Глава 12
– Эн Кастил, вам письмо.
Мартин рывком распечатал конверт.
На душе у него кошки скребли. Второй день от его людей ни слова, ни звука, никто не подает о себе весточки. Съездить бы к Райану, но Кристиан, как нарочно, прислал курьера с бумагами и попросил помощи. Мартин вчера до вечера разбирался… вот балбес коронованный! И сам бы мог поработать! Но надо ж брата припахать!
Марти!
Прошу тебя заехать сегодня в посольство к драконам.
Я сам там появиться не могу, по важной причине, а забрать у них артефакт надо. Тебе они его отдадут, ты же мой брат!
Пожалуйста, это ненадолго!
Крист.
Печать, подпись.
Мартин недовольно скривился.
Артефакт ему… с другой стороны, может, там что-то интересное? Или важное?
И вообще почему это Кристиану нельзя там появляться? Чего такого Мартин о своем братике не знает?
А вдруг это и ему пригодится? Не сейчас, так позднее?
Мартин не собирался оставлять своих планов, вот проведет ритуал и будет разбираться с мерзким родственничком! А что чуть позднее… так что же? Отложить можно, отменить нельзя.
Мартин подошел к зеркалу, поморщился. То, что в нем отражалось… м-да. Людям это лучше просто так не показывать, самому страшно и противно.
Сделаем проще.
На шею – маскировку, которую придумал для него Райан. Одежду, перчатки, крепкие духи, которые позволяют скрыть запах разложения, платок на шею так, чтобы было закрыто все тело. Лицо… да, вот лицо – только маскировка. И то драконы могут почуять.
Но придется рисковать.
В конце концов, какое им дело до Мартина?
Их дело – просто отдать чужую вещь, а потом он к ним и ни ногой. Или наоборот, после ритуала приедет и проверит, все ли отдали, так ли ведется документация, соблюдаются ли законы?
Ящерицы противные! Даже помочь не смогли!
Денег, правда, не взяли, даже за диагностику, книги ему купить удалось, но этого все равно мало! Могли бы и проклятие снять, он знал, такое было…
Ладно же!
Сядет он на трон, будет им неуютно!
Мартин надвинул шляпу, чтобы та бросила тень на лицо мужчины, и вышел из дома.
Его супруга, которая видела это в окно, поежилась, обхватила себя руками за плечи.
Муж уехал.
Хорошо.
Последнее время он был просто невыносим, срывался по каждому пустяку, орал, даже ударил ее несколько раз, ей пришлось отослать детей из дома. Малышам доставалось особенно сильно.
Идиоты, дармоеды, тупицы, чего только Мартин не говорил детям, совершенно незаслуженно! И какой матери приятно это слышать? А ведь у них и мальчики и девочки чудесные, умненькие, симпатичные…
И зачем Мартин на ней тогда женился? Он ведь ее не любит, и детей не любит, и семья ему не нужна. Только никого он не отпустит, и счастья с ним не будет…
Ах, если бы муж умер!
Мартин, хоть и маскировался, не думал о самом простом. О следах, которые гной оставляет на постельном белье, о слугах, которые стирают его одежду, о портном, который ее шьет, и поваре… обо всем этом думала его жена. И понимала, муж болен, серьезно болен, но говорить об этом… нет уж. Двух зубов она лишилась после ответа «любящего мужа», остальные ей самой пригодятся.
Она подождет.
Если все верно, ей осталось уже совсем недолго терпеть!
Грех так рассуждать? Так ее до греха и довели, муж и довел. Не надо с ней обходиться, как с собакой, вот она и не укусит! Вот!
Забавно, но Мартин думал примерно то же самое.
Когда он вылечится, надо будет побыстрее овдоветь.
Детей – в интернаты, или еще куда, и вообще… Райан может найти, к какому ритуалу их приспособить. А Мартин прекрасно и второй раз женится, чтобы укрепиться на троне.
Райан должен вот-вот дать о себе знать, так что…
Скорее бы!
До ночи Кровавой луны осталось меньше недели!
И Мартин улыбнулся так, что от него даже отражение в стекле шарахнулось. Оскал беззубых кровоточащих десен кого угодно напугает. И вставные челюсти тут не помогут, видно же, что не свои, и кровь-то все равно идет, Мартин уже привык к гадкому привкусу во рту, от крови и гноя. Язвы уже появлялись и внутри рта… правда, не особо болезненные, но он понимал, это ненадолго. Конец уже близок.
Но он смог найти решение проблемы, он всех переиграл! Надо только немного потерпеть!
А вот и посольство.
Карета заехала во внутренний двор, остановилась, и тут же подскочил слуга, низко поклонился.
– Эн Кастил? Хозяин предупредил о вашем приезде, мы счастливы видеть вас.
Мартин благосклонно кивнул, почтение он любил.
– Прошу вас. Мне приказано проводить вас, подать напитки, может, вы хотите что-то особенное?
– Розовое лайнское, – отрезал Мартин. – И позови хозяина, да побыстрее! Я не могу его ждать целый день.
– Прошу вас, – слуга даже не дрогнул от упоминания безумно дорогого вина. – Позвольте проводить вас, и я подам вино, и уведомлю хозяина о вашем приезда.
Мартин и позволил.
И двери посольства закрылись за ним, сильно напоминая сомкнувшиеся челюсти дракона.
– Ваше величество, это как-то странно.
Эн Джори Лео Парра не слишком одобрял его величество. Нет-нет, никаких трений между ними не было, но эн Парра был в два раза старше короля. И считал, что его величеству не худо бы прислушиваться к советам более мудрых.
Только вот Кристиан предпочитал пользоваться своей головой.
Потому появление на пороге своего дома его величества, лично, эн Парра воспринял чуточку недоуменно.
А уж когда эн узнал, что его величество также навестил эна Патши Серхио Домингеса и эна Энанкио Ортеса Феррера, удивление его перехлестнуло все барьеры.
Все трое энов были достаточно пожилыми, консервативными, поддерживали политику отца его величества, а с самим королем… не то чтобы были трения. Но скорее, недопонимание поколений.
И тут вдруг они все понадобились?
И срочно?
– Эн, вы один из столпов общественного мнения. К тому же, будем честны, эны, – Кристиан сидел вместе с ними в одной из комнат драконьего посольства и ждал условленного момента, чтобы открыть потайные окна. – Вы никогда не станете врать, чтобы мне помочь.
С этим эны были согласны.
– А еще вы, безусловно, порядочные люди, которые не станут предавать огласке тайны королевской фамилии.
– Тайны, ваше величество?
– Не я это начал, эны. Но… у меня нет выбора, и я могу рассчитывать лишь на ваше милосердие.
Мужчины переглянулись.
Общее мнение выразил эн Патши.
– Ваше величество, мы, безусловно, не сделаем ничего во вред королевской фамилии… мы верим, что вы лично ни в чем не замешаны…
Кристиан потер лицо руками.
Он не играл, ему действительно было плохо. Все же брат… и эны видели его состояние, и переглядывались. Что же такое случилось?
Не просто так это собрание, ох, не к добру…
– Сложно сказать. Послушайте, эны, а потом я послушаю вас. И надеюсь, мы придем к единому мнению.
Два коротких удара в створку дали знать королю, что представление начинается, и он открыл потайные окна.
– Прошу вас, эны. Лучше этим людям не знать о нас, не слышать ничего…
Эны еще раз переглянулись, но любопытство брало свое, и они устроились в удобных креслах у смотровых окошек.
Что тут происходит?
Кто эти люди?
И при чем тут королевский брат? Даже двоюродный…
– Это – что?
Мартин не стал церемониться.
В гостиной обнаружилась куча народа. И народ воззрился на него в ответ.
Да, все верно.
Сидели там все Видаль, даже Луиза с недовольным выражением лица, сидели энна Виктория и Гарази, эн Хуан, эн Диего, вальяжно устроились оба адмирала, причем Моника от Альваро не отходила ни на шаг, и подходить к ней даже матушка не рисковала.
Вид у Альваро был весьма опасным.
– Это маленькое собрание, эн Кастил, – Ангелина решительно захлопнула дверь так, что подпрыгнули все. Даже адмиралы. – И пока я не выскажусь, никто отсюда не уйдет.
– Ты? Ты кто вообще такая?!
Мартин попробовал посмотреть сверху вниз, залип как раз на уровне расстегнутых пуговичек и выдохнул.
Мужчиной-то он оставался, а Ангелина решила одеться красиво, благо шрамы еще вчера вечером убрали. И она нацепила родные джинсы, которые плотно обтягивали все, что ниже пояса. Вишневого цвета шелковую рубашку с таким вырезом, что воображение в нем уже не поместилось бы. А в вырезе одолженное Истанаром ожерелье. На которое тоже залип Мартин.
Знал он это украшение.
Но… Райан?!
Прежде чем мужчина определился, что ему дальше делать, Ангелина попросту подтолкнула его к креслу. Туда несчастный и влетел.
Сил-то у женщины хватало… пусть скажет спасибо, что сковородкой не направила.
– Я сейчас и расскажу, эн. Как раз и драк Истанар придет, будет буквально через минуту. И дети опять же…
– Дети?
– Что такого, эн Кастил, у вас вот тоже дети. Вы слушайте, слушайте. Вам понравится.
– И не только вам, – Энтони нарисовался за плечом Ангелины, держа за руку Эктора. – Много чего произошло за эти дни. Энна Ангелина, вам слово, – эн Энтони чуть поклонился женщине. – Вы участвовали, без вас многое не удалось бы установить, вам и карты в руки.
Ангелина ответила легким кивком и вышла на середину комнаты.
– Уважаемые и не очень эны и энны. Все вы друг с другом знакомы, а для эна Кастила вы не представляете никакого интереса. Кроме Моники и Ханны. Вот их судьба и пересеклась с судьбой эна Кастила.
– Я не понимаю…
Иногда хорошие манеры – зло.
Сразу Мартин Мануэль не сказал ничего, а сейчас… что он должен был сделать? Вскочить и убежать? Заорать, устроить скандал?
Но это ожерелье…
– Вы сейчас поймете, эн. Вам ведь нужна живая Ханна Эррера, не так ли?
Нужна. Но… она знает?
Райана взяли живым?
Мысли метались, словно вспугнутые птицы, Мартин просто не ожидал такого подвоха! Ангелина улыбнулась ему в ответ. Ласково поглаживая сковородку.
– Так получилось, я оказалась рядом с Моникой, когда ту пытались убить. И пообещала подруге защиту и помощь. Они пригодились.
– Пытались убить? – удивилась энна Виктория. – Да кому она нужна?
Получила злой взгляд от Альваро и заткнулась. Скандал-то в обществе теперь точно случится, и заткнуть его можно будет лишь деньгами. Деньги – у сына. Так что молчим.
– Нужна-нужна, – заверила Ангелина. – Более того, покушение было не одно, и не только покушение. Перечислю все в том порядке, в котором оно происходило. Первое покушение на Монику и Хани – нападение на карету. Второе – визит ликантропа. Не получилось убить Монику или Хани, зато он убил охранника и порвал подругу Моники, некую Кармен Гутьерес.
– Вот еще! Дружить с такой дрянью! – презрительно фыркнула энна Абриль.
– Ваш муж с ее мамочкой тоже плотно дружил. Телами. В кровати, – проинформировала Ангелина. Энна булькнула, но промолчала. – Третьим последовала попытка отравить Ханну или Монику орехами в меду. Под номером четыре попытка похищения Ханны. Пятое – кто-то убил Розиту, подругу энны Гарази, которая мечтала выйти замуж за адмирала Эррера и планомерно доводила его супругу. Шестым состоялось нападение ликантропа, но уже на меня, после чего несчастный и упокоился. Седьмым – пострадала энна Виктория, кто-то ударил ее по голове, когда энна пыталась воровать деньги у сына.
– Что ты себе позволяешь!
– Не так? Ладно, пыталась вскрыть сейф Альваро Эррера и выгрести оттуда все, что захочется.
Энна Виктория скрипнула зубами.
– Сейф оказался устойчивым ко всем пертурбациям. Эн Эррера, мое уважение, хорошую вещь купили. Восьмым – попытка поджога. Пау бросился защищать дом, за что и схлопотал по голове.
Альваро посмотрел на зятя.
– С меня причитается.
– Мы потом поговорим об этом все вместе, – прижалась крепче к своему адмиралу Моника.
Ангелина кивнула.
– Потом опять последовала попытка похищения Ханны. Это уже девятое. Не удалась. Помешал Эктор.
Мальчишка расправил плечи и был удостоен ненавидящего взора от Мартина Кастила.
– Разобрались. И венцом всего – в дом ворвался некий неадекват, который убил Алонсо Сото. Аитор сейчас в тюрьме и поет соловьем, давая показания.
– Стерва! – вдруг прошипел Диего.
– А что вас не устраивает, эн? – ответила ему невинным взглядом Геля. – Что убили – или что не добили? Потом, слава богу, приехал наш любимый адмирал, и часть проблем мы решили. Но кое-что осталось и до сих пор. И начнем мы с печальной ситуации, которая случилась более десяти лет тому назад. Женщины… сколько людей из-за нас страдает! Хотя иногда страдаем и мы. И убивают нас, случается, когда ревнуют… Эн Кастил, это к вам относится. Вам имя Евгения Элена о чем-то говорит?
Судя по звуку, с которым ножки кресла проехались по полу, еще как говорило.
– Довольно! Я ухожу!
Мечтатель!
Из кресла даже подняться не получилось. Только проехать по паркету. А кресло-то тяжелое, дубовое, и словно прикипело к заду королевского родственника. Не выберешься, не отдерешь!
– Никто никуда не уйдет, пока драк Истанар не разрешит. А кресло лично им зачаровано. Не выпустит, – меланхолично произнесла Ангелина. – Еще подергаетесь?
– Вы… да я…
– Пожалуйтесь на меня королю, эн Кастил, – драк выглядел весьма впечатляюще. – Он поймет, обязательно. И под одежду не лезьте, не вам со мной тягаться.
Мартин Мануэль скрипнул зубами.
– …!!!
– Да-да, и вы среди нас первый, – согласилась Ангелина. – Историю с Евгенией Эленой я рассказывать не буду. Кратко – ее убил Мартин Мануэль Кастил. И получил он в ответ за свою подлость шикарное проклятие, несовместимое с жизнью. Только с мучительной смертью. Снять – нельзя. Никакими ритуалами. Хотя наш герой пытался, помирать-то в мучениях не хотелось. Серьезно пытался. Так и с ведьмой познакомился. С ведьмаком. Пробовали они разное, эн Кастил и к драконам ездил, но помощь ему оказать и там никто не смог. У драконов с этим тоже строго, проклятие они бы не сняли, а на самого дракона точно бы перекинулось. Нас консультировал драк Истанар, он в этом специалист, как раз их сфера деятельности. Проклятие было и остается крайне серьезным, отсрочить его действие можно, но тут уж скорее просто, чтобы помучился подольше. А эну Кастилу жить хочется. А деньги есть, и связи есть…
– Стерва, – прошипел Мартин. – Хватит врать, я не убивал Евгению!
– А его величество сказал, что убили. Он солгал?
Мартин сверкнул глазами.
– Я ее просто толкнул!
– А она вас просто прокляла? Ага-ага, верю! Предсмертное проклятие – оно ж такое, легко накладывается и не снимается. Никакими усилиями.
– Мы ссорились, и я не рассчитал силы, – махнул рукой Мартин, понимая, что если Кристиан все рассказал… – Это был несчастный случай, это даже ее родные признали.
Ангелина пожала плечами.
– Допустим. Проклятие вы получили, станете отрицать? Или снять с вас всю маскировку?
– Я сниму, – улыбнулся драк Истанар.
И небрежно подцепил когтями сначала шляпу, потом шейный платок, потом рубашку (шнурок маскировочного амулета совершенно случайно зацепился за когти, ага)… в дружном стоне ужаса потерялись голоса энов в соседней комнате.
Мартин выглядел ужасно.
Лицо и тело, покрытые язвами, глубокими, от розовых до черно-багровых, и эти язвы где-то засохли, где-то сочатся гноем, в паре мест, кажется, даже кость виднеется. С таким вообще невозможно жить, но вот сидит же человек, и даже особых страданий не испытывает?
– Зелья и эликсиры помогают, конечно, но снять проклятие это не поможет, только унять боль, дать еще немного времени, – вздохнула Ангелина. Она-то как раз была спокойнее всех, она на рынке даже газовую гангрену пару раз видела. – Конечно, вы, эн Кастил, начали искать выход. Вы не раскаиваетесь сейчас, и не раскаивались тогда, а снять проклятие нельзя без раскаяния. Вы начали искать другие пути, благо, возможностей у вас… Как у члена королевской семьи, было много, очень много.
– Боги, какой ужас, – прошептал в соседней комнате эн Патши.
Кристиан кивнул.
– Вы начинаете понимать меня, эны.
– Мы искренне вам сочувствуем, ваше величество, – заверил его эн Энанкио, не отлипая от смотрового окна.
Ангелина тем временем продолжила свою речь:
– Кому – деньги и власть нужны для дела, а кому для удовлетворения своих прихотей. Так подонки и получаются, ничего нового. И от ведьмака вы, эн Кастил, узнали о такой приятной возможности. Оказывается, ребенок или родитель – могут между собой проклятия перекидывать. Допустим, заболел у тебя сын. А ты хочешь ему отдать свое здоровье. И ведь это реально сделать! Есть такой ритуал, как легко догадаться, черный и ведьмачий, потому что не всегда использовался в благих целях. И оговорок при нем много. Добровольное согласие от обеих сторон. Если кто-то будет хоть чуточку колебаться – не сработает. Совпадение по крови и ауре. Тоже должно быть или полным, или практически полным. Лучше работает пара «отец-сын» или «мать-дочь», но допускается и «отец-дочь», к примеру. Тут главное – аура и ее совпадение. Место и время тоже имеют значение. Условий много, и если что-то не соблюсти, будет еще хуже. Но что терять нашему эну? Он слишком хочет жить! Ему осталось лет десять-пятнадцать, и то вряд ли больше, и конец его будет ужасен. И он решает жениться. Рассуждает он просто: сейчас женится, потом дети пойдут, потом он выберет самого подходящего… судьба – жуткая шутница. Он умудряется сделать с супругой четырех детей, но двое не подходят ему по рисунку ауры, с третьим шансы пятьдесят на пятьдесят, а с четвертым вообще ничего не получится, потому что ребенок сильно заболел. И какое уж там здоровье? Но наш эн – человек предусмотрительный. Он все просчитывает с самого начала. Он, конечно, женится, но… детей хорошо бы еще и на стороне наделать. Про запас. Тоже штук пять-десять. Но… но как? Супруга у него может и смолчать, так он и сам на виду, и обзавестись десятком внебрачных отпрысков несложно. Но параллельно он может приобрести кучу проблем. Их матери, семьи матерей, просто известность, репортеры, которым станет интересно, с чего это такое чадолюбие… ему нужна тайна. И женщины, которые не откроют лишний раз своего рта. И еще желательно, чтобы у них были мужья, которые за деньги согласятся на всё. Эн Кастил не боится проблем, он находит несколько достаточно бедных энов, которые последний шиш без соли доедают, и предлагает им выход. С него деньги. С них – свадьба с бесприданницами, тут надо подобрать таких девушек, чтобы с хорошим характером, чтобы сидели рядом с мужем и не пищали громко, ну и… брачная ночь пройдет не с супругом, как легко догадаться. И каждая родит от нашего эна по два или три ребенка. На столе лежат показания тех энов, которые остались в живых. Они готовы это подтвердить в суде, – Ангелина повела головой на стол.
– Твари, – прошипел Мартин. – …!!!
– И мужчины на это согласились? – в голосе Альваро звучало самое искреннее отвращение. Эту часть истории он до сих пор не знал, не до того ему было. Родственников и их происков хватило с избытком!
– Были бы мужчины – не согласились бы. А это сволочи, – Ангелина брезгливо передернула плечами. – Не хочу углубляться в психологию мокриц, если вкратце – и своих-то детей не всегда любят. Знаю, сталкивалась. Вон, ту же Монику продали и не чихнули, под старика подложили. Прости, сестренка.
Моника кивнула. Ее мать поджала губы, но промолчала. Дурой энна Абриль не была и понимала, ей бы сейчас так досталось – репутацию и по клочкам не соберешь.
– Вот. Задача не так, чтобы сложная, особенно при наличии денег. Больших денег. Да, Моника, ты попала в эту историю, как удачно выбранная жертва.
Бледная, как смерть, Моника вцепилась в мужа, словно тонущий – в плотик. Альваро покрепче прижал жену к себе.
– Паскуаль Перес Кампос тоже в этом поучаствовал. Жаль, сдох, не то я б его сам прибил!
Хуан что-то хрюкнул, но предпочел промолчать. А то и ему нагорит. Легко!
Ангелина кивнула.
– У эна Переса были крупные долги. Как легко догадаться, потом их не стало, и деньги появились. Откуда? А вот оттуда. Выбрал мужчина тебя, Моника, потому что знал вашу семью, понимал, что ты противиться не станешь… я впервые заподозрила неладное, когда ты мне про рубашки рассказала. Уж прости за подробности, но так эта деталь ни с чем не вязалась! Жуть! Твой первый муж в молодости тот еще кобельеро, просто посмотри, какого он сына вырастил! Мастер по юбкам! И вдруг – рубашки и тушите свет? Нет, Моника, это было сделано, чтобы ты ничего не поняла. Никаких различий. Даже на ощупь. Ну и… предполагаю, что умирать твой супруг не собирался. Он тебе что сказал – стесняется?
– Сказал, что я буду стесняться, вот чтобы поберечь мою стыдливость, никакого света, и лежи спокойно, дорогая, думай об Ардейле, – скрипнула зубами Моника.
– Вот. Уж прости… два-три ребенка ты бы родила, а потом муж бы и остаточки подобрал, не побрезговал. Ему просто нельзя было, пока ты… в роли свиноматки. А потом – хоть на лапшу женушку распусти, никто и слова не скажет. Ты бы и еще родила, но супруг твой первый удачно помер, туда ему и дорога. И земля пухом[34].
Моника передернулась. Альваро поцеловал ее в висок.
– Все хорошо, родная. Я рядом и никому никогда вас не дам в обиду.
– Верю.
– Вот. Моника была не единственной, но тут уж… эн Кастил подстраховался. На данный момент у него четырнадцать детей, не считая погибших. Может, и еще кого не нашли, но это уж детали. Раскопаем и не такое! И из них подходят на роль жертвы – трое. Причем с одним… он подходит, но о каком-то осознанном согласии в полтора года говорить не приходится. А есть ли время подрастить барашка на убой? Нету… время истекает, часики тикают, уже и эликсиры не помогают, и амулеты отказывают. Смерть дышит нашему эну в затылок, он паникует, он не хочет умирать! И он вызывает в столицу тех, кто ему подходит. Он собирается убить родителей, изъять детей, дождаться дня Кровавой луны – и уж тогда… Кстати, ухаживать до этого момента за детьми должна была как раз Кармен Гутьерес. Ликантроп должен был принести Ханну именно ей, но… встретился со мной, крепко получил по морде, и кровожадность взяла верх. Кармен он загрыз.
Моника уткнулась лицом в плечо мужа. Предательство, сколько ж вокруг было предательства и подлости! И как ей повезло той ночью встретить Ангелину!
– Потом ведьмак договорился с матерью Кармен. С Долорес Гутьерес. Так-то они с дочкой были похожи, обе наглые, жадные, беспринципные, за деньги готовые на любую подлость и пакость. Эн Энтони тряханул энну Долорес по-настоящему, и вот тогда мы получили первые результаты.
Врала, конечно, немного, но рассказывать об их маленьком визите к Долорес? Нет, не стоит.
Эн Энтони поклонился, прижав руку к сердцу.
– Если бы не энна Ангелина – я бы не собрал вместе все осколочки зеркала. Именно она увидела многое и многое. По праву заслуга в раскрытии этого дела принадлежит ей.
– Не надо лести, эн, – нахмурилась Ангелина. – Именно вы вывезли на своих плечах всю тяжесть этого дела. Я не буду рассказывать про все семьи. Эн Энтони, – Ангелина послала ему воздушный поцелуй, – проделал громадную работу. Он перелопатил браки за последние годы, статистику, сводки… может, кого-то мы и упустили, но вряд ли. Мы искали неравные браки, с большой разницей в возрасте. Причем браки, в которых женщина активно рожает от, скажем честно, престарелого мужа. Искали тех, кто внезапно вносит крупные суммы на счета или закрывает долги. Искали тех, кто… Эктор, тебя не затруднит показаться гостям?
Мальчик снял низко надвинутую шляпу и поклонился.
– Боги! – ахнула энна Виктория.
Перед ней стояла просто копия Ханны. Те же золотистые волосы с отчетливой рыжиной. Те же большие синие глаза. Улыбка, чуть вздернутый нос… только и того, что Эктору лет семь.
– Эктор, будь любезен, подойди к эну Хуану.
Мальчик кивнул, подошел и остановился рядом.
– Это было еще одним звоночком. Когда я увидела рядом Монику, Хуана и Хани… простите, но генетику не заткнешь. Хуана я спросила как-то раз, но у них в роду все черноволосые. Моника тоже рыжих не имела. Так откуда? Генетика не игрушка, безусловно, у двух черноволосых людей может появиться на свет рыжая девочка, но рыжина должна быть в семье, разве что кто-то не знает своего родителя и в роду были рыжие? Но если измена была – тогда почему ее не может быть сейчас? Я рассуждала примерно так. И не ошиблась. Не могу сказать, что все сложилось сразу. И в этой истории наложились друг на друга интересы двух людей. Один хотел убить Монику и Ханну. Второй – похитить Ханну. А Монику… можно убить, можно оставить, лучше убить, чтобы не искала дочь, а когда приедет Альваро – все будет кончено. Если разбирать эпизоды… нападение на карету и визит ликантропа – это наш эн. Похищение Ханны – это опять он. И попытка поджога, опять же. В суматохе можно будет хоть кого украсть, тем более что ликантропа уже нет, приходится обходиться силами людей. Это – наш эн. И я надеюсь, он ответит по всей строгости закона.
Ангелина не знала, о чем сейчас думает король, но не дурак же он! Такое, как Мартин Мануэль, нельзя держать с собой рядом. Это все равно, что бешеную крысу себе на голову посадить и гадать, куда она тебе вгрызется. А она так и поступит, рано или поздно.
Единственное, про что Ангелина не стала говорить, так это про талисман Моники. Ни к чему. Хотя и это тоже было… доступ к таким вещам не может быть массовым. А Кампос не производил вида человека, который может достать дорогую вещь и отдать жене. Скорее бы запер в сейфе или проиграл. А вот если кто-то ему пригрозил, и крепко, и передал талисман для супруги… Мартин Мануэль ничем не рисковал. Такие защиты были только у тех, кто подходил ему. Он берег свои вложения. А если бы ребенок оказался не таким… ну, защиту можно всегда забрать обратно.
– А вот теперь попробуем поговорить о других происшествиях. Начнем мы с братцев Сото. Да-да, дорогая энна Виктория, энна Гарази, нужны вы им были, как рыбе – юбка. Тут у нас пошла вторая часть истории. Эн Альваро Эррера, увы, не так, чтобы был сильно богат, да, эн?
Альваро пожал плечами.
– Ну… определенный доход у меня есть.
– Да, эн. Вы умный человек и грамотный, после разгрома базы пиратов вы получили и неплохую премию, и трофеи взяли. Это хорошо. Деньги вы вложили удачно, но… есть и другой фактор. А именно – пираты.
– Пираты?
– Вы стали знаменитостью, победив некоего Террика Рубио.
Альваро кивнул.
– Черная Акула, так его звали между пиратами. И законченная сволочь. Мне удалось взять на абордаж его корабль, откровенно говоря, просто повезло. И Террик оказался жидковат, рассказал, где находится его база. Да, я это сделал.
– Если исключить похищения, что у нас остается? Попытка убийства Ханны. Убийство Розиты. Вскрытие сейфа. Убийство Алонсо Сото. А ларчик-то просто открывается. Эн Альваро, Моника открыла для меня ваш кабинет, уж простите. И мы с эном Энтони изъяли оттуда одну симпатичную вещицу, которую вы взяли трофеем. Никто не хочет покаяться, а, эн Диего? Авось, поменьше дадут?
Диего сверкнул глазами.
– Докопалась, дрянь пронырливая?
– Было бы до чего докапываться. Эн Альберто Рамос просветил, ну а эн Энтони только подтвердил мои слова. Удачливым пират может быть только при поддержке извне. Только если от кого-то получает информацию, кто, куда, зачем… нашего пирата кто-то прикрывал с берега. И кто же?
Эн Диего махнул рукой.
– Ладно… эта старая дура думала, она мне нужна! Или ее сынок – идиот! Я просто собирал информацию!
– И не только здесь, так ведь?
Эн Диего кивнул.
– Везде. Ну кто меня заподозрит? Никто и не задумывался, а я мог посещать людей, они ко мне ездили, а уж обсудить что-то за бокалом хорошего вина, за кусочком сыра…
– И все прекрасно продолжалось. И не только вы информацию собирали, те же Сото, и еще кое-кто тоже работали с Терриком. Но… вот беда, Альваро все же добрался до вашего пирата. А тот, не будь дурак, собирал на вас компромат. Мало ли что решит благодетель, умирать Террику не хотелось, а в обмен на вашу шкурку можно было и жизнь выменять.
– Сволочь!
– Да-да. И ведь искали потом компромат, и не нашли. А знаете, почему?
– Потому что его нашла ты.
– Нет, – покачала головой Ангелина. – Его нашла не я, а Ханна.
– КАК?! – стоном вырвалось из груди эна Диего.
– Да-да, все это время вы искали не в тех местах. Ларчик открывался просто, эн Альваро, победив негодяя, был в таком состоянии, что его привезли на носилках. А трофеи грузили на корабли буквально телегами, возами… ну и совершенно случайно так получилось. Эн Альваро, откуда у вас в кабинете такие интересные стол и стулья?
Альваро улыбнулся.
– Действительно, так получилось. Мой баталер, Лео Роштер, замечательный человек, но слегка избыточно запасливый. Если есть возможность сделать что-то получше, утащить что-то в норку – он обязательно это сделает.
– Хороший завхоз таким и должен быть, – кивнула Ангелина.
– Вот. Во время боя слегка пострадала моя каюта. И письменный стол в том числе… Лео, когда грузили трофеи, и распорядился. Мне поставили все, что было у Террика, он себя любил и баловал, гарнитуром из черного дерева, с золотом, с отделкой… а интендантам отдали мою мебель. Я потом его ругал, но Лео… это Лео. Бесполезно. Он и в следующий раз так сделает. Только вот зачем мне на корабле такая роскошь? Мне там удобство важно, ну я и заказал что попроще, а вот это перевез домой.
– Лео не возражал?
Альваро улыбнулся.
– Нет. У него принцип: хорошая вещь должна быть пристроена к хорошим, то есть к его рукам. Или к рукам людей, которых он уважает. Красть он не станет, но с его точки зрения, это была не кража, а справедливая компенсация. Пират повредил наш корабль, понятно, его починят, но когда и как? А про мебель уж и вовсе молчим. Вот он и подсуетился.
– Трофеи – это святое, – согласилась Ангелина, – особо он не наглел, ну а по мелочи взять с боя, это святое. И даже не для себя, для любимого и обожаемого адмирала. И даже не что-то серьезное, а так. Старые дрова…
– Из черного дерева, с позолотой и инкрустацией перламутром, – поддакнул Альваро, посмеиваясь. Кажется, в соседней комнате тоже фыркнули.
Ангелина кивнула.
– Да-да, каких-то лет двести и сгодится только на дрова. Такое и подарить стыдно, вот тайком и подсунули. А Ханна, играя в кабинете любимого и обожаемого папы, случайно нашла тайник. Дети – они такие, что хочешь найдут, выкопают, разберут и соберут обратно. В оправдание малышке скажу, что нашла она его не так давно, уже после вашего ухода в море. Хани обожала делать уроки в вашем кабинете…
– Да, я тоже этому радовался. У меня не дочка, а настоящее солнышко.
Моника поцеловала мужа в щеку.
– Вы уехали, ей было грустно, Моника не возражала. А Хани играла и нашла шкатулку. Да, эн Диего, не надо прыгать. Все, что было в шкатулке, уже отдано… нужным людям.
Эн сгорбился.
– Ну… да. Я сколько лет служил верой и правдой, а потом зло взяло. Так получилось… жена умерла, да и пусть ее. А потом я встретил Ларису! Нежную, красивую, и…
– И проститутку, – безжалостно добила Ангелина.
Эн Диего насупился.
– У нее болеет мать, Ларисе нужны деньги на лечение…
– Не нужны. Ваша Лариса и Розалия были подругами. И Лариса хвасталась, как ловко она доит богатого старичка, – безжалостно припечатала Ангелина. – Ее допрашивали, но она ни в чем не виновата. Врать продажная девка может сколько угодно, а верить ей или нет… вы предпочитали верить. Вы давали деньги, она не знала, что и откуда берется. Ее это не интересовало.
– Да. Она и правда не знала.
– А вы испугались. Вы решили, что компромат достался Альваро, и хотели поискать у него в сейфе. Сначала вы подсунули Гарази этих двоих болванов. Расчет был прост, решив выйти замуж, сестричка поедет доить братика, к ней приедет жених, а старший Сото – отличный специалист по сейфам. И не только по ним. Парочка вообще работала на два фронта. Младший Сото обрабатывал Гарази, старший – одну милую даму пятидесяти лет от роду. Получал от нее побрякушки, деньги… братцы хотели уезжать. Здесь под ними уже земля дымилась. А тут такой заказ! Но в доме постоянно уйма народу, как тут подобраться к сейфу? И Ханна там, и Моника в кабинете, и я, и все родные Моники понаехали. Ответ прост, перетравить кого придется. Кто там съест эти орехи? Да наплевать! Пусть хоть все, главное, что дорога к сейфу будет открыта. Пока похороны, отпевание в храме, то да се… полагаю, старшему братцу стало бы плохо, он бы остался наедине с сейфом, ну и… хватило бы. Орехи ведь вы принесли?
– Я. Как догадалась?
– Гурман, лакомка, разбирается в дорогих вещах, ну и еще были варианты, но они отсеялись. А Розита видела вас, когда вы оставляли коробочку?
– Да. Видимо, когда я выходил… и начала меня шантажировать. Стерва.
– Вы взяли ножницы при следующем визите – или при предыдущем?
– Не угадала. Сото попросил, Аитор мне их и принес.
– Или так, согласна. Розиту вы устранили, но компромат не добыли. Потом вы решили пойти через энну Викторию?
– Он сказал, что любит меня, что мы будем вместе… – энна словно съежилась. – Я поверила…
– Поверила. Подвергла опасности всю семью. Молодец. Чего только не сделаешь из ненависти к невестке. Я бы на месте Альваро очень подумала, как вас к семье подпускать, – припечатала Ангелина. Жалко не было. Ни на секунду.
Дрянь такая, ходила, всем нервы мотала, из-за нее чуть люди не погибли… да мало еще! Чай, не ногами попинали, а небольшое унижение ей только на пользу будет.
– И последнее – убийство Сото. К нему эн Диего не причастен, братцы просто хотели соскочить по-быстрому. Не получилось, их нашли.
В подробности Геля вдаваться не стала, ни к чему. Эн Даниэль в полиции, пусть там и разбираются.
– Сволочь такая!
– Вы нашли друг друга, – развела руками Ангелина.
– А ведьмак? – спохватился Альваро.
– А его нашли уже мы, – кивнул Энтони. – Проследили, получили результат. Прибили. Уж простите – случайно.
Ангелина кивнула.
– Подробности опущу, присутствующих они не касаются. Главное – все живы, все целы, больше, я надеюсь, эта проблема никого не коснется.
– А Ханна? Тор?
Моника, естественно, волновалась за детей.
– Моника, милая, эну Кастилу не помогут уже ни Ханна, ни Эктор. Что с ними ни делай!
– Почему?
– Потому что, милая энна, – зубасто улыбнулся драк Истанар, – мы, Алые драконы, можем работать с кровью. В частности, изменять ее состав. Простите, эн Кастил, но у вас вчера вечером стало на троих детей меньше.
– ЧТО?!
– Теперь даже по крови Ханна и Эктор – дети Альваро, а маленький Даниэль Канос Варгос отныне сын своего отца. По крови. Было сложно, но…
– Но когда?
– Я начал с малыша, потом перешел к вашим детям, энна Ангелина помогла мне. Так что… проклятие снимать попросту некем. Главного нет, совпадение по крови – исчезло.
– ТЫЫЫЫЫЫЫ!!!
Из кресла, в котором сидел надежно зафиксированный Мартин Мануэль, раздавался дикий вой.
Ангелина хмыкнула.
– Да, обидно, наверное. Столько сил потратил, столько средств, а что в результате? Пшик, да и только! Придется вам, эн, честно помирать.
Из кресла неслось уже что-то дикое, с матерными вкраплениями.
Но что интересно – ни единой попытки оправдаться. Даже жалко. Ведь умный же человек, сразу понял, не бывает таких совпадений, если он тут – значит, все. Но держался, пытался извернуться. А потом уже, когда последнюю надежду на спасение забрали, эна сорвало.
И плевать на его тонкие чувства!
Анна Ромеро тоже спастись не надеялась. Она ребенка спасала.
И Моника свою дочь берегла, как могла.
И Ангелина, когда против ликантропа стояла, тоже думала – сдохнет. Мыслей было только – подергаться подольше, чтобы Моника уйти успела.
Пусть его. Пусть поломает, покрутит…
– С вашего позволения, – Энтони подошел к креслу.
– Так и несите, – посоветовал Истанар. – Отпустит его часов через шесть, я на совесть сработал.
– Кресло потом вернуть, драк?
– Перебьюсь. Выплатите мне стоимость мебели – и достаточно.
– Сделаем, – кивнул Энтони.
В соседней комнате было подозрительно тихо. Эддар проследил, как вытаскивают из посольства кресло, и отправился к королю.
Там он и нашел четырех мужчин… ладно, Кристиан шокирован не был. А вот эны…
– Ужасно, – высказался за всех эн Феррера.
– Ужасно, – согласился Истанар. – Тем не менее я могу дать клятву на крови, эн Кастил действительно виновен, я не воздействовал на него магией, не принуждал ни к чему…
Эн Патши махнул рукой.
– Мы верим, драк. Это слишком страшно, чтобы быть ложью!
– Теперь вы понимаете, эны, почему я вас собрал здесь, – подвел итог Кристиан. – Я не могу судить брата за такие преступления, я не могу все это обнародовать… я надеюсь на ваше понимание.
– Ваше величество, – эн Парра смотрел серьезно, – мы правильно понимаем, негодяй скоро сам умрет?
– Да. От проклятья.
– Тогда… туда ему и дорога.
Все мужчины дружно закивали. Кристиан вздохнул.
– Я… все прохлопал! Такое предательство!
– Предать могут только свои, ваше величество. Чужим это никогда не удастся. Так что держитесь, выбора все равно нет.
– Да, выбора у нас никогда нет. Есть только честь и ответственность.
– А еще семья, любовь, тепло, верность, дети… да весь мир у нас есть, ваше величество, – подсказал Истанар. – И то, что в нем оказался один плохой человек, еще не делает плохими – всех.
Эны согласно закивали.
– Может, вы и правы, драк.
– Поверьте моему трехсотлетнему опыту, ваше величество. Плохие времена надо просто пережить, а дальше будет лучше.
Все присутствующие были с ним полностью согласны.
– Главное, чтобы мы были, – поддержал эн Патши. – А дальше – точно будет.
И Кристиан поверил.
Дракон большой, ему видней.
В гостиной посольства медленно поднялась энна Абриль, потянула за собой мужа.
– Мы, пожалуй, пойдем?
Альваро поднял руку.
– Нет. Вы собираете вещи и уезжаете. И чтобы я никогда о вас более не слышал. Пау я устрою на работу, захочет вам помогать – его право. Но рядом с моей семьей появляться не советую, иначе я буду так недоволен, что вы это на всю жизнь запомните. Оставшуюся.
Энна вспыхнула, но кивнула.
– Я… понимаю.
– Не думаю. Но бояться – советую, – вежливо ответил Альваро. – Пау, оставайся, поговорим, подумаем, как лучше быть. Луиза, не задерживаю, вы уже устроились. Захотите общаться с моей супругой – ваше право, но именно – ВАШЕ. – И посмотрел на Хуана. – А к тебе есть вопрос.
Два матроса зашли в комнату.
– Этот, эн?
– Этот, – кивнул Альваро. И жестко приговорил: – Десять лет на корабле и из тебя человека сделают.
– Ты… не имеешь права!!! – заорал Хуан.
– О правах вспомнил? Не советую! Я тебя за свою семью на части разберу и скажу, что так и было. Мразь такая… сам пойдешь – или поволокут?
Выглядел Альваро крайне впечатляюще, Хуан икнул, испортил воздух и безвольной тряпкой обвис у матросов на руках.
Альваро помахал рукой ему вслед.
– «Стремительный», отличный кораблик, работает на дальних рейсах, в столицу вернется через пару лет. И то ненадолго.
– Туда и дорога, – подвела итог Моника. – Я рада, что больше его не увижу. Я не боюсь, просто… противно.
Ангелина, которая отлично знала, что это решение согласовано сверху, ухмыльнулась.
Альваро перевел взгляд на мать.
– Я понимал, что ты меня не любишь. Но сейчас ты перешла все границы. Я больше не стану тебе помогать. И не желаю видеть тебя в своем доме.
– Брат! – всхлипнула Гарази.
Не помогло. И слезы тоже, и привычное хватание за сердце, и закатывание глаз.
– Помочь? – вежливо поинтересовалась Ангелина, поднимая ближайшую для цветов вазу. С водичкой, тяжелая.
Энна Виктория решила сохранять достоинство и выпрямилась.
– Наглая тварь!
– Ты слышала. Отправляйся к сыну домой и собирай вещи, или тебе их соберут слуги. У тебя час, как и у Видаль.
– Ты… ты вообще двоеженец! Об этом вы промолчали?! Да?!
Ангелина от души потянулась, мужчины привычно посмотрели выше и выше.
– Да не женаты мы с Альваро. Я посмотрела – это не мой. Художник у вас паршивый, накарябал не пойми чего, мы сразу и не разобрались.
– Как не твой?! А… Эррера же?!
– Может, однофамилец? – невинно предположила Ангелина. – Так что радуйтесь, у вас невестка одна, и это не я. Мама.
Энну Викторию аж передернуло.
– Радоваться! Мой сын от меня отказывается! Мой сын…
– Не твой, – вздохнул Альваро. – Отец мне все рассказал, просил тебя поберечь, но если ты решила мне жизнь ломать… достаточно с меня! Видеть тебя более не желаю!
Энна Виктория взвыла.
– Рауль! Все он виноват!!!
– Все у тебя виноваты, – фыркнула Ангелина. – В зеркало посмотрись, могла бы стать счастливой, а вместо этого все на злость и ненависть разменяла, жизнь в унитаз спустила, а теперь тебе все виноваты. Хватит уже! Сиди и яд сплевывай в баночку!
– Эээээ?
– А потом в аптеку, хоть заработаешь! А к Альваро не лезь, вы и так невинных людей едва не угробили!
– Будь ты…
Ваза все же пригодилась.
– Охладись, – посоветовала Ангелина. – А то сейчас так приложу с разворота, что до стены только тапочки долетят.
Энна Виктория выпрямилась.
– Хорошо же! Вы обо мне еще услышите!
И вышла вон, от души приложив об косяк несчастной дверью. Гарази хотела последовать за ней, остановил Альваро.
– Гарази, если захочешь, я устрою тебя на службу. При условии, что ты больше никогда не появишься ни рядом со мной, ни рядом с моей семьей.
– Как ты можешь!!!
Альваро только поморщился. Явно помощь брата не потребуется. Ну и пропади вы все пропадом! Не хотели по-хорошему, так будет по-вашему! Вы в мою жизнь грязными ногами влезли, мою любимую изводили, едва не убили, мне другую подсунуть хотели… вот и живите – сами! Умирать будете – проститься не приеду!
Альваро поглядел на друга, на Ангелину.
– Нам пора, наверное?
– Хозяин сказал заранее, что провожать не будет. Идем? – предложила Ангелина.
И словно бы не заметила, как Альберто подхватил ее под локоть.
Альваро и Моника обменялись лукавыми взглядами.
А вдруг что и получится у этих двоих? Хорошо бы!
– Мартин… почему ты сразу ко мне не пришел?
Кристиан сидел напротив брата – и было королю плохо. Он-то зла не видел, он думал, что есть у него родной человек. Оказалось – нет.
– А что бы я тебе сказал? Что проклятье?
– Да. И что? Я бы постарался помочь, я Евгению Элену любил безумно, но ты же мой брат! И… тогда я все бы для тебя сделал!
– Любил… я ее тоже любил. А вот она меня – нет.
– Мне казалось, у вас все хорошо.
– Тебе это только казалось, Крис. Она же наполовину русалка, она сказала, по матери. Папаша увлекся ее матерью, ребенка сделал, навещал, конечно, воспитывал, как мог, учил чему-то.
– Она никогда не говорила же…
– Незачем было. А вот голос от него унаследовала. Пела она так именно потому, что русалья часть свое брала, они же голосом могут и волны поднять, и волны смирить… магии ей не досталось, ни грана, но что-то было.
Про волны, ультразвук, инфразвук и прочее Мартин не знал. Но законам физики это действовать не мешало.
– Пела она невероятно. Я был влюблен.
– Так и она… она именно в тебя влюбилась, Крис.
– В меня?
Губы Мартина искривила жестокая улыбка. Хоть так… ударить. Словом, памятью, несбывшимся чувством. Это бывает больнее кинжала.
– Думаешь, с чего я ее ударил? Мы с ней встречались, нет, до постели у нас не дошло, пока только поцелуи были, привез я ее, конечно, в расчете на большее, а она и заявила, мол, расстаться нужно. Любит она тебя, просто не хотела в твою семью лезть, вот и встречалась со мной, чтобы поближе к тебе быть. А пригляделась, жену ты не любишь, так пусть у тебя будут жена и любовница. Детей она бы тебе не родила, вот и достаточно было бы. Ей любовь, королеве все остальное.
– Я бы на это не пошел, – тихо сказал Кристиан.
Мартин скрипнул зубами.
– Святой Крис! Если б ты знал, как я тебя за это ненавидел! Такого всего правильного, положительного! Тошнило от тебя иногда!!!
– Мне жаль.
– Да не жаль тебе, не надо! Ни о чем ты не жалеешь!
– Смотря о чем ты. Я не могу сказать, что безумно люблю свою Терри, но мы хорошие друзья, она родила мне детей, мы уважаем друг друга…
– Это да. Она мне отказала в свое время.
– А ты к моей жене тоже пытался? Мартин, зачем?
– Показалось, смешно, если бы твой первенец был от меня. Но жену можешь поблагодарить, она не согласилась.
– Мартин…
– Два порядочных… хотя на Евгению ты смотрел, как кот на мясо!
Кристиан опустил глаза.
Любил он?
Увлекся?
Или просто – неспетая песня? Кто ж сейчас ответит? В любом случае у него есть семья, есть его тыл, а любовницы… значит, что-то он потерял. Но вряд ли много.
Мартин хрипло рассмеялся.
– Если бы она тебе предложила – устоял бы?
– Не знаю. Не стану врать.
Мог бы и поддаться. Мог… отвела судьба.
– Я ее тогда оттолкнул со злости, она ударилась спиной о камин, и что-то в шее хрустнуло. И все…[35]
– Мне жаль…
– Мне тоже пожалеть пришлось, – Мартин вытянул вперед свою руку, больше похожую на скелет, покрытый струпьями, – когда следующей ночью явился ее папаша.
– Отец Евгении?
– До сих пор не знаю, как он прошел ко мне в дом. Встал у кровати, разбудил… и объяснил, что мог бы убить меня сию секунду. Но ради дочери… я буду умирать очень медленно. Десять лет гнить заживо. Мучительно, с болью, с кровью, с омерзением к себе…
Насчет омерзения было точно подмечено. Мартина в тюрьме не обеспечили ванной с травами и духами, поэтому пахло от него ужасно. Плесенью, разложением, гнилой застарелой кровью, гноем… Кристиан едва сдерживался, чтобы не стошнило.
– Может, стоило все же прийти ко мне?
– И что бы ты мне сказал?
– Попробовал бы связаться с русалами, может, заплатить выкуп… не знаю!
– Я пытался с ним связаться. Мне ответили, что речь идет о личной мести, я вполне могу проклясть в ответ, если… если найду специалиста.
Звучало это как издевательство.
– Ты же ни имени, ты ничего не знал!
– Русалам это не помешало. Но насчет специалиста – я начал искать. Ездил к драконам, оттуда меня выгнали, у Алых проблемы были, им не до меня. Правда кое-что я у них нашел, библиотекарь продал мне копии нескольких книг с ритуалами.
– Они у тебя?
– Были у Райана. Не нашлись?
– Нет.
Сейчас копии уютно лежали в библиотеке Истанаров. Эддар предпочитал тащить в дом не золото, а знания. А золото ему потом и так принесут.
– Драконы мне отказали, я начал искать дальше. Райан подвернулся удачно, я искал, чем облегчить свое состояние, хватался то за одно, то за другое, он тоже искал покровителя, так друг на друга и вышли. Ритуалы он посмотрел, нашел парочку, сказал, что можно попробовать.
– С детьми?
– Да. Так что я решил жениться, но с женой мне не повезло. Наплодила… всякое! Ни один ребенок от нее мне не подошел! А вот с любовницами повезло. Трое детей оказались вполне удачными. Оставалось дождаться, пока они подрастут, чтобы дать согласие на ритуал. Ну и подходящей ночи дождаться. Потом Райан нашел этого Дарри…
– Дарри?
– Ликантропа. Тогда он еще человеком был, у него ребенок помирал, и мужик решил запродаться мне с потрохами. Я его семью обеспечу, он мое проклятие примет… получилось на треть, не больше.
– Это как?
– Денег я дал, и щенок его выздоровел, и уехали они… не знаю, куда их унесло, наплевать! А вот с проклятием… что-то он на себя стянул, ликантропом стал, а что-то на мне осталось. Пару-тройку лишних лет я получил, но это было разово. Райан так и сказал, второй такой ритуал мне не больше месяца даст, третий вообще пару дней… я и решил пока не связываться, только если совсем край. И этот-то ликантроп, скотина тупая! Только рвать и жрать хотел, работать не заставишь!
– Он не помнил себя?
– Сначала помнил, выл, скулил, хотел себя убить, потом Райан с ним поработал, память постарался заблокировать, да и зверь потихоньку вытеснял человека. Хорошо пошло… хоть чем-то он себя, но окупил. Дети росли, время приближалось, мне оставалось просто забрать их… ну хоть одного, и провести ритуал! И тут вмешался ТЫ!!!
И столько ненависти было в его глазах, столько ярости, гнева, отчаяния… Кристиан едва не почувствовал себя виноватым. Потом уж опомнился.
– Это – дети.
– И что? Я им дал эту жизнь, мое право и воля ее забрать!
– Сволочь ты, Мартин!
– Ты, что ли, лучше? Со своей вечной правильностью, своей Терезой, своими отпрысками…
– Своей матерью?
– Докопался все-таки?!
Кристиан едва не отшатнулся.
Перед ним сейчас сидел не человек. Сидело опасное хищное животное, вроде крысы. Бешеной, чумной крысы! Кинулся бы, да не дотянется, и сам это понимает.
И сил уже нет. Но дотянулся бы – и впился, просто, чтобы не одному сдохнуть!
– Узнал. Говорят же, на чистого грязь не липнет, а на тебя прилипло, и серьезно. И про мать… это потому, что она тебя в один ряд с наследниками не поставила?
– А хоть бы и так! Ты думаешь, Евгения тебя любила?! Ей статус нужен был! Королевской фаворитки! Моего ей мало было! Думаешь, ты такой хороший, а я… я всю жизнь ублюдок?! Да?!
Кристиан молча смотрел.
И было ему обидно за брата.
Вот ведь… все у Мартина было, вообще все. И деньги, и статус, не король, но всего на одну ступеньку ниже, и любовь могла быть, и счастье, хотя бы как у Кристиана, но могло же! А он все сам растоптал, сам разорвал, сам, все сам…
И теперь ищет виноватых.
В чем?
– Ублюдок ты действительно всю жизнь, Мартин. Только не по рождению, а по характеру, – коротко ответил Кристиан. И встал.
– Что, так и уйдешь?! Трус!
– Не трус. Просто не стану о тебя руки марать. Сам догниешь.
И вышел. Нашел взглядом коменданта.
– Мне от него никаких писем, прошений, жалоб не передавать, относитесь, как к обычному узнику, никаких снисхождений.
– Так точно, ваше величество.
– Он скоро умрет, у него смертельная болезнь. Тюремного лекаря пригласить можете, мага – нет.
– Как прикажете, ваше величество.
– Служите, эн Номейн, награда последует.
Комендант вытянулся в струнку и отдал честь. А Кристиан отправился к себе.
И принялся тупо напиваться.
Зачем?
А вот!
Чуточку забегая вперед, Мартин прожил еще три месяца и мучился страшно. Но жалости ни у кого не вызвал. Приглашенные эны постарались, тут словечко, здесь сплетня, разнесли, что Мартин…. Только ТСССССС! Заговорщик он! И короля хотел убить!
Тут слух, там сплетня, секрет, конечно, ужасный, но вся столица была в курсе, по большому секрету!
Эла Пилар Васкес получила от Энтони свою сенсацию и раскрутила ее по полной.
Эн Кастил, который ублюдок, решил покуситься на брата. Нашел ведьмака, заключил с ним договор. Историю Райана она тоже на свет вытащила, и историю Дарри. Народ ужасался, ахал, продажи газеты росли как на дрожжах.
Сплетни тоже ползли, самые жуткие!
Эн Кастил пытался короля убить! Заговор устроил, но гвардия его не поддержала!
Нет, порчу наводил, а по нему и ударило!
Нет, ликантропа нанял, а тот его наполовину и сожрал? На какую? Да уж понятно, не на верхнюю, тогда б и нижнюю доесть можно было! А вот по энто место – точно, а то и с энтим местом! Сам слышал!
Нет, я точно слышал! Рехнулся он! А порча… а потом и испортился! Как кусок сыра с червями, и те его заживо жрут!
А и пусть жрут, авось, не отравятся. Кому он нужен-то?
Да никому, даже его жене. Та с ним сразу, говорят, развелась и к родителям уехала. И детей с собой даже не забрала, а король им пенсион назначил. И воспитателей, значит…
Нет, не сожрали его! Это он пытался кого-то сожрать, вот и получилось… так! И сейчас его в тюрьме держат, чтобы ни на кого не кидался, а он, говорят, и кидается, и воет… у меня свояк в тюрьму репу привозил, он точно знает! Ему стражник шепнул, только тсссс!
Сплетни ползли и ползли, а потом и Мартин помер. И сплетни как-то закончились. А чего его теперь вспоминать? Было – и было, и все на том.
Стакан крепленого, потом еще один, и еще…
Просто чтобы забыть, не видеть перед собой глаза Мартина, жуткие, провалившиеся, в запавших глазницах. Не видеть кожу в язвах, не видеть выступающие вены, морщины, нет, не старость, проклятие… и само выражение его лица – тоже жуткое. Чудовищное, отвратительное.
Полубезумное гадкое чудовище.
Не брат.
Не друг его юности и поверенный всех тайн.
Не родственник.
Словно бабочка из куколки, из тела Мартина вылупилось кошмарное, отвратительное создание, и даже смотреть на него было тошно. А уж думать…
– Все плохо?
Голос жены настиг неожиданно, Кристиан дернулся, разлил рюмку. Тереза подошла, спокойно налила следующую.
– Выпей. Случилось что-то плохое?
– Случилось. Не знаю, как и рассказать…
– Если про Мартина, то я уже в курсе, – вздохнула королева. – Мне сообщили.
– КТО?!
– Милый, это неважно. Человек, который направил меня сюда, сказал, что я тебе понадоблюсь, и не ошибся. Ты же позволишь? Посидим с тобой, выпьем вместе, помянем хорошего человека…
– Терри?
– Я Мартина не любила никогда. Только вот он был твоим братом и другом. А остальное… это проклятие, милый. Оно вытаскивает на свет самое худшее, что есть в человеке. Самое жуткое и отчаянное. Кто-то смог бы справиться, а он вот… сломался. И умер.
Кристиан опрокинул в себя рюмку, не замечая, что его жена аккуратно вылила свою на обивку кресла за спиной. Ей сейчас нужна трезвая голова.
Когда к ней прилетел гонец от адмирала Рамоса, Тереза встревожилась.
Возвращайтесь в столицу, ваше величество, вы нужны королю.
Всего одна фраза, но Рамос…
Тереза доверяла ему. Еще с юности, так получилось, когда она еще была невестой наследника, она случайно осталась наедине с Мартином. И тот попробовал полезть под юбку к девушке.
Получил, конечно, отпор, пощечину, но не смутился и пообещал рассказать Кристиану, что его невеста – шлюха. А уж кому он поверит…
Но если Тереза сейчас его сама поцелует… он может и промолчать. Наверное.
Тереза растерялась, целовать Мартина она не хотела решительно, то ли еще тогда гнильцу в нем чуяла, то ли еще что… не нравился ей этот мужчина.
Не нравился.
Ей ничего не пришлось делать. Как герой из-за холма, из зарослей сирени появился эн Альберто Рамос, тогда еще не адмирал, и заявил, что готов быть свидетелем в любом суде. И нечего тут порочить имя честной девушки, и совращать ее… если эна Мартина Кастила что-то не устраивает, они могут решить свои разногласия хоть завтра.
Рамосы – это не Эррера, у них и денег, и связей хватало, и старый Рамос мог за своего внука хоть и дракона загрызть… Мартин скрипнул зубами, да и утерся. А дальше жизнь пошла своим путем, Тереза вышла замуж за Кристиана, Альберто ушел в море, Мартин… Тереза приняла все к сведению, и никогда больше не давала повода для провокаций. А с Альберто их связывала общая тайна, о которой мужчина больше никогда и никому не говорил. И королеве не напоминал.
Помог – и хорошо, это долг каждого честного человека.
Тереза следила за его жизнью, старалась помогать, чем могла, не давала затирать, впрочем, Мартин старался держаться от флота подальше. Другое дело – гвардия.
А тут вот письмо… Конечно, Тереза прилетела из Бель-Варда и сразу отправилась к Рамосу. И – узнала.
И поняла, что ее долг Альберто удваивается, а то и утраивается.
За такое – не жалко. Она обязательно его отдаст, а то и детям завещает. Кто знает, как жизнь повернется.
– Умрет скоро. А я даже лекаря к нему запретил пускать…
– Милый, а Евгении Элене кто-то помог? Или тем, кого разорвал ликантроп? Или самому ликантропу? – Тереза подлила мужу еще крепленого. – Мартин предал тебя, он умер не сейчас, он умер еще давно, просто ты об этом не знал. И случилось это не по твоей вине, его просто сожрали зависть и злоба.
– Может быть, Терри. Но больно мне сейчас.
– Я рядом, милый. Я рядом с тобой, и всегда буду рядом, и не предам тебя, и дети у нас есть, и все будет хорошо.
Тереза обнимала мужа, гладила по волосам, по плечам…
– Терри?
– Я тебя просто люблю, Тиан. И не предам, не обману, наша любовь у тебя и была, и будет…
– А я дурак? Да?
– Нет, милый. Ты просто чуточку запутался, но разве от этого любовь становится меньше? Ты мне все равно очень нужен, и важен, и дорог, и я тебя никогда не брошу…
Кристиан подумал, что он и правда дурак. Но счастливый же!
Разве нет?
Разве да.
– Терри, поцелуй меня, пожалуйста.
– И поцелую, и раздену, и даже в кроватку уложу.
– И сама со мной полежишь?
– Конечно. Я же тебя люблю, – даже удивилась Тереза. – Идем?
– Идём…
И Кристиану стало чуточку полегче.
Да, брат оказался предателем, и ударил в спину, но это ж не конец жизни, правда? Всякое бывает, главное-то что? Что семья его не предавала. Ему есть на кого опереться и для кого жить. Он справится, обязательно справится, и все у них будет хорошо.
А Тереза его любит.
А он… дурак он! Но не безнадежный, так что все еще поправимо. Оказывается, любовь – она и такая бывает?
А что ребенка, который родится девять месяцев спустя, назовут Альберто… и что? Красивое имя.
Пусть будет.
– Ваше величество, – мужчина, который поклонился королю, был ему не знаком. Или…
Белые, словно морская пена, волосы, огромные синие глаза, улыбка… голос!
Где Кристиан уже слышал этот голос? Осознание пришло мгновенно.
– Вы… Евгения Элена, да?
– Да. Она была моей дочкой.
И так это было сказано… мужчине до сих пор было больно ее вспоминать. И Кристиану тоже.
– Мне жаль, – искренне сказал Кристиан. – Простите.
– Не стоит, ваше величество. Я узнал о случившемся… позвольте представиться, Рокео Ильдас Эллор.
– Я рад нашему знакомству, мор Эллор. Хотя и произошло оно при печальных обстоятельствах.
– Да… я узнал о вашем родственнике и поспешил сюда.
Кристиан кивнул.
– Вы были в своем праве, когда мстили. Наверное… жизнь за жизнь – это справедливо.
– Да, ваше величество. Я не хотел, чтобы это событие нарушило мир между нашими народами, и потому… не жалейте ни о чем.
– Я что-то не знаю?
– Я не уверен, ваше величество. Я не буду вдаваться в подробности… мы с Эленой встретились достаточно давно по людскому счету, полюбили друг друга, родилась Евгения. Она воспитывалась у меня, ее мать, обычная рыбачка, многого ей дать не могла. Вы же знаете, мы иногда забираем к себе полукровок, на Остров.
– Да, знаю, мор.
Есть и такая легенда. Есть в океане острова, на которых живут те из русалов, которые не могут больше жить в океане. Разные случаи бывают. Или полукровка, или искалечен, или изгнанник… да мало ли что?
– Евгения воспитывалась там, потом ей стало скучно, и она попросила отпустить ее к людям. Я позволил. Она оказалась в вашем королевстве, и ваш брат влюбился. Евгения написала мне… позвала, мы так умеем, через родную кровь и воду. Мартин Кастил предложил ей уничтожить вас. И помочь ему сесть на трон.
– Он сказал мне, что говорил о любви, но Евгения Элена не ответила на его чувства и посмеялась.
Русал качнул головой.
– Евгения была порядочна до последней чешуйки. Она бы никогда так не поступила. И не стала бы говорить о своей любви, никогда и ни с кем. Вы были женаты, этого достаточно. Влезть в чужую семью? Нет, она не полезла бы в ваш брак, и не стала бы откровенничать с вашим братом. Вы ей нравились, ваше величество, но вы ведь были моложе ее чуть не в два раза.
– Как?!
– Она долго жила на острове, прежде чем отправиться в большой мир, потом путешествовала просто так, изучала, знакомилась с людьми, а голос у нее появился уже после тридцати лет. И на сцену она решилась выйти после сорока. Просто она выглядела моложе. Нет, ваше величество, речь могла идти о симпатии, приязни, но не о любви. А с Мартином… Евгения рассказала, что ей страшно, что Мартин ее заподозрил, а потом… потом я нашел ее тело. И воду в раковине, которая сохранила для меня ее последние слова. Евгения не доверяла вашему брату, она оставила весточку. И я услышал.
– Не о любви?
– Нет. Я бы дал вам послушать, но то – на один раз. Волна накатила на берег – и стихла, вот, это та же магия, волна шепчет лишь один раз. Ваш брат уговаривал ее помочь. Если бы русалы захотели… вы часто выходите в море, подкараулить ваш корабль и утопить его – несложно. Вместе со всеми моряками и пассажирами. Несчастный случай.
Кристиан выругался.
– Простите, мор Эллор.
– Вас не за что прощать, ваше величество. Просто будьте счастливы без оглядки на прошлое. И простите меня. Я не выдержал – и проклял убийцу дочери. Но если бы он раскаялся, если бы сознался, принял на себя ответственность… проклятие можно было бы не снять до конца, но смягчить. Оно не стало бы забирать годы жизни.
Хотя каково это – жить в язвах и насквозь больным? Тут, пожалуй, и о смерти мечтать начнешь!
– Мартин не каялся. Он искал, как избежать ответственности.
– Потому и поплатился, ваше величество. Хотите наказать кого-то? Я в вашем распоряжении. И отдаю свою жизнь в ваши руки. За меня не будут мстить.
– Не надо, мор Эллор. Лучше… навестите меня как-нибудь? Мы посидим у камина, выпьем и поговорим про Евгению. Она была божественна, и я до сих пор помню ее песни. Я был молод, я, наверное, даже был влюблен в нее, но я только женился и был уверен, что надо хранить верность своим обязательствам.
Лицо русала смягчилось.
Кристиан говорил искренне, он не врал ни в едином слове. И мор Эллор медленно кивнул.
– Я приду. И принесу несколько раковин, которые хранят ее голос. Вода шепчет один раз, раковины могут петь веками. И мы обязательно выпьем за нашу дружбу, если вы позволите.
– Я буду этому рад.
И почему-то Кристиану стало легче.
А мор Эллор пообещал себе молчать.
Потому что часть правды все же была в словах негодяя. И Евгения Элена любила Кристиана. Она с ужасом отказалась от идеи Мартина еще и по этой причине. Она не смогла бы причинить вред любимому человеку, и не хотела портить ему жизнь, просто хотела быть рядом. Хоть иногда.
Слышать его голос, ловить взгляд… она не человек и не русалка, и детей у нее не будет. Ну так что же? Она может быть счастлива вместе с любимым и дышать его счастьем. А может, и отпустить когда-нибудь свое чувство.
А вдруг?
Не получилось. Не успела. Но уж точно не Кристиан этому виной.
Он поступил достойно – и эн уважал короля людей. И будет ему верным другом.
А дочку они обязательно вспомнят вместе. Когда будут просто сидеть, разговаривать на взморье и слушать ее песню. И это будет хорошо и правильно.
И полетели дни.
Альваро и Моника не отлипали друг от друга.
Дети висли на Ангелине, как две прищепки. Энтони приезжал каждый день. Его повысили, да еще и денег дали, премией. И Ангелине пришла премия из казны. Король не поскупился.
Так что Ангелина целый день моталась по столице, приглядывая помещения, обдумывая ремонт, договариваясь с мастерами.
А что?
Один раз дело подняла, и второй справится!
Кстати, кое-что тут не делали! Шашлык, к примеру!
Или манты.
Картофель-фри.
Так что…
Шансы на успех были. Ангелина как раз продумывала совмещенку, кафе плюс магазинчик. Покушал шашлыка – купи себе мангал и шампура. Или другу в подарок.
Дел было много, но было интересно.
Куда-то пропал Альберто. Ангелина вздохнула, да и махнула рукой.
Ну, хотел поухаживать. И что?
Мало ли какие у него дела?
Но оказалось, что все не просто так. Примерно через две недели адмирал Рамос явился в гости. Вино для Альваро, букеты и конфеты для дам, игрушки для детей.
Вечер получился замечательный.
А беседа…
– Ангелина, у меня к тебе большая просьба.
– Что случилось?
– Ты не хотела бы поехать со мной?
– Куда?
– В поместье Рамосов. Дело в том, что умер мой дед. Он оставил мне наследство, и нотариус требует меня для оглашения завещания.
– Недавно умер?
– Примерно неделю назад. Пока дошло письмо… похороны уже состоялись, конечно. Жаль, я не успел проститься.
– Жаль.
– Дед даже не написал мне. Или письмо еще не дошло, или что-то еще случилось. Он понимал, он же и сам – моряк.
– Это у вас фамильное?
– Да. Так как – поедешь? Помещение ты купила, в нем идет ремонт, Моника приглядит, если что.
– Ты у нее уже спросил?
– Она уже согласилась.
– Ладно-ладно, я с ней поговорю, а потом дам ответ.
– Поедем со мной. Пожалуйста.
– Там будет семья, а я там при чем?
– Если захочешь…
– Альберто, я помню. Но ты обещал ухаживать, а не жениться, – погрозила пальцем Ангелина.
– И сдержу обещание. Просто у тебя всегда есть мое предложение.
– И тогда что?
– Мне будет тяжело там – одному. Я надеюсь, ты со мной поедешь, как друг. Альваро не может, Моника тоже, а один я просто боюсь не справиться. Или… цена окажется слишком высока. Семья у меня… я бы не хотел тебя ни с кем знакомить до свадьбы, но раз уж так сложилось – посмотришь на мой домашний змеюшник.
И что оставалось сказать Ангелине?
– Ладно. Но сковородку я беру с собой.
– Я тебе даже вторую могу прикупить. Хочешь?
– Нет. Необходимый инвентарь я всегда раздобуду.
Угу. Скалку.
А то непорядок – сковорода есть, скалки нет, и чем прикажете горящие избы на скаку останавливать? Надо исправляться.
Родня?
Ну, здравствуйте, Рамосы. Вы нас не ждали? А мы идем к вам!