Глава 2
Утро энны Виктории началось с визита Моники. Ужасно, просто ужасно! Лежит энна в постели, вкушает ромашковый чай, и тут является заранее ненавистная сноха. Да еще так интересуется здоровьем участливо. Точно – издевается!
Все она нарочно, поганка приблудная!
– Матушка, как ваше самочувствие?
– Ужасно! – выпалила энна Виктория. – Просто отвратительно!
– Что случилось? – Моника была сама забота и участие.
– А что может быть хорошего в таком ужасном дне?! Вот, ты пришла…
– Простите, что побеспокоила. Но я не могла оставаться в стороне. Даже не представляю, как сейчас спускаться к завтраку!
– Я буду завтракать у себя, распорядись, – сморщила нос энна Виктория.
– Да, конечно, – закивала Моника, которую отправила сюда Ангелина с напутствием – не мешаться. – Что именно вам прислать?
Энна Виктория фыркнула.
Ладно, сейчас она закажет, а если что-то будет не так – лишний повод сорваться на ненавистную невестку. И если все будет так – тоже.
Начать перечисление она не успела, снизу донесся визг, грохот и голос Ангелины:
– Подумаешь, какая цаца! И пощупать его нельзя! Успокойся, болезный, ты мне и на сувениры не пригодишься!
– Что это? – Чашка в руках Виктории дрогнула, заливая постельное белье.
– Н-не знаю, – честно отозвалась Моника.
Гарази влетела вихрем.
– Мама! Эн Хуан пришел на завтрак, мы стояли, беседовали, а потом явилась эта бабища, схватила его сзади за… за… и сказала, что он глупее барана, если даже курдюк себе наесть не смог!
О своем договоре с Хуаном, мол, она их с Моникой вдвоем оставит, а уж он пусть не теряет времени, Гарази предусмотрительно промолчала.
– Ужас! – Глаза у Моники и так были большие, а теперь стали еще выразительнее. – Что же теперь будет?
Гарази едва не взвизгнула от негодования.
– Эта… эта бабища! Эн Хуан уезжать собирается!
– Ой! – ахнула Моника. – А если он… расскажет? Что подумают в свете? Что скажут про Эррера?
Расскажет?
А он точно расскажет!
Энна Виктория представила себе – и позеленела. Точно, и еще приврет, чего не было… кролик плешивый!
Вскочила – и помчалась по особняку, как была, в ночной рубашке. Гарази подхватила халат и кинулась за мамой, а то рубашка ночная, красивая, кружевная, и просвечивает… во всех местах.
Моника хихикнула.
А ведь и трех дней не прошло! Действительно, все познается в сравнении!
Конечно, никуда несчастный Хуан не уехал. Кто бы его отпустил языком плескать!
Моника по дому ходила спокойно. Ангелина со сковородкой не расставалась, а Хуана при каждой встрече называла «крольчонком» и «масиком», отчего у бедняги начинал дергаться глаз. Моника ему совершенно не сочувствовала. Подумаешь – глаз? Не заикается же пока. И не трясется.
А и начнет – ничего страшного!
За все ее мучения – еще и мало паразиту!
Бояться она теперь не боялась, никуда не ездила… да и не хотелось. Теперь и дома было безопасно, а Моника сама по себе была тихой домашней девочкой. И наслаждалась покоем.
– Ох, вот ужас-то!
– Где ужас? – огляделась вокруг Ангелина. Благо разговор был за столом. – Запеканку уронили?
– Нет, – процедила энна Виктория.
– А, ну тогда все хорошо. А компот несут?
– В городе нашли человека с перегрызенным горлом. Подозревают ликантропа!
– Ужас! – ахнула Розита.
– Кошмар какой! И ведь его пока не поймают, спокойно из дома не выйдешь!
Ангелина с иронией поглядела на золовку – змеиную головку.
– Ладно. Если захотите – обращайтесь. Схожу я с вами… к любовникам пойдете?
Девушки дружно оглядели скромную фигуру Ангелины, остановили взгляд на сковородке… эта – выйдет. И пойдет, куда ей надо. А ликантроп… такой и серебра не понадобится!
– А…
– Если не хотите меня в свои грязные секретики посвящать, я вам сковородочку одолжу. Хотя вам лучше кокотницу… если что – будете кудахтать и яйца откладывать, – заржала Ангелина. И привычно высморкалась в салфетку, которую опять вернула на колени Хуана. Ибо нечего тут расслабляться!
А-пчхи!
– Моника, что такое – ликантроп?
Ангелина, конечно, и так читала книги про Ардейл, но история и география – это одно, а какие-то ликантропы, которые по ночам бегают и людей едят – другое. И вообще, сложно объять необъятное, да еще за такое короткое время. Проще уточнять по ходу жизни.
– Ликантроп – это проклятый человек.
– Чем прокляли? Отшептать можно?
Моника потерла виски.
– Не знаю, с чего начать, про русалов и драконов ты читала, да?
– Да.
– Вот. Они тоже имеют несколько форм, но это их сущность. У драконов этих форм – три. И в самой крупной они больше воплощенная магия, чем материя. Ну, это сложно. Я сама половину не понимаю. Во второй форме они полуящеры, в третьей – люди. Разум у них везде один, не вполне человеческий, но это и не животные, как ты понимаешь.
– Ну, если они с людьми скрещиваются, то не факт.
Моника хихикнула. К выражениям Ангелины она еще не привыкла, но… ей становилось лучше рядом с этой женщиной.
Грубоватая, прямая, называет вещи своими именами, но насколько ж рядом с ней легче дышится! Свободнее и спокойнее! Она точно не ударит в спину, сцеживая мед перед твоими глазами! Не будет льстить и подличать, не предаст. Если она твой друг – она друг до последнего.
– Русалы – у тех две формы. В одной они с рыбьими хвостами, во второй с ногами.
– И никаких колдуний и ножей, – пробормотала Ангелина, вспоминая детский мультик.
– Колдуны у них есть, но и у людей есть маги. И что? – не поняла Моника. – Они тоже могут иметь потомство с людьми, но тут уж четко – только люди. Если драконы могут призвать потом своего зверя, то полурусалы никогда не опустятся в океан. И что-то там еще, я не помню, давно читала. Русалы стараются с людьми не связываться… а, да! У драконов и людей дети фертильны, а у русалов и людей стерильны. Внуков от такого союза не будет.
– Угу. Потому и не связываются, наверное. А ликантроп?
– А вот это чистокровный человек, только проклятый кем-то. Полубезумием. В определенные ночи месяца такой человек перекидывается в полухищника, я не знаю, какого, в какого проклянут, и бегает на свободе. Он и напасть может, и убить, и говорят, вроде они потом не помнят, что делали. Но есть версия, и что помнят, просто не хотят сопротивляться жажде крови, которая в них пробуждается. И рвут людей, убивают… у вас таких нет?
– У нас есть немного другое. Считается, что оборотни – это обычные люди, просто с определенными способностями. Месяц они нормальные, как ты, как я, а в полнолуние могут перекидываться по своей воле в животное, разум сохраняют, всех подряд не рвут… есть исключения, но они подтверждают правило.
– Нет, что ты! – Моника добыла нужную книгу. – Наверное, у вас водится кто-то другой, не такой, как у нас! Вот, смотри!
На картинке был изображен… попросту уродец!
Что-то человекоподобное, но скрюченное, на четырех конечностях, с ошерстеневшим лицом, но точно не волк или медведь, или еще кто. Просто человек опустился на четыре лапы, кое-где покрылся шерстью, зубы выдвинулись, и суставы неестественно вывернулись. А так – человек. Хотя морда странная, что-то среднее между волком, человеком и свиньей. Не лицо, а рыло.
Отдельно рисунок зубов – с удлинившимися клыками.
Отдельно – рисунок лап с когтями, с подушечками, чтобы удобнее было бегать.
– Гадость, – припечатала Ангелина.
– Проклятие… оно не украшает.
– И где на него можно нарваться?
– А вот с этим сложнее. Нужна ведьма. Не маг, а именно ведьма.
– В чем разница?
– Маг получает свои силы от рождения, это как цвет глаз или форма ушей. Ведьма заключает договор с кем-то из сущностей, и им должна…
– Как лошадь в посевную. Я поняла. Пахать будет по приказу.
– Ну… да. Наверное. Но это наказуемо и преследуется, потому найти ведьму сложно. И второе – у человека должна быть серьезная вина. Ведьма не проклинает сама, она просто проводник, от горя до боли. Если на человеке нет вины, проклятие не ляжет.
– Ага. То есть просто так меня проклинать можно до послезавтра – не поможет. А если попросит или проклянет кто-то, перед кем у меня реальная вина есть – тогда получится?
– Да. И будет вот такое… бегать по ночам, людей рвать, если кого-то встретит.
– А днем?
– Как повезет. Есть три варианта, или человек о себе ничего не помнит, тогда его поймать легко, это получается, что человеческий разум временно замещается звериным.
– Угу. Это понятно. Пришла ночь, встал на четыре лапы и поскакал, а с утра смотрит – опять человек, только весь в крови и изо рта воняет. Тут сообразишь быстро. И выследить, наверное, проще, животное ж не соображает в людских хитростях.
– А есть вариант, когда человек остается в полном разуме, только становится ужасно кровожадным. И тогда… все плохо. Его поймать намного сложнее, а он продолжает убивать.
– Поняла. Вроде маньяка, вид человека и сущность зверя.
– Да. Ему нужна кровь, и он будет убивать, и его поймать сложно.
Ангелина кивнула. И в родном ее мире маньяков годами ловили. Случалось.
– А третий вариант?
– Когда человеческий разум замещается звериным постепенно. Тогда ликантропу нужен хозяин, чтобы травить на добычу. Это может годами тянуться. Особенно если он при ком-то… бывали случаи, когда у ведьм были ликантропы на посылках.
– Киллер на минималках?
– Не понимаю?
– Пойдет, убьет, порвет, вернется к хозяйке, опять пойдет убивать по приказу, так?
– Так. А если что и не выдаст – нет в нем уже этой функции.
– Плохо.
– Очень плохо. Но это случается.
Ангелина махнула рукой.
– У нас в мире тоже много всякого пакостного. Маньяки те же самые, извращенцы, политики…
– Политики?
– А эти у нас вообще хуже любых ликантропов.
– Может, их тоже кто-то проклял?
Ангелина пожала плечами.
Знать бы… есть и такая вероятность.
Явление второй ветки родственников состоялось тем же вечером. Заскрипел всеми запчастями старый экипаж, останавливаясь у дома, выползли из него сколопендры и многоножки… нет, не насекомые. Просто сущность у этих людей такая была, с точки зрения Ангелины. Биологически – люди, а духовно выше тлей не поднялись, жрут и размножаются, размножаются и опять жрут.
– Милая дочурка!
Женщина лет пятидесяти на вид распахнула свои материнские объятия.
Моника чуть присела, но кидаться маман на шею не стала.
– Матушка, рада вас видеть!
– Ну, что ты, подойди, дай мне тебя обнять! Совсем не изменилась, такая же бука!
Ангелина смерила вредную тетку взглядом.
М-да. Мамаша. Есть такие, типаж – вобла в атаке. Сушеная-пересушеная, крашеная-мазаная, в родном мире такие еще и в подтяжках везде, где можно. Стареющая эстрадная дива. Волосы светлые, глаза голубые, навыкате, муж, кстати, на нее похож. Тоже глаза голубые, а вот волосы непонятно, они седые уже. Хотя нет, вот, черные волоски мелькают. Брюнет.
И двое детей рядом с ними. Юноша лет двадцати, этакий молодой Басков или ДиКаприо, и девушка, которую с руками оторвали бы на любом подиуме. Классическая блондинистая красота. Скелет на каблуках, чуть пониже самой Ангелины.
Моника в этой семье, как чашка кофе среди кувшинов с молоком.
Черные волосы, телосложение, кожа, глаза… она точно родная? Остальные, кажется, этим вопросом не задавались.
– Надеюсь, в этот раз наши покои будут лучше убраны. И вина прикажи подать, того, семидесятилетней выдержки, – высказался папочка.
– А мне надо на завтра вызвать портниху, – простонала дочка. – Мои наряды просто невыносимо провинциальны!
– Моника, ты наняла себе телохранительницу?
Грудь Ангелины братец осматривал таким взглядом, что пуговицы со стыда краснели.
Моника явно растерялась. Это и понятно, родня, хоть и паршивая, сразу не ощетинишься, даже если мы можем себя защитить от посторонних, то перед близкими людьми бываем беззащитны. И они это могут использовать.
Ангелина себя помнила.
Как же ей хотелось, чтобы родители хоть раз сказали, что любят! Куда там!
Они любили только себя в искусстве! Примерно как свинью в навозе.
По счастью, сковородка была под рукой. Но…
– За ваши деньги – готова хранить любое тело, – гаркнула Ангелина так, что нервно звякнули вазы. – И даже похоронить!
– Милочка, в ваших услугах…
– А вам тут кто-то служит?
– Моника! – любящая матушка закатила глаза. – Выгони эту хамку! Немедленно! Мне дурно!
Ангелина, недолго думая, взяла рядом стоящую вазу – и вылила на матушку, не вынимая цветов. Опыт уже был, энна Виктория смотрела с удовольствием.
– Лучше стало?
Судя по визгу – да. Помирающие так не визжат.
– МАЛ-ЧАТЬ!!!
Вышло у Ангелины просто отлично. Нервно звякнули хрусталики на люстре. Заткнулась энна Видаль. Со стуком захлопнул рот ее супруг.
– Никаких вин! – увесисто сказала Ангелина. – Никаких платьев. А если понадобится вас зарыть – я лично покопаю. Вопросы есть?
Был, один, классический. Братишка у Моники храбрый, оказывается. Надо будет ему потом добавить.
– Ты кто такая, чтобы тут командовать?
– Хозяйка дома!
– Чего? А моя сестра тут тогда кто?
– А вот это мы выясним, когда наш общий муж из плавания вернется, – рыкнула Ангелина. – А до той поры… Моника, если эта саранча тебе нужна, можешь оставить. У нас на первом этаже покои свободны, там как раз три комнаты. А если нет, я их сейчас отсюда мигом разгоню! Ишь, взяли моду! Являются тут всякие, из глуши, и чего-то требуют!
– Общий муж? – простонала матушка.
А не дура.
Моника развела руками.
– Мама, Ангелина говорит, что Альваро – ее супруг. У них уже дети, давно… Мы решили дождаться его и выяснить правду.
– Боже… я не переживу этого позора!
А воды-то рядом и нет, уже вся потрачена!
– Вот и первое тело будет. Моника, там в саду розы есть, вот под ними и закопаем. Все не под капустой.
– ЧТО?!
Папа решил проявить характер и шагнул вперед. Интересно, что он собирался сделать – дать Ангелине оплеуху?
Да.
Опрометчивый человек.
Размахнуться-то он смог. И рука пошла вперед, и летела она свободно и красиво… пока не вписалась в поднятую сковородку.
– Ауууууу!
В ближний бой Ангелина идти не собиралась. Это не дрищ Хуан, это мужчина покрепче, может, и чему обученный, его лучше бить без предупреждения. Потому помахала сковородкой в воздухе.
– В следующий раз – по морде. Вот этим.
– Безумие! – прошептала сестричка.
– Да? А ваше поведение как называется? Явились тут, присесть на чужую шею. Мой муж на ком вообще женился? Одну жену мы потянем, а всю вашу команду саранчи – перебьетесь!
Энна Абриль страшную угрозу отлучения от чужих денег перенесла плохо.
– Моника, ты позволишь, чтобы с нами так разговаривали?
– Матушка, – Моника даже всхлипнула от глубины переживаний. – Я… если только вы согласитесь поехать к Хуану… Или остановиться в гостинице. Вы же понимаете, это дом Альваро, а я…. А мы… мы же не знаем, на ком он женат! И скандала допустить нельзя! Ах, это ужасно!
Судя по лицу мамаши – да! Ужасно!
Она уже себе все распланировала, и что потребует, и сколько получит, а тут…
Облом халявы!
– Так вы остаетесь – или за вами дверь закрыть?
Огненный взгляд Ангелина проигнорировала с достоинством истинной полудраконши.
– Остаемся. Моника, проводи меня!
– Куда это? Вам пока в гостиную, те покои не готовы для гостей! Посидите часика два, слуги там пыль смахнут, как раз уложитесь. Чаю, кофе, колбасы?
– Колбасы?
– Мужиков чаем не поят, им чего покрепче надо, – пояснила Ангелина. – И колбаски полагается, закусывать.
– Колбасы, – решительно выбрал папенька Моники, потирая пострадавшую руку. – И покрепче.
– Идите в гостиную. Моника, пошли, покажешь мне, где у нас колбаса хранится!
Кто бы сомневался, в гостиной родня Моники попробовала взять реванш.
Мать вздохнула трагично, оглядела супруга, который уже принял на грудь рюмку и закусил той самой колбасой, и опять взялась за старшую дочку.
– Моника, мы завтра же едем с тобой в ателье. Ты отвратительно одета.
Ангелина и ждать не стала.
Ясно же все. Монике закажут одно платье, себе по десять, а платить кто будет? То-то же!
– Моника, как твою матушку зовут?
– Энна Видаль. Абриль Вероника Видаль.
– Ага. Энна Видаль, я вас с вашими хотелками в… видаль!
– Ах! – осела в кресле энна. Странная она, неужели родив три раза детей, не знает, откуда они на свет выползают?
– Жене надо при хорошем муже не одетой быть, а раздетой. Пора бы знать! С этим у Моники все нормально, так что обойдетесь! Ни монетки на свои хотелки не получите!
– Не вам указывать, как моей дочери распоряжаться ее деньгами!
И сразу ожила. Ангелина всегда знала, что слово «деньги» получше любого нашатыря.
– С чего это ее? – картинно удивилась Ангелина. – Нет у нее никаких своих денег. Есть деньги ее дочери, которые на дочь и тратятся, и есть деньги моего мужа. Которые будут тратиться, куда Я скажу.
– Вы… да вы…
– Чего – я? Альваро на мне вперед вашей дочери женился! Ладно, девка она вроде не вредная, если что – в семье оставим. А вы тут при чем? Вы ей приданое с собой дали? Моника, у тебя собственные деньги есть?
– Меня замуж отдавали без приданого.
– Ага. То есть своего у тебя хвост под юбкой. Ясненько. Мамаша, а чего это вы так девку прокатили? Окажись муженек – козлом, ей бы и уйти было некуда и не на что?
– В нашей семье от мужа не уходят!
– А Моника уже и не в вашей семье. Замуж она в НАШУ семью вышла!
Что самое интересное, энна Виктория просто уселась в углу гостиной в удобное кресло – и молчала. И дочь еще придерживала.
Наслаждалась спектаклем.
А приятно, оказывается, когда вот ЭТО не на тебя тараном прет.
В результате-то она и не сомневалась. Жаль, поставить на Ангелину нельзя, сейчас бы еще и заработала немножко.
– В вашу… да вы вообще кто такая!
– Мамаша, а у вас чего – тугоухость? Я ж сказала! Я – жена Альваро!
– У нас тут не хагинат какой! Многоженства нет!
Ага, а вот и слабое место.
Ангелина и бровью не повела.
– Это мы сами с мужем разберемся, как он приедет. А пока – запомните, дорогие родственнички. Раз приехали – пожить можете. А вот оплачивать все ваши хотелки – это вы мимо. У вас, матушка, муж есть, папенька Моники, вот он вашу семью и обязан содержать. Хотите платья – пусть он и платит!
– Дочь обязана…
– Проявлять уважение и гостеприимство? Так она вашего муженька второй бутылкой и не попрекает, выжрет – третью откроем. Авось, не обеднеем. А вот платьишки – за свои стройте. И все остальное прочее, чего захотите – тоже сами. А чтобы Монику не заставили расписки подписывать или еще чего, я ее с вами одну не отпущу! Сама везде с ней ездить буду!
Судя по кислым взглядам, Ангелина еще что-то обломала незваным гостям.
Ничего, пусть привыкают. Обламывать козлам рога – считай, национальное русское развлечение. Вот, как Русь встала, так разные козлы и прут, и прут, а мы обламываем, и обламываем… хоть ты список пиши: «Кому на Руси люлей отвесили». И есть подозрение, что список пополняться будет, потому как козел бодливый – явление систематическое и периодическое. И неизводимое.
– Это мы еще поговорим…
– Говорите, я послушаю.
– Моника! Немедленно за мной!
– Я не поняла, вы что – с Моникой без меня собрались разговаривать? Это дело не пойдет! Вы чего это порядок нарушаете? Вы дочь обесчестить хотите?
От такого выверта даже эн Видаль колбасой поперхнулся.
– Обесчестить?
– А какие это в семье могут быть секреты? Моника – семья, а вы тут кто? Если семья, то без секретов. А если секреты, то явно против чести! – разъяснила Ангелина, которая и не собиралась позволять трепать подруге нервы. Вот еще не хватало!
– Действительно, ну какие секреты могут быть в семье, – мило улыбнулась энна Виктория. За что и получила грозный взгляд. Ага, напугали козу капустой.
– Вот, мама права! Вы ее слушайте, она тут как самая старшая, право голоса имеет! Опять же, мама супруга, ее уважать полагается… – Ангелина вздохнула. Поглядела на ехидно-ядовитое лицо свекобрушки и с грустью добавила: – Пока не помрет. От старости, понятно. От удара какого…
И многозначительно погладила сковородку.
Энна Виктория поперхнулась. То ли улыбкой, то ли ядом. И споры как-то сами собой утихли. Мигом гости согласились и на покои аж из трех комнат, и на прокорм, правда, через три дня уезжать отказались, у них-де в столице свои дела есть. Вот как решат, так и поедут.
Ангелина пока спорить не стала. Отвоевывать территорию будем постепенно…
– Жуткая баба, – энна Виктория даже передернулась. – Но ведь и от нее есть польза!
– И кто бы мог подумать, – кивнула Гарази. – Эта дурочка бы точно попробовала разбазарить деньги брата на свою родню, а так…
Девушка даже хихикнула, вспомнив, как Ангелина решительно отказалась выдавать деньги.
Энна Виктория вздохнула.
– Я хотела сходить к знакомому, проконсультироваться насчет возможной первой супруги, но, пожалуй, подожду, пока эти Видаль не уедут. Пусть пока эта баба поживет… честное слово, от нее вреда меньше. Она точно дешевле обойдется, чем эти четверо! Платья она себе не заказывает, наши деньги транжирить не дает – красота!
– Мама, а когда приедет мой жених? Что он о нас подумает?
– Милая, так на фоне этого ожившего кошмара ты покажешься настоящей красавицей.
– Хммм… мамочка, ты полностью права.
– Опять же, будет возможность поплакаться и пострадать. Ты вынуждена терпеть такое… главное – в меру. Мужчины любят слабых и беззащитных, это надо использовать.
Гарази была согласна с мамой.
А жених приедет уже совсем скоро… Гарази надеялась до этого времени вообще избавиться от Моники с ее приблудком, а Розиту представлять как супругу Альваро, но теперь с этим придется подождать.
А жаль.
На фоне Ангелины, даже Розиты, Гарази еще могла блистать, хотя бы нарядами и украшениями. Но рядом с Моникой или с той же Луизой она могла даже не стараться. Все равно выглядела, как прачка рядом с королевой. Особенно рядом с Моникой, и это было ужасно обидно!
Вот как это получается? Моника старше, и ребенок у нее, а выглядит она так, что мужчины головы сворачивают! Тот же Хуан! Он на Гарази даже и не смотрит!
Не то чтобы он был нужен, но все равно ж обидно!
– Попробую. Надо как-то сделать так, чтобы эта баба с эном Сото не общалась. А то… что он о нас подумает? Даже представить страшно!
– Мы справимся, – утешила энна Виктория. – Будет она общаться с Видалями – и нам польза, и она при деле будет. Может, все и к лучшему.
Все к лучшему и сложилось. Правда, немного не так, как придумала энна, но это уже детали.
– Геля, милая, спасибо тебе! Такое огромное спасибо!!!
– Успокойся, Моника. Все будет хорошо, и не с такими справлялись.
– Я думала, сейчас мама… ну и папа тоже, а тут все так хорошо… денег им давать не надо, выслушивать по этому поводу ничего не надо! Уже – счастье!
Ангелина кивнула. Но заметила:
– Моника, так это – пока. Я их с налета сбила, но надолго ли хватит? Оправятся, так еще попробуют подползти, не мытьем, так катаньем. Этих раз и навсегда отучать надо, вам с мужем пиявки не нужны.
– Они действительно бедно живут, – закручинилась Моника. – Папа много…
– Да скажи уж прямо. Аристократия, елки-палки! Спиртягу он жрет, как не в себя, шесть бутылок выхлестал и на своих двоих спать ушел. И добавит еще, уверена.
– Папа… да. И играть он раньше любил.
– А сейчас?
– Кто ж с ним за стол сядет, если с него взять нечего?
– Это с него. А с адмиральского зятя? Заплатит твой муж, если позора не захочет?
Моника аж поникла вся.
– Ну…
Суду все ясно, господа присяжные заседатели. Пока Альваро был рядом, папаша не разгуливался. А сейчас такая ситуация, зять есть, но там и далеко, а дочка эна Видаля остановить не сможет. И вынуждена будет платить, чтобы не опозорить семью.
– Разберемся, – пообещала Ангелина. – Слушай, а твой брат он вообще – кто? Чем занимается?
– Отец хотел его по военной части, но ты видишь…
– Вижу. Соплей перешибешь. И что?
– Он решил, что брат пойдет по присутственной, то есть устроить его куда-то в канцелярию, куда Альваро сможет.
– А сам брат чего хочет?
Ангелина уже обдумывала вариант. Интересно, как тут матросами обзаводятся? Вот, к примеру, в одном фильме видела, как мужика напоили, на корабль погрузили, а как он в море проснулся, так и обрадовали.
Служить будешь, герой! На флоте Ее Величества! Гордись!
Странно, что несчастный от такого сразу не утопился, идти-то недалеко, только за борт вывались – и плыви сверху вниз. Выловить не успеют.
– Выгодно жениться.
– И жену будет ему кто приискивать? Не-не, Моника, нам так не пойдет.
– А как?
– Вот и посмотрим. Но чтобы без меня – никуда.
– Мне завтра надо к мастеру, краснодеревщику.
– Зачем?
– Альваро распорядился, только заказ был еще не готов. Мы когда к нему переехали, он приказал покои для Хани сделать, – мелкая мартышка, которая играла тут же, на ковре, подняла голову и улыбнулась. – И классную комнату. Сейчас там временная мебель стоит, простая, а постоянную долго делать было, пока дерево привезут, пока обработают, пока то да се… Он все заказал, но… мне забрать надо.
– А оплачено?
– Да.
– Значит, вместе и съездим. Завтра?
– Я прикажу заложить карету.
– А… кучера уже наняли?
– Пока нет.
Ангелина вздохнула.
– Ладно, посмотрим завтра, что делать, может, наймем экипаж. Моника, не переживай, разберемся.
Моника улыбнулась и доверчиво кивнула.
Ангелина могла только вздохнуть. Но вот такая у нее подруга образовалась. Понятно, чего на нее адмирал запал – красивая, милая, нежная, добрая, ласковая… и совершенно не приспособленная к жизни. А и ничего!
Научим постепенно!
– Нам надо серьезно поговорить, – свекровь вошла без предупреждения.
Ангелина, недолго думая, вытерла нос рукавом и кивнула.
– Надо – говорите, мама. Я завсегда послушаю!
Виктория Лореа скривилась, но кивнула.
– Моника… хорошо, что ты здесь. Создалась неприемлемая ситуация.
– Чего это вы не принимаете? – уточнила Ангелина. – Меня, что ль?
– Нет-нет, – Виктория поняла, что сейчас будет скандал, и выставила руки вперед. – Дело в том, что к Гарази должен приехать гость.
– Жених, что ль?
Судя по поджатым губам свекровки – хотелось бы. Но не все так просто.
– Аитор Асьер Сото – милый мальчик. И я надеюсь, что с Гарази у них все сладится.
– А чего он вообще сюда поедет? – задала логичный вопрос Геля. – У вас своего дома нет?
– Есть. Но там… неудобно.
– Чего – неудобно? У вас там тараканы строем ходят? Крыша провалилась?
– Альваро посылал деньги для ремонта, – тихо заметила Моника. Ангелина заржала.
– Ясно все. Денежкам нашли другое применение, а в доме, небось, плесень вырастили, а продать ее не получается! Так, мама?
– Помолчи! – рыкнула Виктория и тут же об этом пожалела.
– Это я в доме своего мужа молчать должна?! Да я с тебя за каждый медяк спрошу! У нас, понимаешь, дети, им приданое давать надо, а ты на что чужие деньги тратишь? А?!
Скандал полыхнул огнем. И гремел минут двадцать, закончившись победой Ангелины.
Кто б и сомневался. У нее есть преимущества: молодость, объем легких и работа на рынке. Стесняться она не собиралась, так что Виктория была полностью разгромлена.
Да, деньги посылались. Но Ангелина угадала идеально – тратили их не на ремонт дома. Девочке ж надо одеться, и ее маме тоже, она еще не старая, и туфли – сумочки – шляпки – украшения – кони – экипаж… короче – растренькали все, что могли.
Принимать гостей в том доме… можно, но лучше не надо. А тут тепло, светло, можно шикануть за счет сына и пустить пыль в глаза. Только… Монику Виктория быстро загнала бы под каблук. А Ангелину?
А она сейчас даст жару!
И скандалить никак нельзя, дойдет до семьи Сото – и о браке только мечтать останется. А слухи какие пойдут! Тогда вообще доченьку замуж не выдашь!
Надо было налаживать контакт.
– К примеру, вы, Ангелина, кузина Моники…
– Нет, – Ангелина даже не задумалась. – Свои деньги в трубу спустили и тут покомандовать хотите? Перебьетесь, мама!
– Но Аитор!
– А чего он? Левый или рыжий?
– При чем тут это… брюнет.
Ангелина вздохнула.
– Вы чего хотели-то? Вы его в гости пригласили?
Судя по взгляду в сторону…
– Отменяйте приглашение.
– Нет!
– Тогда – не обессудьте! – Сковородка лежала рядом с Ангелиной. А Хуан до сих пор на нее спокойно глядеть не мог, так что Аитор… этот вообще через три минуты ласточкой вылетит. Возможно – в окно.
– Ты пойми, – энна Виктория решила давить на жалость. – Мальчики должны где-то остановиться…
– Их еще и несколько?
– Аитор и его старший брат…
– Не пойдет, – решила Геля. – Неприлично! Тут Моника, тут я, муж в отъезде, тут ваша дочь, сестра Моники, и эта… как ее… Роза-мимоза! И вы еще тоже ничего себе! Ладно Хуан, это почти родня, да и выглядит так… обнять и плакать! А вы сюда еще двух мужиков привести решили? Мама, это неприлично!
Вот в таком энну Викторию еще никто не упрекал.
– Но здесь родители Моники, и я же буду здесь… я вдова, и моя репутация…
– Ага, а вдовы замуж не выходят. И с мужиками, типа, не спят. Вы, мама, потерпите, у нас отличный сосед есть! Три стада своих, двести тридцать овец, бодренький такой, грудь колесом… поедете к нам, я вас там замуж выдам!
Все.
К горам энна и близко не подойдет, судя по ее взгляду. Тащить будут – вывернется и удерет.
– Приедут – пусть познакомятся и катятся. Не хватит у них денег на дом в столице – добавим. Или на комнату там… хотя зачем вам такая нищета? Сами последнюю фигу без соли доедают, а жену и детей на что кормить?
– Сото – древний и благородный род, нам, Эррера, до них далеко.
– Потому и не побираемся? Никаких дискуссий! Только жить отдельно и приходить в гости. И то я еще посмотрю, кому золовку доверить! Нечего тут разных приваживать! Вон, у Моники родня наползла, но тут понятно, семья! Хоть и паршивая, а все ж не погонишь! А эти нам пока кто?
Энна Виктория злобно хлопнула дверью.
Моника погладила по голове Хани, которая играла на ковре, не обращая внимания на грозовые раскаты над головой.
У ребенка потрясающей крепости нервы! Титановые!
– Геля, спасибо! Не представляю, что бы они наговорили Альваро, что бы со мной было…
– Не переживай. И не таких на части разбирали.
А Моника уже почти и не переживала.
Спокойно рядом с Ангелиной. Надежно так… и ничего уже не боишься.
Так она себя не чувствовала с момента отъезда Альваро. Пусть ее только тронут!
Ангелина изучала Ардейл.
Раз ее занесло, надо смотреть, где жить и чего делать.
Мир был большой, интересный. Примерно три пятых планеты занимали океаны. В океанах плавали русалы, общее государство у них было одно на всех, внутри государства – свои кланы, вертикали… Ангелина решила пока в этом не разбираться. Ей топиться ни к чему.
Плавают – и хорошо.
С людьми торгуют, относятся достаточно спокойно, живут по принципу: «ты мне – я тебе». Чего еще надо? Как вежливо обращаться, Ангелина знает, в остальном – договоримся.
Драконы.
На Ардейле три континента, расположены примерно по экватору, чуть выше – чуть ниже.
Дарлей, Ардан и Нарман. Они сейчас на Ардане. Королевства… вот с ними чуть сложнее. Везде есть горы. На Нармане больше всего, процентов восемьдесят территории, на Дарлее и Ардане – примерно по трети площади. Вот, в горах живут драконы.
Эти делятся на кланы по цвету шкуры, королевства не образуют. Ангелина поняла так, что есть клан, к примеру, золотых, в нем штук сорок или пятьдесят родов, а самый сильный и крутой род считается правящим. Королевства нет, ну так оно и не нужно. Драконы во всех горах… золотой – он на любом континенте золотой и подчиняться будет главе рода.
Люди без государства прожить не могут, а драконы – могут и живут.
Единственное исключение – Нарман, вот там есть Легион наемников. У них государства нет, несколько городов, глава Легиона, чем промышляют – понятно. Готовят наемников, и отряды ходят в бой, за кого уплачено.
В остальном – на Нармане два королевства, Индайл и Рантаг.
На Ардане – шесть. Далерия, Мател, Клайн, Варакан, Хагинат и Степи. Степи – тоже королевство, просто у них не король, а племена и хан. Называется по-другому.
Про Дарлей Ангелина тоже читать начала, но скоро взвыла.
Европа, чтоб ее! На небольшой территории штук двадцать разных королевств, даже побольше! И выучить их… а оно надо? Есть и есть.
Махнуть рукой и решить: извозчик довезет. Ей – хватит.
Она пока туда не собирается, ей и на Ардане неплохо. Они сейчас в королевстве Далерия, милое местечко, прибрежное, достаточно большое, есть выход к морю, есть рудники, есть пашни, королевство достаточно богатое и сильное. Это хорошо.
В маленькой и бедной стране жить плохо.
Столица – Янгари, вот в ней Ангелина и выпала. Столица стоит в устье реки Янгари, река впадает в море. Так что место оживленное.
Строй?
Хммм, Ангелина вообще не задумывалась, какой и где строй. Если есть короли и аристократы, это что? Монархия?
С другой стороны, она тут сложная.
Вот драконы по умолчанию приравниваются к аристократам. Все. И это понятно, поди, не уважь бронированного летучего ящера весом в несколько тонн! Они, кстати, человекоядные еще… нет, автор пишет, что обычно драконы людей не едят, но вы ж не доводи́те!
С другой стороны… а вот Ангелина с удовольствием сожрала бы половину налоговой инспекции. Особенно после подачи отчета… ух! Отравилась бы, но сожрала! И родная жилконтора ее доводила, ее тоже можно того, сожрать, если перерасчет не сделают. Как топить, так до апреля, а как платить, так и за май? Умные… жрать таких надо!
И местного их бандита, Петьку. И бывшего мужа со свекровью… какой-то длинный список получается. Это у нее, у человека. А драконы только ИНОГДА человекоядные? Значит, не считается.
Русалы – у них есть своя аристократия. Как поняла Ангелина, они делятся на тех, у кого есть человеческий облик, и тех, у кого его нет. И по магии тоже. Вот, это как каста в Индии. Брахман или гуджур, или вообще чандала, что-то такое… Не аристократия, но тех, у кого набор больше, и уважают сильнее. И считают, что если русал прожил эту жизнь хорошо, то в следующем рождении получит больше плюсов… точно, почти индусы.
Люди.
Тут проще всего. Есть короли. Есть аристократия. Есть обычные люди.
Отдельно стоят маги и наемники.
Странно, хотя… нет, не странно. Магам титулы не нужны, их и так уважают. Но все равно маги приравниваются к аристократам. А наемникам титулы не нужны, среди них может быть кто угодно. Поэтому если у человека есть символ Легиона, его будут уважать автоматом. Он такое не за красивые глаза получил…
Аристократ может быть магом. Может не быть.
С другой стороны, аристократ обязан служить. Да-да, вот то самое, которое в родном мире обгадили… Если ты аристократ, ты обязан минимум десять лет отслужить на благо родины. Определись до двадцати двух лет и приступай. Правда, выбор у тебя есть. Хочешь – военным, хочешь чиновником, вот, Альваро решил уйти в море. А этот, братец-кролик – я б в чиновники пошел, пусть меня научат.
Просто так болтаться, как фига в проруби, никому не дадут. Другое дело, всяк дурак старается устроиться получше, чтобы делать поменьше, а получать побольше. Это как раз законное желание.
Ангелина и сама бы не отказалась – но как? У нее на такое точно ума не хватит. Всю жизнь вкалывала за троих, и есть подозрения, что в другом мире ничего не изменится. Тем более, здесь у людей есть выбор. Где хочешь, там и работаешь.
Школа для всех обязательна, для простых людей четыре года, за которые их учат читать – писать – считать, то, что в родном мире когда-то было семилеткой. Азы узнаешь, ну и хватит тебе для рабочей сетки. Хочешь больше – учись восемь лет. Как раз с десяти до четырнадцати или восемнадцати, соответственно.
Аристократы учатся восемь лет, могут в школе, могут прослушать курс на дому и сдать экзамены. Потом определиться с выбором, пройти обучение и пойти служить. Не хочешь?
Тогда ты автоматом лишаешься дворянского достоинства. Был эн, станешь эл. Вроде и ничего такого, одна буква, но… у аристократов привилегий больше.
У них крепко снижены налоги, к примеру. Потому что служат. И платят процентов десять от реального, так, чтобы не забывались. У них есть право на защиту своей чести и жизни, они освобождены от телесных наказаний… о, тут, оказывается, за наглость могут выпороть?
Могут, и не задумаются. Если не дворянин. За хамство, к примеру.
Вот Ангелина сейчас считается дворянкой, потому может хамить всем в глаза. Равным. А будь она простолюдинкой, ее бы просто приказали выпороть за наглость. И слушать не стали.
Сейчас же ее может судить только суд равных. И у нее есть право обратиться к королю. Вот прийти – и в ноги кинуться. А еще может подать свой законопроект. Простонародью это не нужно, нечего им о законах думать. Хотя Ангелине так-то тоже было не слишком интересно. Подумаешь, закон!
На рынке поработаешь, столько нового узнаешь! Особенно, как пройти возле закона, а то и обойти, не обляпавшись!
А еще есть дворянские общества, в которые элов не приглашают.
Есть монопольное право на владение землей.
Если простолюдины могут ее арендовать… нет, могут и купить, но там так придется из шкуры вывернуться, что жуть! И по наследству не передадут.
Ага! А это интересно! А имущество?
Ангелина зашуршала листами книги.
Во-от! Элы могут владеть заводами, газетами, пароходами, движимым и недвижимым имуществом – на здоровье. Даже землей – могут, если уж очень постараются.
Но после смерти эла наследование будет рассмотрено, и получит ли эту землю его сын – неизвестно. Может и не получить, если дворянское собрание так приговорит, сунут в руки компенсацию, и гуляй! А что ты к этой земле душой прикипел и в нее много чего вложил – и что? Элам не положено!
Ну… привилегии. Не сказать, что серьезные и важные, но с ними точно лучше. Так, а что там с женщинами и службой?
Женщины от этого избавлены, правда, при определенных условиях. Вот, Моника могла бы пойти на службу, образование у нее есть, но она сразу вышла замуж, и ее супруг выплатил определенную сумму, чтобы жена сидела дома. А потом она и забеременела.
Совмещать службу и рождение детей сложно, поэтому в таких случаях закон дает послабление. Можешь рожать дальше, воспитывать детей, заниматься с ними… Если у тебя больше трех детей – служить не обязательно. Женщине.
Можно самой чем-то таким заниматься, полезным. Интересно, Моника чем интересуется?
А вообще, не самое глупое устройство.
Социальные лифты есть. Титул тут наследуется, но может быть и пожалованным. За заслуги.
Понятно, сразу со всем не разберешься, но…
Ангелине нужны будут документы. И легализация. Это ей еще повезло, пока с нее ничего такого не спрашивали. А могли!
Энна Виктория недовольно покосилась в сторону окна.
Сейчас оно было чуточку приоткрыто, но служанка задернула тяжелые бархатные шторы, и у ночного ветерка не было ни единого шанса пробраться внутрь комнаты.
Мерзавка служанка! Не может ничего хорошо сделать!
Энна благополучно забыла, как полчаса изводила девушку своими капризами. В ее картине мира слуги для того и существовали – служить. Им за это платят, пусть отрабатывают!
Слуга тоже человек? У него есть свое достоинство?
Нет, о таком энна не думала. А зачем? Ей и так было о чем поразмыслить. К примеру, о сложившейся ситуации.
Как же она дошла до жизни такой?
Ах, если вспомнить сорок лет тому назад… юная и очаровательная энна Викки, такая нежная и беззащитная. И эн Роберто Алехандро Флорес…
Ах, как она была молода, влюблена, наивна… и как жестоко все это закончилось! За два дня до ее свадьбы! Роберто сбежал с ее подругой.
Их оправдали, конечно же. Молодые сбежали не куда-то, а в храм, обвенчались, кинулись в ноги родителям, рыдали, любим, жить не можем друг без друга… до сих пор не могут!
Уехать из столицы им после скандала пришлось. Так и не вернулись.
Виктория не признавалась никому, но сведения о бывшем женихе собирала тщательно.
Увы – они не радовали.
Ах, узнай Викки, что Роберто парализован! Что живет в нищете! Гниет в нечистотах! Что жена изменила ему с половиной населения Ардейла! Что у него нет детей – или они есть, но разбили отцу сердце! Ну, хоть что-то дайте!!!
Увы.
Роберто был отвратительно доволен жизнью и счастлив. С супругой они прожили вот уже сорок лет, нажили неплохое состояние, четверых детей, уже девять внуков…
Сожаление?
Если Роберто его и испытывал, то до Викки оно не дошло.
Гад!!!
Не мог сделать Викки приятное, мучительно сдохнуть!!!
Не мог. Не сдох. Сволочь, а не человек вообще!
А что было делать его невесте – кто-то подумал? Когда тебе два дня до свадьбы, и платье уже заказано, и гости знают, и даже девичник был, и… и – все! И Стефка, эта дрянь, она же на девичнике была, в глаза смотрела, о дружбе говорила! А потом – сочувственные взгляды и смешки, шепотки, пересуды за спиной…
Ах, может, с ней что-то не так? Почему сбежал жених? Неспроста ведь? От хороших девушек мужчины не бегут. Может, узнал что-то такое? Ну, вы понимаете, пикантное?
Один день, кажется, но наслушалась она такого… до сих пор щеки горели, словно от крапивы!
Викки готова была на все, лишь бы кошмар прекратился, но что она могла сделать – за два дня до свадьбы?
Чудо совершил ее отец. Спустя сутки он пришел домой с молодым мужчиной по имени Рауль Эррера. А у того была своя беда.
Любовница Рауля ждала ребенка.
Будь она не замужем, он бы женился, потому что любил до безумия. Будь она хотя бы замужем за кем-то не столь высоко стоящим! Но… если бы Рауль просто попытался увести жену у САМОГО… энна Виктория так и не узнала, у кого именно! Рауль всегда молчал, даже когда был пьян в дрова! Убили бы обоих!
Женщина еще как-то могла доносить и родить ребенка. Но потом Рауль должен был забрать его – и уехать. Навсегда.
Муж любовницы начинал что-то подозревать, им и так слишком повезло, они смогли выиграть время… Викки предложили сделку. Эн Рауль спасает ее репутацию. Он радуется разрыву помолвки, женится на ней в назначенный срок, то есть вот уже завтра, и они уезжают в поместье Эррера. И живут там.
Одно условие.
Рожденного любовницей ребенка Викки запишет, как своего родного. И никогда, ни словом, ни взглядом, ни жестом не покажет иного, более того, даст магическую клятву. Ради такого Рауль найдет мага.
И что оставалось делать Виктории? Только соглашаться.
На что именно – она поняла потом.
Альваро рос на руках у отца и изрядно раздражал мать. Супружеский долг у них с Раулем случился, но именно, что долг. Что в этом кошмаре находят люди, Викки так и не поняла. А раз в год, стиснув зубы и думая об Ардейле… нет, так забеременеть не получится.
Для всех была другая картина. Очаровательная счастливая семья, любящий муж, его милая женушка, любимый сын… Викки уже и надежду потеряла, когда забеременела Гарази! А уж когда родилась дочка…
Викки боялась, что ничего не почувствует, но зря. Ради малышки она бы украла, убила, солгала… собственно, кое-что из списка она и делала. И убила, и солгала, и наверное, украла, хотя и не знала, может ли подделка завещания считаться кражей?
Викторию такие мелочи не интересовали!
Для дочки она была готова на всё! Не то что обобрать пасынка! А сейчас…
Гарази хотела замуж!
А мама хотела, чтобы ее дочка была счастлива, и опять была готова на всё. И даже кое-что уже сделала. Ах, девочка моя! Раз уж ты влюбилась именно в этого мужчину – пусть он будет твоим! И дом в столице вам не помешает, и деньги, и побольше…
Мама поможет!
А грех… о каком грехе может идти речь? Отмолит как-нибудь! Или не отмолит…
Энна была исполнена решимости. Все у ее дочери будет хорошо! Или – всем остальным будет плохо!
– Мир у вас интересный, – Ангелина и Моника сидели в кабинете Альваро. Ханна играла на ковре. Монике тут было легче, пока муж в отъезде. Казалось, что он рядом, вот-вот вернется… и Ханне тут нравилось. Такое чисто мужское логово. Благородные кремовые и коричневые тона, мебель черного дерева, тяжелые портьеры, роскошный стол с инкрустацией, удобные кресла и даже диванчик. На котором можно подремать, если что.
Ангелине на нем тоже было удобно. Моника сидела в кресле, Ханна возилась на столе с куклами.
Раньше, до приезда Ангелины, Моника сюда заглядывала редко, уж очень ей отравляли жизнь свекровь и золовка. А сейчас – на здоровье. Хоть сутки тут сиди – кабинет все третьей дорогой обходили на цыпочках. Ангелина никому спуска не давала.
– А мне, наверное, показался бы любопытным твой мир.
– Разве что так, приехать, посмотреть. По сравнению с тобой я беднота, голь перекатная. У меня вся квартира вот как эта комната. А стол какой!
Ангелина невольно погладила черное дерево. Красиво ж!
Моника ласково коснулась стола.
– Да, это Альваро привез из поездки. Был такой пират, Террик Рубио, Черная Акула. Знаменитость, в плохом смысле слова. Топил корабли, губил людей, обожал пытать, мучить, казнил женщин и детей…
– Никто не вмешивался?
– Искали, ловили, но Террик очень ловко уходил от всех преследователей. Лет пять или шесть он так пиратствовал, выбирал самые богатые и вкусные суда, брал на абордаж… мужчин убивал всех. У женщин и детей еще был выбор, но тут в зависимости от настроения пирата. Мог убить, мог пустить по кругу, – Моника передернулась. – Много чего мог.
– У вас же драконы. Им лень было полетать над морем и немного подпалить кому-то хвост? Или русалы? Всплыть и утопить?
Моника улыбнулась краешками губ.
– Не все так просто. Есть соглашения о нейтралитете, вот если бы Террик покушался на драконов или на русалов, тогда – да. А так это внутричеловеческое дело.
– Не понимаю, – честно призналась Ангелина. – Драконы же общаются с людьми и общие дела ведут… в чем отличие?
– Примерно так. Мы можем с тобой на паях открыть прачечную. Но в твои отношения с мужем и детьми я при этом не полезу.
Ангелина задумалась.
Так – звучало логично. Дела вести можно, а вот лезть конкретно в личное – ни к чему. Пират – человек, пакостит людям, вот сами с ним и разберитесь. Если б он русалам пакостил, дело другое, мы утопим, а если это дело внутричеловеческое – простите. Ваши проблемы.
– Может, и правильно. А просто попросить? Нанять?
– Есть Легион. И там есть драконы. Можно было бы нанять их, но сначала пытались справиться своими силами, потом обсуждали… и в результате – не успели. Альваро справился первым. Был жуткий бой, Альваро был весь изранен, но Террика в итоге убили. А этот стол, стулья, что-то еще достались Альваро трофеем.
– Красивые. Извини, что полезла, мне просто любопытно.
Моника потерла руки, словно они внезапно замерзли.
– Геля, ты спрашивай, я с радостью отвечу на любые вопросы. Если бы не ты!.. Я бы с ума сошла!
– Не надо с ума, – отмахнулась Ангелина. – Все будет хорошо, Моника. Я тебе обещаю, все будет хорошо. И адмирала твоего мы дождемся.
И рядом с Ангелиной Монике легче было в это верить.
– Я так рада, что ты рядом со мной! Давай обратно к делам?
– Давай. Мир у вас красивый, – вспомнила Ангелина, с чего начала, – многогранный. Плохо, что я здесь никто и ничто. А у вас попаданцы документы получают?
– Получают. Но заодно будет и строгий контроль… нам это не нужно.
– А как тогда? Документы-то нужны, без бумажки – ты дворняжка.
– Я уже об этом подумала, – Моника выглядела даже немного возмущенной. – Я знаю, как тебе получить абсолютно чистые наши документы. Здесь, в Далерии.
– А как они выглядят?
– Смотри, – Моника сняла с шеи цепочку с небольшим жетоном.
Ангелина покрутила ее в пальцах.
– Серебро?
– Я – аристократка. Золото у магов и драконов, русалов ни с кем и так не перепутаешь, у них это все из перламутра сделано, какой-то очень прочный, не сломать, а у простых людей – медь. У наемников железо.
– Не ржавеет?
– Нет. Драконье железо, оно как-то так держится…
Ангелина кивнула.
С одной стороны жетона красивыми буквами было выбито: «Моника Абриль Эррера».
С другой – крохотное родословное древо.
Две ветки – Хосеба Алекс Видаль и Абриль Вероника Видаль, от них отходила Моника, ее соединяла перемычка с Альваро Раулем Эррера и от них вниз отходила веточка – Ханна Моника Эррера.
– Поняла. У вас у всех двойные имена?
– Нет, это только у аристократов так. У драконов они одинарные, то есть… второе имя, если ты заметила, у мужчин по отцу, у женщин по матери.
– Типа отчество – матчество?
– Это что?
– Я – Ангелина Степановна, потому что моего отца звали Степан.
– Да, как-то так. Это своего рода привилегия. А твою мать как звали?
– Мария.
– Ангелина Мария Скалкина. Может, лучше Скали? Или Скаль? Просто твоя фамилия здесь будет звучать странно?
– Скалли, – хмыкнула Ангелина, вспоминая бравых агентов Малдера и Скалли. – Ангелина Мария Скалли[2].
– Почему нет? Это твоя родовая фамилия?
– Нет, это по мужу. Если родовая, то я Иванова.
Для Моники это было так же непривычно.
– Иванофф, Ивэйн… можно и так.
– Я ж не благородная!
– А вот про это – забудь, – сморщила нос Моника. – Раз попала – пользуйся.
Ангелина подумала и согласилась. Она пока плоховато понимала, что получит от благородства, но… вдруг и правда поможет? Или за это какие-то налоговые льготы дают, привилегии, бонусы? Пусть будет, спуститься всегда можно, подняться сложнее.
– Ладно. Как будем получать документы?
– У нас есть отдел регистрации. В вашем мире какие есть документы?
– В нашем они бумажные, – Ангелина достала из сумки и предъявила свой паспорт. Моника посмотрела с удивлением.
– А зачем? Это же неудобно! Он рвется, пачкается, мнется… и с собой носить не получится. И подделывают их, наверное?
– Да. А ваши не подделывают?
– Еще как, – вздохнула Моника. – Обычная практика.
– У нас стараются, защиту делают, регистрируют все…
– Помогает?
– Не очень.
– Вот и у нас. Тоже делают, и стараются, и все равно – бывает. И у нас это сложнее, сама понимаешь, русалы, драконы…
Ангелина представила, как с дракона требуют паспорт, и поняла.
– Хорошо у вас. Три расы мирно живут, и никто не воюет…
– Серьезно? Всякое бывает, и драконы с ума сходят, и у русалов пираты заводятся, и свои интересы всякий блюдет, а уж люди сколько между собой воюют! У нас еще не так, а вот на Дарлее наемники всегда нужны. Но это ты постепенно разберешься. А пока нам нужно будет в канцелярию, в отдел регистрации граждан. Благо жетон у нас есть.
– Откуда?
Моника пожала плечами.
– Я взяла. У мужа, в сейфе. Альваро дал мне доступ. Я не злоупотребляю, но вот сейчас – это надо. В свободной продаже жетонов нет, конечно, их выдают в канцелярии, но у мужа лежит.
– Зачем?
– Я… – Моника чуть смутилась. – Я думала, что беременна, потом оказалось, что просто сбой. Но Альваро уже принес жетон, так, на всякий случай. Вот и лежал.
– Ясно.
– И давай подумаем. Брак мы не пишем, детей тоже. Твои родители и от них – ты.
– Мария Сергеевна Минина. Степан Петрович Скалкин.
– А твоя бабушка?
– Елизавета.
– Угу, – Моника писала на листке бумаги. – Мария Елизавета Минина. Степан Петр Ивэйн. И ты… скажи, почему не Минина?
Ангелина пожала плечами.
– Почему бы нет?
Бабу Лизу она любила. И бабушка ее тоже любила, это маленькая Ангелина точно знала. Бабушка все сделала, чтобы хоть у внучки была нормальная жизнь, не ее вина, что не смогла она маленькую Гелю на ноги поставить, рак никого не щадит.
– Ангелина Мария Минина. Так намного лучше, это привычнее звучит.
– А если Ангелина Елизавета?
– И так можно, получится, что ты рождена в род бабушки и деда, а не своего отца, так делают, если род грозит прерваться, – Моника переписала имя. – Вот, держи лист. Это будешь вносить ты.
– Справлюсь?
– Там магия не нужна, просто положить жетон и вот этот лист, я видела, как это делается. И нам нужна будет помощь Хани…
Девочка была согласна участвовать. Тетя Геля ей нравилась, у нее хорошо сидеть на шее. И мама просила. И ехать куда-то – интересно. Так что план был согласован быстро. А Ангелина только головой покачала.
Все же Моника тоже авантюристка, просто в ней это крепенько так придавили. Но если никто не ругается, и требуется найти выход… отлично она справится, только дайте ей время все спланировать.
– А теперь что?
– Теперь мы едем в два места. В лавку – и в канцелярию. Сейчас скажу лакеям, пусть поймают экипаж. Раз уж мы пока без кареты и кучера.
– Мужчина? – уточнила после лавки Ангелина.
– Да. Эн Гальего, Диего Бруно Гальего, он начальник канцелярии, и друг Альваро. И ко мне хорошо относится. А еще очень любит всякое вкусное.
Ангелина покосилась на корзину.
Ну да.
Пару бутылок вина Моника взяла из погреба. А вот сыры, оливки, каких-то улиток, копченое мясо – это уже пришлось докупать. И не за медную денежку.
Вот и канцелярия.
Большое такое здание, и Ангелина взяла корзину и потащила ее за Моникой. И Хани привычно полезла к ней на шею.
Но так и лучше, пусть считают ее сопровождением, прислугой…
Пропустили их без разговоров. А вот и кабинет начальства. И мужчина, который встал из кресла и распахнул объятия.
– Моника! Какая радость!
– Диего! – просияла в ответ Моника. – Я тоже рада видеть… вот, мимо проезжала, и решила, что ты наверняка не обедал!
– И ты угадала.
– Геля?
Ангелина, недолго думая, принялась организовывать застолье.
Бумаги перекочевали на угол стола, а на столе выстроился натюрморт. Вино, бокалы (их обеспечил хозяин), разные закуски и заедки…
Хани топала по кабинету, то в один угол, то в другой… Ангелину к столу не пригласили, но это как раз было неважно. Эн и энна приняли по чуть-чуть, и эн накинулся на еду. Ангелина разглядывала этого самого Диего.
Понятно, почему Моника к нему относится спокойно, ему уж лет пятьдесят, даже больше, просто выглядит хорошо. И на Монику он смотрит радушно, но скорее, как дядя на племянницу. Улыбается так, хорошо… вообще уютный мужчина.
Крупный такой, полненький, весь домашний, с животиком, волосы черные, глаза озорные, карие, улыбка… и сейчас симпатяга, а в молодости, наверное, девчонки штабелями падали!
Тип – уютный мишка. Только не надо забывать, что это самая коварная зверюга.
– Моника, ты же не просто так ко мне заглянула?
Моника покосилась в сторону, на Ангелину, на Хани, и эн Диего махнул рукой.
– Может, твои девочки пока там подождут?
Лишний ему плюс. Не служанка с дочерью, а просто – твои. И Ангелина, подхватив в охапку счастливо заверещавшую Хани, нырнула за дверь.
Как раз за ту, которая нужна.
И стоит тут чудо-аппаратик, который выглядит, как ксерокс с выемкой.
Наверх – лист бумаги. В выемку – медальон.
Дальше процесс идет сам. Потому что магов мало, работают везде обычные люди, и им активировать магией не дано.
Хани заверещала, чтобы заглушить шелест аппарата, Ангелина принялась ее успокаивать…
Все!
Отлично!
Лист в карман, медальон на шею!
Тут и надо-то минуту! На каждое имя секунд по двадцать!
Хани на ручки и поцеловать в нос.
– Умничка, детка!
– Геля, покатай меня на шее?
И своего не упустит!
– Все нормально?
– Да. Я его попросила проверить, что там с этими Сото.
– Этими?
– Да, с обоими. И со старшим, и с младшим. И на ужин пригласила… на днях.
– Так…
– Дня через три.
Ангелина кивнула.
Три и три, подумаешь?
– Вам все удалось?
– Да, – Ангелина повертела на шее кулон и улыбнулась. – Расскажешь, откуда ты все это знала?
– Альваро и Диего хорошие друзья. Диего в юности был влюблен в матушку Альваро…
– А кажется разумным мужчиной.
Моника хихикнула.
– Виктория выбрала Рауля Эррера…
– И тем осчастливила всех остальных.
– Говорят, она в молодости была потрясающе красивой. Дядюшка Диего потом женился, но неудачно, его супруга умерла, детей они не нажили, а с Раулем Эррера дружили. Ну и с Альваро он возился. Он Альваро и поддержал, когда мой муж на флот решил пойти, и потом, после ранения помог. И Альваро меня с ним первым познакомил.
– Хммм… слушай, у тебя свекровь вдова, этот Диего сейчас не женат. Может, попробуем их свести? Займется своей личной жизнью и перестанет в твою лезть?
Моника хмыкнула.
– Он же не дурак.
– А жаль, было бы проще. Ладно, куда сейчас?
– Домой…
– Не хочется?
– Не очень. Но Хани надо днем поспать, а то капризничать будет.
– Не бууууууудуууууу…
Зевала малышка очень выразительно, так что – домой.
– Явилась!
Интонации у свекрови и тещи получились такие схожие, что Моника аж шарахнулась. Ангелина поудобнее перехватила уснувшую в карете Хани. Эх, и не поскандалишь от души.
– Мамы, а вы точно не сестры?
Виктория и Абриль с ужасом переглянулись. Ангелина фыркнула.
– Нет? А чего тогда? Лимонов накушались? Или попросту – возрастное? Проблемы с кишечником?
– ТЫ! – взвизгнула Абриль, которая меньше адаптировалась к Ангелине.
– Не ори, протез выпадет, – Ангелина стесняться не собиралась.
– Протез?
– Разбудишь мне ребенка, я тебе зубы по одному вырву. Как раз и протез будет куда ставить. Моника, иди в детскую, что это такое? Понаехало гостей… вот, пусть они друг другом и занимаются, а ты в первую очередь мать! Чего они орут, как бабы базарные?
«Бабы» набрали в грудь воздуха, но Ангелина ждать не собиралась, вытолкнула Монику и только дверь хлопнула. А с кем ругаться?
А друг с другом. Тоже отлично можно.
Мужчина лет сорока почтительно поклонился.
– Что вам угодно, эн?
– Сегодня, эл Серрано. Я хочу, чтобы девчонку привезли сегодня.
Сегодня-сегодня! Ты хочешь, а кому с ней потом возиться? Успокаивать, одурманивать, чтобы не орала и не ревела, чтобы глупостей не наделала?
– Но до нужного нам срока еще есть время, эн? Может, стоит подождать еще пару дней?
Собеседник сдвинул брови.
– Ты еще спорить будешь?
– Эн, вы же ее к себе не заберете, верно?
– Еще этого мне не хватало! Обязательно кто-то увидит, узнает…
– А у меня тут все же опасно. Вы сами знаете, Дарри собой не владеет. Сожрет еще – и лишит вас одного из шансов.
Эн все знал.
Но нетерпение давило!
– Ничего, ты сам снимал комнату, сам нанимал служанку, побудет там. Раз уж наемники не смогли выполнить простое задание – украсть девчонку!
Эл Серрано прикусил губу.
Ну… снимал и нанимал, но хотелось бы сэкономить! Зачем деньги тратить, они и ему пригодятся.
– Эн, лучше бы, чтобы девчонка пока побыла дома.
– Мне – не лучше! Так что сегодня отправляй Дарри, пусть ее притащит!
– А если…
– Вот ты и проследи, чтобы «если» – не было! Ее надо еще правильно подготовить, сказать, что если она на все согласится, мы ее вернем матери…
– А мать?
– Ты специально меня злить решил? Конечно, Дарри должен убить мамашу, но так, чтобы девчонка этого не видела. Понял?
Все он понял. А что тут поделаешь?
Ведьмаки законом не охраняются, и любить их никто не любит, и если Райана Серрано найдут… костер – это еще за радость.
Только вот…
Райан все чаще задумывался, а нужен ли он будет своему работодателю – ПОТОМ?
Хотя… нужен.
Ведьмаки и ведьмы на дороге не валяются, так что какое-то время он будет в безопасности. Главное, уловить момент, когда бежать. А денег у него уже сейчас хватит.
– Если мы им не найдем занятие, то сойдем с ума.
– Занятие?
– Моника, ты просто убегала из дома. Но нам это невыгодно. У нас ребенок, мы не можем ездить по улицам или гулять с утра до вечера, девочке режим нужен, развитие, учеба, а не скандалы с родственниками…
Моника вздохнула.
– Геля, ты права. Но… я не справилась.
Ангелина погладила ее по голове. Точь-в-точь как Хани минутой раньше.
– У всех свои таланты. Ты не смогла – я всех в три ряда построю.
– А какое ты им занятие хочешь найти?
– Хочу… скажи, если я что-то пообещаю, твой муж обязан будет это делать?
– Нет. Мое слово – да, за меня он отвечает. А ты ему никто… разве что мне – лучше сестры.
– Вот, с меня и взятки гладки.
– Ну…
– Не переживай. За ужином сама все увидишь.
Моника и не стала. Она ужин точно переживет. А вот все остальные…
– Кроличек!
Хуану достался щипок пониже спины. Мстительная Ангелина не собиралась сдаваться. А чего?
Домогался до Моники? Ну так получи, фашист, гранату! Ты у меня на собственной оппе узнаешь, что такое харрасмент! Ты навеки заречешься к девушкам подходить без письменного и добровольного согласия. Заверенного у шести нотариусов!
– Ты!!!
– Я, конечно.
Ангелина так выпятила грудь, что Хуана едва о стену не сплющило.
– Я требую прекратить эти издевательства!
– А ты на меня пожалуйся. Стражникам.
Хуан надулся.
Мужчина попал, как петух в ощип. Уехать? Так и энна Виктория ему устроит кошмар, и свои причины у него есть, и… тут пока спокойнее и безопаснее.
Было. До этой бабищи! Которая на него сверху сядет и раздавит, это не Моника, которую ветром носить может! Эта сама любой ветер за хвост поймает и в узел завяжет! А пожаловаться тоже не получится… не то что стражники со смеху сдохнут, вся столица. После такого Хуану только на другой континент уехать, так и туда слава дойдет. Драконы летят – новости на хвосте несут.
– Кроличек, – Ангелина нежно приобняла его за шею, надеясь, что устроит паразиту смещение позвонков. – Это ж не издевательства, я по-родственному! А вот какая у меня сестричка есть двоюродная – вся в меня, я вот ей еще отпишу! Уверена, вы найдете общий язык! Ей как раз мужчины твоего типа нравятся, но мужья у нее какие-то… больше пяти лет ни один не прожил.
Хуан нервно икнул.
– Я н-не…
– Еще раз породнимся, в накладе не останешься. Ты овец-то стричь умеешь? Или только баб щупать?
– Фу! И еще раз фу!
Энна Абриль вплыла в гостиную, как корабль, ведя на прицепе супруга, сына и доченьку.
– Чего это фу? Кроличек, ты воздух испортил от переживаний?
– Нет! Я… да вы!!! БАБА!!!
– А ты чё – только заметил! Косенький ты наш!
И прижать еще раз, поплотнее.
– Вы ведете себя недопустимо, энна!
– Чегой-то недопустимо? Смотри, какой кроличек хорошенький! Хоть спереди, хоть сзади.
Хуану достался еще один щипок.
– Вы понимаете, что пока вашего мужа нет рядом…
– Мамаша, ты думаешь, что кто-то может приревновать вот к ЭТОМУ?
Хуана как следует встряхнули и ущипнули для разнообразия за ребра. А чего? Понимать надо!
С точки зрения энны Абриль – можно. Вон какой красавец, весь лощеный, холеный, усики такие, в ниточку, глаза страстные… но когда его вот такая корова прижимает, все как-то теряется. И правда – мелко выглядит.
И КОГО ревновать? Монику еще можно бы, но Ангелину? Нереально.
– Да, мамаша, ты не забывай, я так-то энна! И муженек у меня эн! Вот вернется, мы и документы оформим, как положено, честь по чести!
Серебряный медальон Ангелина засветила, правда, в руки не дала.
– Какие документы?
– Все! Монику мы, может, и оставим, чего, она хорошая, и муженек ей доволен, а вот детей пусть признает! Всех! И денег им выделяет на обзаведение, так уж положено! Кстати! Мамуся Виктория!
Энна Виктория ничего хорошего не ждала, но через окно не сбежишь. Это уж всяко.
– Энна Ангелина?
– Я вот чего подумала! У вас же дочка замуж выходит, так?
– Я пока еще…
– Молодые где жить будут? С мамой? Как по мне, сын должен вашей дочке дом подарить на свадьбу, как старший в роду, значитца!
Энна Виктория расцвела розой.
– Энна Ангелина, вы тоже так думаете?
– А чего? У нас так, кто старший, тот и обеспечивает! Вам бы пока подумать, может, и домик приглядеть? Не хотите?
Энна хотела.
И даже закивала. Неужели и эта жуткая баба может быть полезна? С другой стороны, на навозе розы растут. От всех польза бывает!
– Моника, вот, смотри, как энна о своей семье заботится! А ты…
Кто б сомневался, что энна Абриль не преминет грызануть дочку по самую кость.
– А у вас чё – кроме Моники мужиков в семье не осталось? – заржала Ангелина. – А эти двое чего? Пудели?
Хосеба и Пау переглянулись.
– Вы, энна, – Хосеба сделал шаг вперед, напыжился, расправил плечи. – С приличными эннами, значит, так не говорят… упс.
Упс – получилось с глубоким медным звуком. Потому что Ангелина треснула его по лбу сковородкой.
– Ты что про меня сказать посмел, гад такой! Что я – не приличная женщина?! – устраивать скандалы надо уметь. Ангелина умела. – Ты с кем меня сравнил?! Ты думаешь, я направо и налево улыбаюсь? Да у меня кроме мужа, ни одного мужика не было! Я б и не позволила никому! Я ж тебя за такие предположения порву вдоль, поперек и по диагонали!
Пау сделал шаг вперед, потом подумал – и сделал шаг назад.
– А ты тут чего стоишь, пенек с глазами? Думаешь, оскорблять меня можно?
– Я же не…
– Да ты даже дышал оскорбительно!
Какие тут хлипкие мужчины! А с другой стороны… папаша игрок и алкоголик, кого он еще мог вырастить? Абриль поняла, что ее мужчинам тут не выиграть – и рявкнула:
– Мы для чего дочку растили? Чтобы она про нас потом забыла?! Неблагодарная!
– А я вас щас за Монику отблагодарю, – весело согласилась Ангелина. – И слева, и справа, один раз вы ее уже хорошо продали, денежку прогуляли, еще хотите? Так один товар дважды не торгуют, а если случается, за это у приличных людей морду бьют!
Надвигалась Ангелина очень грозно, энна Абриль поняла, что может пострадать, и огляделась по сторонам.
– Пау!!
– Мяу, – передразнила Геля. – Хватит с вас, скажи спасибо, что из дома не гонят, я-то на месте Моники и дверь бы не открыла. Разве что морду набить! Наглую! Поняла?
Поняла.
Тем более что Пау от стеночки так и не отлип.
– Вот и хорошо, – не дождалась протестов Ангелина. – Пошли кушать, что ли? А то жрать хочется.
И почесала спину сковородкой.
А есть что-то такое в этом оголтелом хамстве, главное – не привыкнуть и не втянуться.
В полной темноте Ангелина раскрыла глаза.
Что ее вырвало из сна?
Что не так?
Кругом – темнота.
Сковородка – под рукой. Смешно? А Геля с ней спала, как с плюшевым мишкой. Все же родное, свое, из дома…
Запах? Нет, запах не меняется.
Звук?
Точно!
Ангелине показалось, что она слышит скрежет. А раз ей показалось, то… ей не показалось. И доносится он из соседней комнаты.
Геля перехватила сковородку поудобнее и направилась в соседнюю спальню.
И замерла на пороге.
Картина была достойна дешевого ужастика в стиле: «монстра лезет из окна, тесто из кадушки». В спальне хозяйки дома было темно, потому что окно загородила темная фигура. И просунув руку в форточку, явно пыталась открыть задвижку. Не разбив окно, не перебудив весь дом – эти звуки Геля и услышала. Когти царапали по раме.
Да-да, когти… на секунду пакость повернулась боком, и лунный луч безжалостно высветил не лицо, а скорее, морду, среднее между харей кабана, мордой волка и человеческим лицом.
Длинные клыки, торчащие изо рта, приплюснутый, словно пятачок нос, торчащие уши, маленькие полубезумные глаза…
Убегать? Догонит и разорвет, у него на морде написано.
– УРРРААААААА!!!
С победным воплем Ангелина подлетела к окну – и что есть сил треснула сковородкой монстру по руке. Чугун – это вам не сладкая вата, женщина услышала, как хрустнули кости. Монстр взвыл. Выдернул руку обратно, Ангелина перехватила сковородку за металлическую часть – и со всей дури саданула ручкой в окно, куда попала. Попала она прямо в глаз, правда, стоял монстр боком, так что вряд ли выбила, к носу соскользнуло, но дорогу он себе долго освещать будет.
Ликантроп потерял равновесие и с воем полетел вниз, со второго этажа. Эх… аристократия гнилая! Дома Ангелина бы в него еще что-нибудь кинула. Например, подставку под чайник, чугунную, на ножках… он бы под этим окном и остался. А тут что кинуть?
Нечего.
Кто-то застучал в дверь спальни.
– Кто там? – рявкнула Ангелина.
– Моника, открой!
– Я что – на Монику похожа? – распахнула дверь Ангелина.
Энна Виктория отшатнулась на шаг.
– Н-нет. Но крики, шум…
– У меня в комнате какая-то зараза розы поставила, воняет, как в коровнике, – огрызнулась Ангелина. – Уговорила Монику поменяться со мной местами, смотрю, в окно лапа лезет, такая, с когтями. Я по ней и врезала. Что у вас за город такой паршивый? Всякая пакость водится! Заберу Альваро и увезу в горы! У нас все проще…
– А… лапа?
– Пошли, – энна Виктория и опомниться не успела, как ее крепко взяли за руку и потащили за собой. – Смотри!
Следы от когтей на раме были видны очень отчетливо. И один коготь даже на память остался. Хорошая штука – сковородка. Ангелина, видимо, так врезала ликантропу, что он коготь из дерева выдернуть не смог, с мясом отрывать пришлось.
На любовника такое точно не спишешь.
– Боже!!!
– Нет, это было что-то земное. Собаки у вас тут есть?
– Собаки?
– Что, и собак нет? А кто дом охраняет?
– П-пабло…
– Поднимайте слуг! Может, он еще живой, – Ангелина толкнула энну из комнаты. – Я сейчас Монику разбужу, да пойдем, посмотрим!
– Ж-жи… вой…
– А как еще эта тварюга сюда пробралась? Давайте, мама, не мешкайте, вдруг оно не одно было!
Ангелина вытолкнула энну Викторию из комнаты и полезла в любимые джинсы. Вот ведь…
– Геля?
Моника дождалась, пока свекровь уйдет, и выглянула в коридор. Ханна так и не проснулась, вот что значит – ребенок!
– Моника, все серьезно, – четко сказала Ангелина. – Нам завтра надо будет с тобой поговорить. Мы вдвоем точно не справимся. Нам нужна будет помощь.
– Хорошо. Если ты так думаешь…
– Почти уверена. Иди и сиди с дочкой, ты ничего не знаешь и не видела, поняла?
– Да.
Моника представила, что могло бы случиться, побелела – и умчалась к Хани. Так ей было спокойнее и за себя, и за дочь.
А энне Виктории, как самой старшей в доме, пришлось вызывать полицию. Ангелина не обманулась в своих предположениях. Несчастный Пабло, сторож, который охранял дом, был мертв. Ему разорвали горло.
Как и трем предыдущим жертвам.
Так что расследование затянулось до утра.
Эн Арройо с интересом осмотрел следы от когтей.
Померил, прикинул, даже коготь изъял.
– Да, это он. Следы совпадают. Повезло, энна, что в комнате вы были.
На Ангелину, которая спала в одной футболке, он смотрел с большим интересом. Как-то никто не сказал Ангелине, что у нее все достоинства обтянуло шикарно, а она и не задумалась. А чего? Все стратегические места прикрыты, на пляже откровеннее ходят. А видели бы вы, как одеваются в спортзалах! Это ж вообще – ух! Порно отдыхает!
– Не повезло, – буркнула Ангелина. – Удрал, гад! Чтоб ему шею свернуть!
– Вы потрясающая женщина, энна! И не боитесь!
– Кого? – даже удивилась Ангелина. – Вот это, что ли?
На мужчину она смотрела даже чуточку удивленно. Видел бы он, чего она на рынке насмотрелась! Какие-растакие ликантропы!
Любой продавец вам такого расскажет – удивитесь, как он еще выжил! После покупателей, которые иногда просто выедают мозг (и ведь не покупают ничего, так ходят), ликантроп – это пустяки, это мелочь. Его же можно прибить!
А покупателя – нельзя. Он денежку приносит!
– Энна, давайте вы мне сейчас все расскажете, я запишу и пойду беседовать со слугами, с остальными жильцами…
Ангелина кивнула.
Рассказывала она все честно, а что мужчина одним глазом поглядывал на ее бюст, а вторым на туго обтянутые джинсами ноги, особенно на то место, в котором они со спиной соединяются, она даже внимания не обратила. Зверюшки рядом нет, спать охота, утро скоро, а она тут рассказывает всякую ерунду.
Надоели!
Эн Арройо, в свою очередь, пребывал в восхищении. Из его практики ликантроп мог испугать кого угодно. И убить практически любого человека. А тут… сидит такая красавица, и даже не думает, что людей сегодня спасла! Если бы проклятый пролез в эту комнату, убил тут энну Монику, а потом пошел по этажу… он бы тут скольких еще положил? Бойня получится!
Что эн и сказал Ангелине.
– Не подумала, – пожала плечами женщина. Грудь у нее при этом так колыхнулась, что эн даже о протоколе забыл ненадолго. – Так получилось, некогда думать было.
– Вы великолепны, энна!
И так это искренне было сказано, что Ангелина даже застеснялась.
– На моем месте так поступил бы каждый, – скромно отозвалась Геля.
– Хорошо, что у вас оказалась эта утварь…
– Да, хорошо.
– А вы часто спите со сковородкой?
Ангелина еще раз, теперь уже целенаправленно, пожала плечами.
– Регулярно. Если под рукой нет скалки или дубинки. Место новое, незнакомое, народ сомнительный, да сами увидите! Поближе положишь – быстрее возьмешь!
Эн подумал – и не стал спорить. Сам-то, небось, тоже с кинжалом не расстается. А такой женщине, конечно, со сковородкой удобнее. Или с дубинкой!
Какая роскошная женщина!
Дознаватель отправился восвояси, а она шлепнулась в кровать, подтянула к себе поближе сковородку – и уснула.
Любого оборотня лучше встречать на свежую голову.
Удар был мощным. Пожалуй, волку такой бы хребет перебил. Но молодой человек в углу даже не дернулся.
– Боги, за что караете? Наградили ж идиотом, – мужчина с хлыстом замахнулся, но не ударил, досадливо отшвырнул его в угол. – Ты должен был всего лишь убить одну бабу! Одну! И принести девчонку! А что ты устроил? Какой-то нищий, кучер, шлюха… тебе заняться было нечем?
– Я полез в окно. А там…
Сломанный ноготь впечатления не произвел.
– Подумаешь – коготь! У тебя еще девятнадцать было! И ты ее не убил?!
– Ты бы посмотрел… это не та спальня была. И не та баба!
– Видел я ее! Тебе – на один клык! Спальня, баба… поискать не мог? Тихо убить, тихо пройти… недоумок!
– Я хотел. Но…
– А шлюха тебе чем не угодила?
– Она мне соврала! И… давно хотелось!
– Убить тебя мало! Мне вот давно хочется!
Ликантроп, понимая, что гроза миновала, вылез из угла и отряхнул шкуру.
– У нас все по плану?
– Да, конечно. Я подумаю, как лучше спланировать… если не получится у меня, в игру вступишь ты. Понял?
– А что получится?
– Да есть кое-какие наметки…
– А та… баба?
– А тебе что?
Глаза мужчины блеснули хищной волчьей желтизной.
– Я ее хочу!
– И сковородку тоже?
Ответом было глухое рычание.
– Ладно-ладно… точно хочешь?
– Да!
– Подумаю… может, получится ее куда заманить! Одну.
– Да!
– Но ты мне за это будешь крепко должен!
Ликантропа это не смущало. Даже если у него что и попросят… только убийство. А убивать ему и самому нравится.
А вот ведьмака много что смущало. Ему еще предстояло перед хозяином отчитываться за провал… тут кнутом можно и не отделаться. Ладно, авось не убьют, сейчас он хозяину необходим. А вот потом… как бы не припомнили.
Тупая скотина!
Ликантропу опять досталось плетью.