Глава 21

При этом продолжился день ничуть не менее замечательно и я сам не заметил, как плавно подкрался вечер, и если бы не тонкий намек Рэйчел, что она проголодалась и надо бы поужинать, сам бы я об этом даже не подумал. Тц! Моё упущение!

На кухню тут же был отдан соответствующий приказ, да и не только на кухню, а тридцать минут спустя я уже приглашал свою невесту в жилую часть дома, который принадлежал Мортисам, и проявлял полагающуюся случаю вежливость.

— Милая, знакомься. Знаю, вы уже виделись, но всё же. Моя племянница Энжи Мортис.

Заранее предупрежденная прислугой, что у нас гостья, Энжи даже прилично оделась, спустившись к ужину в платье. Немного смущенно помахала ручкой и пискнула «привет».

— И её дедушка, а так же мой родич — Юджин Мортис.

Благодаря стараниям целителей и не в последнюю очередь заботе доктора Теодора, Юджин уже мог передвигаться на своих двоих, но пока недалеко и с тростью. В остальном он выглядел хорошо — посвежевшим, даже немного помолодевшим, но ему совершенно не шел этот хмурый взгляд и опаска в глубине глаз.

— Добрый вечер, леди Виталиас, — кивнул он.

— Здравствуйте, — постаралась как можно очаровательнее улыбнуться сама Рэйчел, хотя я чувствовал, что ей тоже немного не по себе. Ведь она прекрасно знала, как в прошлом враждовали наши семьи и кто отдал приказ переломать Юджину ноги. — Рада видеть, эм-м… что вы выздоравливаете. Мне так жаль…

Сначала старик покосился на меня, очень даже верно интерпретировал ответный взгляд и преувеличенно небрежно отмахнулся.

— А, ерунда, леди. Как видите, иду на поправку. Рад, что Ангел смог вам помочь. Выяснили, что именно это было за проклятье и кто виноват?

— Нет, — вздохнула она, а вот я, стоя за её спиной, едва уловимо кивнул и прикрыл ресницами сверкнувшие мрачными бликами глаза.

И снова Юджин всё понял правильно, поспешив оставить непростую тему и на правах хозяина дома пригласить нас к красиво накрытому столу. И пускай гостиная нуждалась в качественном ремонте, это не помешало никому из нас отдать должное уважение стараниям Майки, а потом просто пообщаться о том, что я уже сделал и что планирую.

— Ой, кстати! — встрепенулась Энжи. — Ангел, тут приходили трое по твоему профилю. Но что конкретно хотят, так и не сказали. Оставили свои телефоны, просили перезвонить. Я всё Ыджану отдала. Он тебе ещё не передавал?

— Ещё нет, — качнул головой. — Мы были заняты на стройке. Но я спрошу, не волнуйся. А как в целом?

— Всё… кхм, хорошо, — ответил за неё Юджин и тут же снова кашлянул. — Даже слишком. Мы уже не успеваем обслуживать всех обратившихся. Мне нужны помощники в мастерскую. За эти дни я серьезно выбился из графика, — он с досадой поморщился. — У нас банально заканчиваются гробы и венки.

— О, не проблема, — отмахнулся. — Тебе живых или мертвых?

Поперхнулась одна Энжи.

Рэйчел хихикнула, Юджин задумался.

Я же, вспомнив о том, что мне ещё полсотни бывших мигрантов трудоустраивать, набрал Бенни и уточнил у него:

— Бенджамин, нам в ритуальную мастерскую нужны плотники, швеи и разнорабочие. Среди тех, кого вывезли из бараков, есть подходящие сотрудники? Оплата стандартная по городу, полный соцпакет. Пока без проживания, но в будущем возможны варианты.

— Десять минут, шеф! — моментально отозвался орк.

— Жду.

Бенни не обманул. И семи минут не прошло, как отзвонился, радостно сообщив, что желающие есть и даже в избытке, причем привезти может прямо сейчас, чтобы я выбрал лучших, и уже завтра с утра они смогут приступить к работе. А если сильно надо, то и сегодня в ночную смену.

Передал его слова Южину и тот дал согласие на собеседование уже сегодня.

Сам я, видя, что тут моё посредничество больше не требуется, после ужина проводил Рэйчел в свою спальню, показал, что и где и, видя, как она немного смущенно косит то на кровать, то на меня, предупредил сразу:

— Теперь это твоя комната, милая. Не волнуйся, я сейчас соберу свои вещи и можешь располагаться.

— А ты? — у неё растерянно вытянулось лицо.

— О, я найду, где расположиться, не волнуйся, — отмахнулся небрежно.

— Ангел… — она шагнула ко мне и подозрительно крепко вцепилась в мою рубашку пальчиками, отчетливо насупившись. — Я не хочу, чтобы ты располагался где-то там. Я хочу, чтобы ты располагался в одной комнате со мной. Понимаешь?

— Рэйчел, — я аккуратно, но уверенно разжал её пальчики, — не надо. Я понимаю, что ты хочешь… тепла. Но поверь мне, это не синоним секса. Если хочешь, я буду спать с тобой в одной кровати, но только спать. Понимаешь?

— Но почему? — Она дернулась, снова цепляясь за мою рубашку, так что я терпеливо вздохнул и приобнял её за талию. — Я же люблю тебя! И ты… Тоже ведь, правда? Что за средневековые глупости?

— Это не глупости, — вот тут я был категоричен. — Рэйчел, я так воспитан. Да, несовременно. Но я уважаю тебя. Я не хочу… абы как. Я хочу привести тебя в свой дом, сделать супругой и только потом своей женщиной. И знаешь…

Может я и немного приукрасил, но едва ли на процент.

— Если ты меня сейчас уговоришь и я сорвусь, то тебя услышит весь дом. Каждый твой стон. Каждый твой восторженный всхлип. Каждое яростное требование «ещё» и «пожалуйста, не останавливайся»…

Я говорил и говорил, отчего уши и щеки Рэйчел постепенно становились пунцовыми, глаза расширялись, а губы призывно распахнулись.

Так. Кажется, перебор.

— Ты этого хочешь?

— Я… — она с трудом сфокусировала взгляд на мене и сглотнула. — Нет. Но…

— Тогда потерпи, — перебил, пока она не решила, что желание сильнее стыда. — Скоро. Уже скоро.

После чего крепко поцеловал и попросил:

— Располагайся, отдыхай. Можешь переодеться в мои рубашки и воспользоваться моими полотенцами. Мне нужно отъехать по делам. Сладких снов, милая. Скорее всего вернусь очень поздно, так что ложись, не жди меня. Можете поболтать с Энжи, она милая девочка. Увидимся завтра.

Снова поцеловал, но уже коротко, дождался, когда мою рубашку отпустят, и только потом ушел, по дороге давая четкие указания Бартоломью присматривать за хозяйкой вполглаза и в случае чего сразу докладывать мне.

Нет, она не пленница в этом доме. Но пусть лучше пока побудет внутри.

Для собственной безопасности.

После этого нашел Ыджана и глянул его записи, кто там чего хотел, созвонился со страждущими, договорился, что приму их завтра с девяти до десяти утра, и отправился дальше.

Пройдя на стройку и убедившись, что она идет ударными темпами и именно на территории будущего зверинца, мысленно прикинул свои предстоящие действия и, созвонившись с Диего, затребовал трех опытных водителей, чтобы перегнали машины Рэйчел, пяток фур для перевозки животных в клетках, кран для тяжелых клеток, грузовик для вещей и буквально парочку автобусов, в которых вместе со мной поедут умертвия и костяки.

Всё-таки удобно это — возить войско в автобусах!

Пешком между нами больше десяти километров, усредненные два часа марша, а на автобусе — каких-то десять-пятнадцать минут. Ну и не так палевно, да. Кажется, именно так сейчас выражается современная молодежь.

Не став раньше времени отрывать рабочих от дела, ведь до полуночи ещё было время, я прошел в катакомбы, прихватив с собой Пушка, велел парочке умертвий принести мне свежие тела, чтобы было с кого снять органику, и уже через час наращивал на химеру псевдоплоть и псевдокожу, сразу же изменяя структуру мягких тканей и покрывая подвижной костяной бронёй, причем сразу затемняя её до темно-серого и покрывая мягким велюром псевдошерсти.

Это было непросто.

Это было не быстро.

Но, черт возьми, увлекательно! Настоящий вызов моим способностям и возможностям!

В итоге я Пушку даже уши восстановил из тонкой хрящевидной ткани, потому что без них он слишком сильно походил на ящера, а Рэйчел всё-таки просила пса. Получился некий гибрид химеры и сумеречной гончей, причем в глазных впадинах мерцали мертвые зеленые огоньки разума, подправленного моей волей, но лично мне результат понравился.

Устал, правда, как собака!

Но ради Рэйчел я готов на большее.

— Господин, — предельно деликатно позвал меня со стороны входа Бенджамин, привлекая внимание лишь тогда, когда я отошел от стола, разминая шею. — Прибыла леди Констанция Маледик с деньгами и ценностями. Просит аудиенции. Звать?

— Давай. Только быстро.

И минуты не прошло, как в катакомбы спустилась Констанция. Ни единой лишней эмоции на бесстрастном лице, ни грамма раскаяния за, подозреваю, уже совершенные преступления.

В одной руке огромный дорожный чемодан, во второй вместительный саквояж.

— Темной ночи, мой господин. — Она низко склонила голову. — Ваше поручение выполнено. Здесь, — она выставила перед собой чемодан, — пятнадцать миллионов империалов. Всё, что удалось обналичить. Здесь, — Констанция поставила на чемодан саквояж, — книги, украшения и артефакты, прежде принадлежавшие Мортисам. Позвольте удалиться, дабы исполнить ваше следующее распоряжение.

Удовлетворенно усмехнувшись, шагнул к ней и шепнул прямо в губы умертвия ключевую саморазрушающую руну стремительного гниения. Как только Найджел будет мертв, Констанция превратится в ком гниющей плоти.

Большее не заслужила.

— Иди.

Маледик, посмевшая возомнить о себе слишком многое, ушла, а я, на всякий случай убедившись, что в чемодане и саквояже именно то, что озвучено и ничего лишнего, передал их своему казначею Гримли, после чего поднялся наверх, отозвал со стройки примерно половину рабочих, кто мог понадобиться мне в поместье Виталиасов, сел на заднее сидение своего авто, за рулем которого находился Ксавье, и мы отправились восстанавливать справедливость.

Нет, я не стал врываться и убивать сначала охрану, а затем и тех, кто в этот поздний час спал в особняке. К чему убивать, если можно… помучить?

Вместо этого я велел остановиться примерно метров за пятьсот до цели, прошел до ограды пешком, скрыв своё присутствие тьмой, а потом пустил по земле туман забвения.

Понятия не имею, кто последний настраивал Виталиасам охранный контур, но он не был рассчитан на мои манипуляции, и спустя каких-то полчаса все, кто находился внутри периметра… просто уснули. До утра.

Ну а дальше было дело техники: распахнуть ворота, позволяя транспорту проехать внутрь, отправить половину костяков и умертвий грузить клетки в фуры, а вторую половину прихватить с собой и, дойдя до апартаментов Рэйчел отдать приказ:

— Вынести всё до последней шпильки.

Ну а чего мелочиться? Даже если ей в будущем не понадобится эта мебель, можно будет оставить её в катакомбах.

Сам я, пройдясь по дому и заглянув там, где в прошлый раз не получилось, нашел всех, кого мне перечислила моя милая невеста, и для начала наслал кошмары. Не самые жуткие и кровавые, всё-таки мне надо, чтобы они помучались подольше, а не сошли с ума в первую же ночь, но достаточно неприятные, чтобы им всем разонравилось спать.

Следом нацепил на каждого проклятье патологической честности.

Зная, что старший отпрыск рода Виталиас рвется в политики, где ложь — обыденное дело, а правда не приветствуется ни в каком виде, идеальнее наказания не придумать.

Ну и под конец наложил на обоих мужчин проклятье мужского бессилия, а на их женщин, наоборот, проклятье повышенного влечения. Гертруду, которая была вдовой, и особенно сильно расстроила мою девочку, одарил проклятьем неуклюжести.

Теперь, чем бы она ни начала заниматься, всё будет валиться из рук. Одежда пачкаться и рваться, посуда биться, техника ломаться.

Это не убьет никого из них.

Но серьезно усложнит жизнь.

Моя любимая ведь этого хотела, верно?

Закрепив проклятия так, что их не снимет ни один ныне живущий архимаг, я, пользуясь случаем, спустился в местные катакомбы, прихватив Пушка, и мой хороший мальчик в два счета нашел для меня останки обеих леди Виталиас. Сначала Элеоноры, затем Рузанны. Забрал их с собой, чтобы захоронить на кладбище и тем самым прочно привязать к новому месту обитания.

Время было уже к утру, когда я поднялся наверх и, проверив, как там обстоят дела, велел забрать всё из лаборатории, ну а потом мы дружно погрузились по машинам-автобусам и вернулись на земли Мортисов.

Часть войска ловко таскало клетки со зверьем в одну сторону, вторая часть войска таскала мебель в катакомбы, а личные вещи Рэйчел в дом, Пушок искал на кладбище оптимальное место для захоронения косточек призраков, а я, приняв душ и забрав у Майки ранний завтрак и кофе, забрал у подбежавшего скелета тот самый венок из кувшинок и отправился в спальню к Рэйчел, чтобы пожелать ей доброго утра и сообщить прекрасную новость о том, что беспокоиться больше не о чем.

Как и обещал, я обо всём позаботился.

Моя сладкая девочка спала в моей кровати, сменив своё платье на мою рубашку, и выглядела при этом настолько очаровательно, что какое-то время я просто стоял в дверях и любовался своей малышкой.

Наверное, слишком пристально, потому что она заворочалась, ресницы дрогнули и она, забавно причмокнув во сне, медленно открыла глаза. Заметила меня, улыбнулась. Её взгляд скользнул на мои руки, и губы сложились в изумленное «о-о!», а щеки окрасил нежный румянец.

— Энджел… это так мило, — пробормотала она, немного неловко садясь и прикрываясь одеялом, суетливо поправляя волосы и очаровательно хлопая ресницами.

Я же просто подошел ближе, поставил поднос на тумбочку и аккуратно пристроил свой венок ей на голову, тут же целуя в губы.

— Доброе утро, милая. Как спалось?

— Чудесно. — Она смутилась сильнее, причем, как мне показалось, подумав о чем-то своем. Одернула рубашку. Покраснела сильнее. Затем недоверчиво коснулась пальчиками венка и с тревогой заглянула мне в глаза. — Ты ездил в поместье?

— Да.

— Ты…

— И пальцем никого не тронул, — перебил, чтобы не наговорила вслух лишнего. — Усыпил туманом забвения и забрал всё, что принадлежит тебе по праву. Костяки сейчас носят вещи в нижнюю гостиную. Найдется минутка, глянь, что тебе действительно нужно. Всё, что ненужно, отложи в сторонку, ребята приберут на будущее.

— А как ты… — Удивительно, но она поверила мне сразу и ощутимо расслабилась, но всё же не до конца. И её врожденное любопытство вновь взяло верх. — Как ты их наказал?

— Днем они будут подозрительно честны с окружающими, а ночью их будут терзать кошмары, — произнес спокойно. Отметил, как Рэйчел ошарашенно округлила глаза, и добавил: — На мужчин наложил мужское бессилие, на женщин, наоборот, повышенную возбудимость.

— Ангел… — Рэйчел несколько раз открыла и закрыла рот, затем прижала пальчики к губам и хихикнула. — Ты… Неподражаем!

Но потом она почему-то нахмурилась и в её взгляде мелькнула тревога.

— И на тетю? На неё тоже… это, кхм… возбудимость? Она же уже в возрасте и вдова…

— Нет, ей досталось другое, — качнул головой. — Проклятье неуклюжести.

— О-о… — Сначала она вроде бы расслабилась, но потом по лицу снова пробежала тень и она прикусила губу. — А это… не слишком?

— Рэйчел, — я взял её за руку и заглянул в глаза. — Она предала тебя. Понимаешь? Это не шутки. В моё время за такое её бы ждала долгая и мучительная смерть. Сейчас же она будет лишь спотыкаться на ровном месте, ронять тарелки и рвать чулки, говорить правду и плохо спать по ночам. Жесток ли я? Или это милость, заменившая смерть?

— Ты… — она тяжело вздохнула и порывисто подалась вперед, крепко меня обнимая. — Ты не жесток. Я понимаю. Я… Мне сложно. Я обижена на неё. Очень. Но я всё равно её люблю. Понимаю, странно…

— Если она приедет и лично извинится перед тобой, признав, что была не права, я подумаю над тем, как облегчить её существование, — пообещал на ушко своей слишком доброй девочке. — Но не раньше, чем через месяц.

— Спасибо, — шепнула она в ответ и обняла крепче, сама находя губами мои губы и целуя так, что завтрак был забыт надолго.

И если бы не таймер на телефоне, сообщающий, что скоро должны подойти клиенты, я бы вряд ли сам оторвался от Рэйчел.

А так… Пришлось.

— Завтракай, сокровище моё. И займись вещами. Я немного поработаю. Всё, давай.

И всё равно прежде, чем уйти, я снова её поцеловал, и только потом взял себя за шкирку и выпроводил вон.

Работать! Мне надо больше работать!