайно, вспоминаю те непотребства, что творились в его машине. Они буквально мельком проносятся в голове, а тело реагирует моментально. Я уже могу распознать эти ощущения. В ту ночь вкусила их сполна.

– Здрасти, теть Кать, – в кухню вваливается Вася. Он здоровается с мамой, но она встречает его не так радушно, как предыдущего гостя, хотя виду старается не показывать.

Не понимаю, почему она в последнее время Васю недолюбливает? Мы ведь с ним так давно гуляем. Он надежный, на стройке работает. Плотником, или как там правильно называется?!

Сейчас вот на строительстве церкви подрабатывает. Разве, плохо? Мужчина и должен уметь руками работать. Не бояться запачкаться. «А этот что?» – думаю, косясь на незваного гостя. Наверное, тяжелее своего кнута в жизни ничего не поднимал.

Щеки загораются, когда вспоминаю об этом. Ужасное место! Развратное. Господь бы таких издевательств над телом не одобрил, ведь мы по его образу и подобию созданы.

– Вадим Дмитриевич, здравствуйте! – теперь мой парень здоровается с аристократом. – Меня Вася зовут. Я на реставрации храма сейчас работаю.

Он протягивает руку для рукопожатия, и я удивляюсь, но мужчина совершает ответный жест.

Быстро отвожу взгляд, чтобы не видеть, как общаются эти двое.

– Вер, ты спишь что ли? – замечает мое состояние мама. – Пять минут салат уже мешаешь. На стол пора подавать.

Мой парень вещает что-то о том, как ему нравится работать в команде Вяземского. Как здорово, что храм, наконец, отреставрируют. В общем, много чего говорит, вот только сам Вяземский будто совсем его не слушает.

Он смотрит на меня. Буравит своим взглядом. Точно уже под одежду залез и шарит там своими руками. Жарко, жадно сжимает пальцами.

Я все стараюсь спрятать взгляд и не рухнуть в обморок. Ведь такое сегодня уже случалось. Иногда чувствую, как уводит. Родители начнут волноваться, поэтому стараюсь держаться. Хотя ни на секунду не могу расслабиться.

Вскоре приходит отец. И мы все усаживаемся за стол.

Так получается, что я занимаю самое последнее место. Прямо рядом с Вадимом. По другую сторону от меня сидит Вася, который уже разговаривает о чем-то с отцом. Они все обсуждают церковь, а у меня в мыслях скверна. Она будто обжигает изнутри. То и дело бросает меня в прошлое. А там лежу с раскинутыми ногами, а этот… Вяземский ласкает меня своим языком. Мне об этом даже думать стыдно. Румян со щек, наверное, уже и не сходит.

Мама раскладывает гарнир, а я стараюсь хотя бы просто дышать. Но рядом с НИМ это сложно. Ужасно сложно. Как плыть с привязанным к ноге булыжником. Невозможно, считай.

А потом и вовсе мир вокруг начинает кружиться в карусели, когда я понимаю, что чья-то горячая ладонь ложится мне на коленку.

– Вера, а скажите, чем вы занимаетесь в Москве в свободное время? – спрашивает гость, явно намекая на обстоятельства нашего знакомства.