Глава 6

– Вот пропасть!

Мужчина лет шестидесяти всматривался в окно кареты.

Ему хотелось побыстрее добраться до столицы, и он приказал кучеру гнать, что есть сил, но коварные сумерки обступили карету, заслонили дорогу… попробуй, погони. Сломает лошадь ногу или карета ось – и будешь ты сидеть на дороге, как дурак.

Мужчина зло посмотрел на супругу.

– Тьфу, дура! Не могла сказать, чтобы мы остались в гостинице на ночь, а поехали с утра.

Женщина привычно смолчала.

За десять лет брака она привыкла, что надо молчать.

Всегда молчать. Везде. По любому поводу.

Дурой ее муж честил и раньше, и пощечинами угощал, исключение делалось только на время ее беременности. И первой, и второй. Но когда ее старший сын умер от укуса змеи, муж стал вовсе невыносим.

Впрочем, оправдывала его женщина тоже привычно.

Он так переживает! Первенец, любимец… тут у любого характер испортится.

Эктор Гайска Ромеро сдвинул брови.

Он тоже привык. И что папа ругается, и что мама молчит. И твердо знал, когда он станет взрослым, он не позволит папе ругаться. Они с Эриком так и договаривались, только вот Эрик умер, а Эктор жив. Значит, ему за двоих и стараться.

А пока он просто нашел мамину руку и крепко сжал, как бы говоря: ты не одна. Я рядом с тобой.

Вступаться за маму сейчас было бесполезно.

На него отец никогда руку не поднимал, а вот маме вдвое доставалось, прямо при сыне.

Гайска продолжал бурчать, а мама незаметно прижимала к себе сына.

Ничего, ради Эктора она все стерпит. Вот такой уж характер у ее мужа, так бывает, другим еще и похуже приходится, зато он ее любит, по-своему, и сыновей любит, вон какие защитные амулеты для них достал, у него такого нет, все им отдал…

Жуткий вой разорвал мглу, заставил лошадей взвиться на дыбы, а кучера завизжать истошным голосом и схватиться за поводья.

Лошади, почуяв ликантропа, рванули так, что за ними было не угнаться и на крыльях. Тут уж плевать им, что и как, главное – удрать.

Гайска в карете ударился об стену и в кои-то веки замолчал.

Зато очнулась его супруга, Анна.

Скромная и тихая, покорная и молчаливая, сейчас она сообразила, кто за ними гонится. И поняла – им не уйти.

Карета, да…

Только вот… минута осталась или две до того, как она сломается, или лошади вырвутся, или они сломают ногу, или…

И ликантроп нападет на ее ребенка.

До Янгари еще часа два. Гайска просто надеялся доехать спокойно и до темноты, но…

Сейчас мужа оправдывать не получалось.

Дурак и скотина. Из-за его упрямства они сейчас все погибнут.

Но не ее сын! Нет!!!

Дорога к столице шла вдоль реки Янгари, но река-то извилистая, а дорога должна быть прямой. Поэтому в какой-то момент дорога отходила от реки, потом опять приближалась… единственный шанс ее сына на жизнь – вода.

По реке его ликантроп не догонит, но до реки еще надо добраться.

– Эктор, ты сейчас делаешь, как я скажу! Бежишь, прыгаешь, плавать ты умеешь, я знаю.

– Да…

– Ты должен добраться до столицы и беги в полицию, расскажи там, что с нами случилось. Понял?

– Мама?

– Я постараюсь дождаться помощи! Но ты должен ее привести, понял? Янгари, полиция!

– Да, мама…

– Дура!!! – взвыл Гайска, который наконец-то нашел причину нападения ликантропа, и это стало последним его словом в семейной жизни.

Анна крепче прижала к себе сына, свернулась так, чтобы закрыть его своим телом – и угадала. Десяти секунд не прошло, как карета подскочила на кочке, ее жутко тряхнуло, ударило – и лошади вырвались, помчались с частью упряжи, полетел на землю визжащий кучер, покатился по ней, не переставая орать, а Гайска крепко треснулся головой – и затих.

Мертв?

Анне было наплевать на мужа, она четко просчитывала, что будет дальше.

Ликантроп догонит их через несколько минут. И до этого…

Она не обращала внимания на боль в нижней части спины. На руку, которая повисла плетью – плевать на все! Сейчас ей был важен только сын.

– Тор, милый, как ты?

– Цел… мама?

– Все хорошо, родной, – Анна уже вылезала из кареты, лежащей на боку, тащила сына за собой. Вой приближался.

Ликантроп все же не мог бегать быстрее лошадей, мышцы-то человеческие, хоть и измененные.

Анна быстро огляделась, кинула взгляд на последние лучи заката…

Есть!

Река от них на север, это туда… первые шаги дались с огромным трудом, а потом вой стал ближе, и она буквально полетела, и сына за собой потащила. Хотя Эктор и так не отставал. Ликантроп торжествующе выл невдалеке, он уже почуял свою добычу. Скорость испуганного мальчишки, скорость раненой женщины… разве она может сравниться с его скоростью? Им не уйти, не уйтииииии, он скоро напьется кроооооовииииии!

Ликантроп отлично знал – никому от него не убежать, и позволил себе чуточку насладиться погоней. Но сначала погнался за кучером.

Слишком сладко тот визжал, и от него так восхитительно пахло страхом! Просто восторг!

Хотя бы чуть-чуть… он вот погоняет эту дичь, а потом и с остальными разберется. Проклятье требовало крови, напиться, омочить клыки, и уже потом он сможет здраво рассуждать. Относительно здраво, не вцепляясь в горло первому же увиденному.

Анна летела к реке.

Что там – километр, может, чуть больше, но для нее, в длинном и неудобном платье, с больной рукой… неважно! Задержалась она только один раз.

Подхватила здоровущую ветку дерева, большую, крепкую… тяжелая! И рука…

От боли в глазах потемнело, но издали послышался предсмертный крик.

Чей?

Кучер?

Гайска?

Неважно… крик был только один. Есть ли у нее время в запасе?

Где эта проклятая река?!

Вот, кажется, что-то блеснуло, в тумане… ДА!!!

Гайска в это время как раз очнулся в карете один – и завизжал так, что даже ликантроп от жертвы отвлекся.

– АННААААА!!! ТЫ ГДЕ, МЕРЗАВКАААА?!

Про ликантропа он как-то забыл, главное-то не эта тварь, а возмутительное поведение супруги, которая где-то шляется, когда мужу и повелителю плохо.

Негодяйка!!!

Анна не отозвалась. Зато облизнулся над порванным горлом кучера ликантроп. Упускать добычу, которая так гадко вопит?

Хммм… ладно, наведается он обратно к карете! Ненадолго, на пару минут!

Когда над каретой, из которой пока еще не мог выбраться возмущенный пуп вселенной (или пупырь на тушке вселенной?), возникла окровавленная волосатая харя, Гайска запоздало понял, что орать было не лучшей идеей. Икнул, подавился своим визгом, заткнулся.

Но было поздно. На его вопли уже откликнулись. С наслаждением.

И на стены кареты, на обивку из багрового шелка, которую Анна считала потрясающе вульгарной, брызнула кровь.

На алом – черная. Но в темноте все равно не заметно.

Вот и берег.

Анна быстро ощупала сына, сняла с шеи свой жетон с именем, надела на него.

– Солнышко мое, родной мой! Полиция, помнишь?

– Да, мама. А ты…

– Я на дерево влезу. Он меня не достанет. Обещаю, я дождусь.

Анна безбожно врала, но сейчас главное, чтобы сын ушел. И чтобы поспешил.

– Ты помнишь, я не умею плавать. Ты должен доплыть и привести помощь, именно ты!

– Мама, я все сделаю.

– Люблю тебя, родной мой.

Снять пояс, сделать две петли, одна на руке Эктора, вторая на ветке… дерево – не тонет! Последний раз обнять, поцеловать – и в реку.

Только брызги полетели в разные стороны.

Анна развернулась – и что есть сил побежала от реки к деревьям.

Она знала, что не успеет. Да и добежит – влезть не сможет, не получится у нее. И залезла бы – это ж ликантроп, а не волк, он ее и на дереве достанет. Но ее сын сейчас плывет по реке, течение там быстрое, и Янгари, столица, расположена в ее дельте, и Эктор обязательно спасется. Догонять его по берегу ликантроп, конечно, может. Но уже не догонит. Каждая выигранная минута – его шанс.

И она даст своему сыну все возможное!

Выиграть ей удалось целых двадцать минут.

Пока ликантроп догнал ее, пока сумел повалить… Анна оказалась единственной из троих, способной на сопротивление. И ударила его в морду острым сучком.

Попала в глаз, жаль только, когти это не остановило. И горло ей перервали в один момент.

Но Анна ушла победительницей. Ее не мучили, не издевались, не играли, как кошка с мышкой, она выиграла время для сына и фактически спасла его. Что еще надо? Выжить? Она на это и так не надеялась.

Ликантроп выл, царапал землю когтями, крутился на месте…

Глаз ему не вырастить заново.

И больно.

И прежде, чем он достаточно пришел в себя, поиздевался над мертвым телом и принялся вынюхивать, куда девался мальчишка, прошло минут двадцать. А когда он добрался до реки – и того больше.

Ему оставалось только выть от гнева и злобы. И жрать.

Этим он и занялся.

До рассвета еще есть время. Глаз не вернуть, конечно, но, если нажраться как следует, хотя бы рана заживет, кровить и болеть не будет, уже дело. А там… может, что и можно придумать!

Эктор ужасно боялся.

И ему было холодно, и за ветку он цеплялся, что есть сил.

Если бы не ветка… он бы точно утонул. А так река несла их вниз по течению, к столице… мальчишка держался изо всех своих невеликих сил.

Он не может утонуть!

Там мама!

Он продержится!!!

И цеплялся. Сводило ноги, стучали зубы… все это было неважно!

Ему просто повезло.

Лето, тепло, вода, как парное молоко… доплыть он смог. И второй раз повезло, когда уже в столице его ветку прибило к одному из причалов. И Эктор смог почти выползти на сушу, где и улегся, приходя в себя.

Но пролежал недолго.

Уже занимался рассвет, так что…

Маленький мужчина встал на ноги и пошел, сам не зная куда.

Ему было нужно в полицию.

Там мама…

Ликантроп?

А об этом пусть взрослые думают. Он с чудовищем справиться так и так не сможет. Но привести людей – да.

Люди ему и встретились через несколько минут. Несколько нищих.

В другой ситуации Эктор мог бы испугаться, дрогнуть… что там! Бегом бы бежал от них, вперед своего визга! И нищие не постеснялись бы придавить и ограбить мальчишку.

Но что-то было сейчас в его глазах. Такое, что дрогнули даже привычные ко всему, прожженные обитатели городского дна. Не расступились, но и агрессии не проявили, дали пройти. Только Эктору надо было еще больше!

– Где полиция? Мне нужно туда, на нас ликантроп напал на дороге, мама меня в реку столкнула… пожалуйста! Покажите! Куда идти?!

Нищие переглянулись. Еще раз поглядели на мокрого, грязного, безумно усталого мальчишку.

– Иди, Монетка, – приказал старший из них. – Доведи мальца и возвращайся.

И показал подчиненному увесистый кулак.

Монетка молча кивнул и захромал по улице, кивнув Эктору.

– Иди за ним. Монетка у нас молчун, но доведет куда надо. А вы чего стоите, песьи морды? Деньги сами себя не заработают!

С этим никто и не спорил.

У каждого когда-то была мама. И… нищие отлично понимали, что случилось с матерью этого мальчишки. И уважали ее поступок.

Спихнула в реку.

И осталась.

И каждый на секунду позавидовал. Бывают ведь матери. Настоящие! Никто не посмел обесценить ее поступок. Они – нищие. Иногда воры, грабители, убийцы, но они еще люди.

– Тварь!

Кнут прошелся по спине ликантропа.

Хищник взвыл, но не кинулся, он уже принял человеческий вид и теперь сидел, съежившись, в углу, понимал, что виноват.

– Твое дело было какое? Всех убить, принести мальчишку! А ты?!

Ликантроп заскулил.

– Говори нормально!

– Ну… я разозлился. Мальчишки не было, а эта стерва…

Вытекший глаз магия не восстановит. Кривой ликантроп, впрочем, не вызывал жалости у его хозяина.

– И что?! Ты его догнать не смог?!

– Следов не было. А когда я сообразил, что его в реку… было поздно.

– В реку? Они утопили сына?

– Нет. Эта дрянь его схватила и убежала к реке. И мальчишка уплыл на чем-то… может, на бревне, не знаю, вроде как что-то тащили.

– И окажется он в Янгари.

– Да.

– Что ж… если я его быстро найду, твое счастье. А если нет… пойдешь опять за девчонкой. Ты понял?

Ликантроп кивнул.

– Я ее притащу.

– Ты уже мальчишку притащил… недоумок!

Плеть опять взметнулась в воздух, но уже так, не слишком сильно.

– А если он утонул? Если его кто-то убьет?!

Ликантроп промолчал.

А что он скажет? Поделом, так ему и надо? Не жалко?

И сказал бы, но за такое от хозяина вдвое больше достанется.

– Я притащу девчонку. Все будет хорошо…

– Посмотрим. Сегодня и пойдешь… или завтра. А я для начала узнаю, что известно о мальчишке.

Когда хозяин вышел из комнаты, ликантроп забился в угол и от души почесался. Блохи – замучили. Этим гадам наплевать, в какой он шкуре, кусаются они одинаково больно.

Про убитых людей, про пропавшего мальчишку, даже про предстоящее задание ликантроп больше не думал. Проклятие чем дальше, тем больше разъедало его мозг, вытесняя абстрактное и оставляя более конкретное, животное. Бессознательное.

Азарт погони.

Страх жертвы.

Вкус крови на языке.

Вот это было ясно и четко, а мораль, нравственность, какие-то терзания, жизненные сложности… это не для проклятого. Да и зачем ему?

За него все решит хозяин.

– Дрянь, – хозяин бросил кнут на стол, изящным жестом поднес руку к виску. – Просто идиот.

Ведьмак, который сидел за столом и неспешно попивал чай с пряником, хмыкнул.

– Откуда там уму взяться? Так что?

– Не знаю, что с мальчишкой, но с девчонкой можно будет попробовать. Когда у нас подходящее время для ритуала?

Ведьмак помолчал пару минут. Хотя так и так все наизусть помнил, ночью разбуди – ответит.

– Кровавая луна уже скоро. Через двенадцать дней.

– Отлично. Нам хватит времени. Готовься.

Ведьмак кивнул.

И не стал говорить, что следующая Кровавая луна будет через полтора года. Вполне возможно, клиент до нее не дотянет. А такую правду тем, кто платит деньги, не озвучивают.

В полицию Ангелина поехала одна. И с утра, еще до завтрака.

Ей надо было посоветоваться с Энтони и поговорить кое о чем. И Монике лучше этого не слышать.

У нее замечательная подруга, умная, добрая, но… есть вещи, с которыми ее рано пока сталкивать. Ангелина себя не выдаст, а вот Моника…

Только вот посоветоваться не удалось.

В полиции все метались словно угорелые, а Энтони в кабинете обнимал какого-то мальчишку, завернутого в одеяло.

– Вот, выпей еще, сынок. Тебе надо сейчас держаться, не болеть…

Ангелина неловко хлопнула дверью.

– Я не ко времени?

Энтони развернулся к ней, и вслед за Энтони развернулся мальчишка.

И Ангелина тут же забыла обо всем.

– Черт!

– Ангелина?

– Это – кто?

Энтони так удивился, что ответил прямо:

– Эн Эктор Гайска Ромеро. На них ночью напал ликантроп.

Ангелина сощурилась.

– Так… неподалеку от города?

– Д-да… сотрудники сейчас выехали на место, а мы тут с Эктором ждем новостей. Сделай еще глоток бульона, сынок, надо, ты весь ледяной.

Эктор кивнул и потянул руку за кружкой.

– Мама будет ругаться, если я заболею.

Тоскливые глаза Энтони сказали Ангелине все возможное. Но…

– Блин!!!

Ей уже было не до возможностей. Потому что на шее мальчишки, на золотистой ленточке, на ленточках… Геля шагнула вперед и опустилась на колени перед мальчиком.

– Скажи, пожалуйста, это мамин жетон и твой? Да?

– Да, энна. А что?

– Ничего, – отмахнулась Ангелина. – Все в порядке. Я заберу на секунду эна Энтони?

– Хорошо.

– А ты допивай бульон и будь умницей.

– Не…

Слушать Энтони никто и не собирался. Ангелина цапнула его за руку.

– Где тут можно поговорить?

Энтони послушно указал на курилку, куда Ангелина и вплыла каравеллой. Трех курильщиков как ветром вынесло, хватило одного взгляда. А Ангелина подтащила дознавателя к окну и встряхнула за плечи. Не сильно, но чувствительно.

Энтони, кстати, был не против, к нему заодно и грудью прижались, и вид такой открывается! Прелесть, что за вид!

Цинично? Но как-то же отвлекаться надо от ужаса, творящегося вокруг, а то с ума сойдешь!

– Ты что – слепой?

– Чего?

– Ты не видишь этого мальчишку?

– Ангелина, ты чего хочешь?

– Идиот! – прошипела Ангелина, окончательно выходя из себя. – Он же копия Хани!!!

Энтони, который уже собирался популярно разъяснить, кто тут идиот, замолчал.

Задумался. И сам выругался в три этажа с чердачком.

– Твою … и …!!!

Эктор действительно был копией Хани, сотворенной в мужском варианте. Те же громадные синие глаза, те же золотисто-рыжие волосы, точнее, золотые с легким проблеском рыжины, крупные кудри, вздернутый нос, четко очерченные губы, линия скул…

Только и того, что мальчишка.

– Сообразил?

– Но как такое может быть?

– А вот это я и сама хотела бы знать. Сестра у Моники вроде одна, она никого не рожала, не тот возраст. Это родственники ее мужа?

– Нет, даже не близко.

– А дети – копии друг друга.

– Надо послать за Моникой, – сообразил Энтони.

– Зачем?

– И за Хани. Это надо внести в протокол, это ж не просто так!

Ангелина потерла лоб. Подумала.

Если все так, как она предполагает, если дети связаны…

– Энтони, это очень серьезно. Скажи, пожалуйста, что сейчас должно быть с мальчиком? Что с ним будут делать? В полиции держать? Или куда-то отвезут?

– Ну… мы сейчас отправили людей на место происшествия. Если там все мертвы…

– А вы это предполагаете?

– Это ликантроп. Живых он не оставляет.

Ангелина подумала, что недоработала. Вот что ей стоило чуточку подождать, а не сбивать тварюгу сразу? Подошел бы поближе, и не было бы сейчас ни проблемы, ни ликантропа.

В следующий раз она такой ошибки не совершит.

– Дальше?

– Мы вызовем людей из приюта и отправим мальчика туда, пока не найдутся родственники.

Ангелина кивнула.

– Энтони, а если он сбежит?

– Как?

– Молча. Сбежит – и все. Тебе что-то будет?

– Взыскание, наверное. А о чем ты?

– О плохом, Энтони, о плохом… Моника этого мальчишку точно не рожала, а похожи они с Хани серьезно. И мужу она не изменяла, это точно. И они не родственники.

– Так…

Про артефакт она промолчала, про него Моника ей сказала по секрету. Но вряд ли таких много. Это ж не конвейерное производство, это дико дорого, Ангелина это понимает! Чтобы с дракона шкуру содрать, серьезно подготовиться надо, это не ужик, это тридцатиметровая бронированная зверюга, и она точно будет против!

– Скажи, у вас есть проверки на родство?

– По крови… но если официально, это долго… ага! Есть у меня одна идея! Но это надо минимум три-четыре дня.

– Вот. Мальчишку отправляем к нам. И мы с Моникой переедем в другое место, чтобы нас не нашли. Потом надо проверить родство Эктора и Хани по крови.

– У тебя есть какие-то догадки.

Ангелина потерла лоб.

– Понимаешь, я сюда и ехала посоветоваться. У нас-то уклад другой, откуда мне знать, что у вас тут, в Янгари творится? Может, у вас так принято?

– Понимаю…

– А раз понимаешь – сейчас я вношу новые данные в задачу. И будут новые выводы. То, о чем я думала, частично подтвердилось, но появились еще вопросы. И ответов пока нет. Только предположения.

– У меня пока и тех нет.

– У меня есть, но мне не хватает данных. И я боюсь, что покушения будут продолжаться.

Дураком Энтони не был. Тряхнуть бы бабу как следует, но ведь не врет же! Правда – поймала концы, а связать их не может, с ним тоже так бывало! Тут не трясти надо, а вести. Чем-то поделиться, что-то узнать, тогда и дорожка появится.

– Ты не боишься? Ты уверена?

– Да. И я хочу знать, кто натравил эту тварь.

– Натравил?

– А ты еще в этом сомневаешься? Ликантропа натравили осознанно, на Монику, на этих… как их?

– Ромеро.

– Вот. На Ромеро. Это все взаимосвязано, просто мы пока не видим ниточек!

Энтони покачал головой.

– Я уже ни в чем не уверен. Понимаю, что-то не то, но не могу собрать мозаику воедино.

– Для этого нужно время. И еще данные.

– Время… где его взять-то?

– Вот. Нам надо его выиграть любой ценой. Взять сейчас передышку, а потом ударить. Но пока мы не знаем, где водится ликантроп и кто его хозяин… нет, лучше не подставляться. Он нанимал бандитов, он прислал эту зверюгу, потом опять человека… кто его знает, какие у него есть козыри? Нельзя приводить детей сюда. И вместе их показывать тоже нельзя!

– Думаю, да.

– Надо тщательно выбрать момент. Ты же понимаешь, если показать Эктора и Хани вместе, это уже будет провокацией. Серьезной. Но сделать это надо не абы-кабы, а все точно, ювелирно и вовремя.

Энтони подумал, да и согласился.

– Ты права. Давай иначе. Сейчас я отправлю мальчишку с тобой… я могу это сделать, у меня власти хватит. Скажем, что он твой родственник, что к тебе ехали в гости, так тоже можно, тогда мальчик едет к тебе, пока не узнаем, что с родителями.

Что-что…

Все. И Ангелина это тоже понимала. Так что головой замотала решительно.

– Нет!

– Нет? – искренне удивился Энтони.

– Мы сейчас с ним поговорим. Потом я выйду из здания одна, подойду к окну… у вас есть такое, из которого можно вылезти незаметно?

– Да.

– Он ко мне вылезет, и мы тихо поедем домой. Не афишируя, кто и куда.

– Думаешь, он согласится?

Ангелина вздохнула.

– Дай нам поговорить пару минут. Если я правильно понимаю ситуацию… ему сейчас угрожает опасность. И Монике. И Хани. Черт побери, как же мне не хватает элементарных знаний! Слушай… вот вопрос. Мужчина, богатый, очень богатый, обязательно эн, с высоким положением и похожий на мальчишку и Хани? Есть у вас какие-то портреты, или может, ты кого-то можешь предположить? Я вашу верхушку не знаю, но уверена, человек должен быть! Если ребенок не похож на мать, то на кого? Окраска у детей совпадает, значит, они оба в отца пошли… но кто отец? Я же вашу знать в лица не узнаю! А ты?

Ответом ей были выпученные глаза Энтони.

– Эммм…

– Так. Давай иначе. Кто у вас по жизни обязан знать всю знать в лицо? Извини за тавтологию.

– Да, конечно…

– Не тяни кота за хвост! Отвечай! Кто у вас может знать всех энов и энн в лицо?

– Журналисты.

– Отлично. Моника хорошо рисует, сегодня она мне сделает портреты детей, ты приедешь, заберешь их – и пойдешь к журналюгам. Узнавать, на кого похожи эти двое.

Энтони только головой покачал. Теперь он с восхищением глядел уже не на бюст, а выше. В глаза, для разнообразия.

Серые, ясные, чистые. Очень красивые глаза, если приглядеться.

– Я… ты не хочешь у нас поработать?

Ангелина только фыркнула. Но пока ни да, ни нет не сказала. Посмотрим, как жизнь повернется, в роли инспектора Лестрейда она себя еще не применяла. Хотя было бы интересно.

– Я хочу, чтобы мои близкие были в безопасности. Пошли разговаривать с мальчишкой.

С детьми Ангелина беседовать не умела. Своих не было, да и будут ли? А чужие… сложные они. Вот и мальчишка, сидит, глазами сверкает недоверчиво.

Ангелина уселась на пол так, чтобы их глаза оказались примерно на одном уровне.

– Эктор, правильно? Меня зовут Ангелина. Ангелина Елизавета Минина.

– Ангелина. Очень приятно, энна. Я – Эктор Гайска Ромеро.

– Будем знакомы. Плохо, что мы познакомились в такой тяжелой и трагичной ситуации. Эктор, я буду говорить прямо. Происходит что-то очень страшное и неправильное. На вас напал ликантроп, а до того он пытался убить нас. Меня, мою подругу и ее дочь.

– Тот же ликантроп?

– Ты его видел?

– Н-нет.

– Тогда я точно не скажу. Но ликантроп – явление редкое, вряд ли их тут пять штук бегает.

С этим Эктор был согласен.

– Почему его до сих пор не поймали?

– Потому что у него есть логово. Убежище. Человек, который его прячет. Богатый человек, Эктор. И не самый простой. Найти его будет сложно, а связать с ликантропом – вдвойне тяжелее. Если допустим хоть один промах – негодяй обязательно отвертится.

Мальчишка кивнул.

– И что?

– Я не знаю, когда найдутся твои родители. Если ты не против, я заберу тебя из полиции – и поживешь какое-то время с нами. Ты согласишься?

– А как меня потом мама отыщет?

Энтони кашлянул.

– Я сообщу им. Когда они найдутся. И… и тебе тоже.

Эктор посмотрел совсем по-взрослому. И что-то такое прочел в глазах Энтони, недоброе, тоскливое. Ссутулился, шмыгнул носом.

– Вы не верите, что мама жива.

Не спрашивал. Просто подвел черту. Он сильно повзрослел за эту ночь.

– Прости. Я пока исхожу из худшего. Ликантроп… ты ушел от него чудом, а такое дважды не повторяется. Я не уверен, что спаслась твоя мама. Если это будет… это почти нереально. В любом случае ждать лучше в гостях, а не в приюте.

В приют и Эктору не хотелось. Что-то подсказывало ему, что домашним детям там несладко приходится.

– Я поеду с вами, энна. А вы, – он посмотрел на Энтони, – вы дадите мне сразу знать? Как только что-то будет известно?

– Обещаю, – кивнул Энтони. – Но тебе придется сделать еще одну вещь.

– Какую?

– Официально я не имею права отпустить тебя с энной, я обязан отправить тебя в приют. Но ты можешь уйти сам, понимаешь?

– А меня выпустят?

– Нет. Я тебе помогу выйти, а Ангелина встретит нас на улице.

Эктор явно засомневался. Не дурак, это хорошо.

Ангелина вздохнула.

– Ты можешь остаться. Только вот я не знаю… может быть и так, что этой ночью ликантроп опять навестит приют. И будет плохо. Узнать, куда тебя отправят, несложно. Отобьешься ли? Или… попав в приют, тварь начнет убивать направо и налево. А там дети…

А вот это мальчишка понял.

– Я согласен. Куда я поеду?

– В дом Эррера, – не моргнула глазом Ангелина.

– Адмирал Эррера? Тот самый? Который победил Черную Акулу?

– Ты о нем слышал? – Ангелина тепло улыбнулась. – Я других не знаю. Альваро Рауль Эррера. Я – его родственница, дальняя.

По жене. Названая сестра, тоже родство считалось когда-то, и ближе кровного.

Восторженные глаза мальчишки говорили сами за себя.

– А он… его можно будет спросить? Он расскажет, как это было?

– Можно, конечно. Когда он вернется, он сейчас в плавании, и помощь требуется его жене и дочке. Это на них нападал ликантроп, и им сейчас очень тяжело.

– Помощь? Какая?

– Самая разная. Без мужской руки в доме сложно, – печально вздохнула Ангелина.

И даже не соврала.

Все ей приходится объяснять, а сковородка-то не казенная!

– Я помогу, если нужно, – Эктор расправил плечи. А что? Маме он сколько помогал? Муж-то не соизволял хозяйством заниматься! Зачем он тогда жену завел? Сам Гайска разве что счета проверял, а все остальное было на Анне. Дом, слуги, кухня… вообще – все. А Эктор постоянно при маме, ну и научился хозяйство вести. Тут увидел, здесь услышал…

– Спасибо.

Дальше все прошло, как по маслу.

Ангелина подошла к окну, Эктор выпрыгнул из окна. Ангелина поймала его – и укутала в куртку, которую одолжил эл Перес.

– Поехали!

А вот потом…

Доехать-то они к Эррера доехали. Но у крыльца стояла карета.

– Это кто еще? – скрипнула зубами Ангелина. – Так, закутайся как следует, я тебя проведу пока в свою комнату, а потом скажу хозяйке дома.

– Энне Эррера?

– Да.

Но стоило хлопнуть двери…

– Энна Ангелина, рад вас видеть!

– Эн Альберто? – Ангелина аж выдохнула.

Слава богу, это не очередная родственная наволочь!

– Эн Рамос! – выдохнул Эктор.

– Да, – кивнул Альберто, глядя на небольшой тючок, – а вы кто, эн?

– Неважно, – Ангелина буквально перехватила Эктора на лету и потащила наверх. – Эн Альберто, берите Монику, Хани и идите в спальню, быстрее!

Альберто пожал плечами и подчинился. Ничего опасного в женских спальнях для него не было. Даже и ничего нового… что ему там покажут, чего он раньше не видел? Не абордаж, не зарежут. Даже не обесчестят – дети не дадут.

А жаль…

– Боги!

Моника поняла сразу, как только увидела Эктора.

Ангелина смотрела, как на лице подруги проступают удивление, шок, осознание…

– Геля это – КАК?!

До адмирала дошло минуты на три позднее, Альберто просто поверить в такое не мог.

– Они с Хани – одно лицо?!

Все же Ангелине удалось показать адмиралу нечто новое в женской спальне.

– Да. Эн Эктор Гайска Ромеро, – Ангелина с намеком коснулась золотого жетона на шее мальчика, и Моника поднесла руку ко рту.

– Боги!!!

– Узнаешь, – кивнула Геля. – Это – неспроста.

– Но этого просто не может быть!

– Может, – Ангелина потерла лицо руками. – Правда… объяснения нам не понравятся.

– А я бы тоже хотел знать, почему она на меня так похожа, – Эктор кивнул в сторону Ханны.

– И почему за вами гоняется один и тот же ликантроп, – согласно кивнула Ангелина.

– И… он тоже?

– Сегодня ночью, на полпути к Янгари, – кивнула Ангелина. – Кто уцелел – не знаю. Но вряд ли тут стада ваших ликантропов бегают.

– И в ваш дом он тоже лез, – пробормотал Альберто, – мне это не нравится. Давайте вы переедете ко мне? Сегодня?

– Мы? – уточнила Ангелина.

– Вы с Моникой и дети.

– Хммм…

– Я не успею собраться, – вздохнула Моника. – И дети, опять же…

– Мне нужно узнать, что с мамой, – твердо сказал Эктор. – Я без нее никуда не поеду!

Альберто скрипнул зубами.

– Ладно. Завтра?

Ангелина хмыкнула.

– Адмирал, а как вы себе это представляете? Как мы сможем уехать, чтобы за нами не увязался весь местный курятник?

Адмирал представлял плохо.

– Но здесь оставаться тоже нельзя! Что вы предлагаете, Ангелина?

– Если в два приема? Сначала, допустим, мы отправим к вам вещи и кота? Это можно отдельно. Потом вместе с вами уедет Эктор. Это послезавтра, да?

– Огонек, – пискнула Ханна. – Он скучать будет!

– Завтра все отправим потихоньку, потом, послезавтра с утра поедете вы, а вечером и мы поедем? Просто выедем – и растворимся. Чтобы местная сволочь ни о чем не догадалась? Или через два дня, если незаметно удрать не получится. Эл Перес в деле, он нас довезет и с нами останется. Он из полиции. Так получится тихо и спокойно. И про маму Эктора узнать успеем, и собраться.

План признала хорошим даже Моника.

– Так и сделаем, – согласился Альберто.

– А до завтра? Вам же только завтра в адмиралтейство?

– Эту ночь я переночую в вашем доме, надеюсь, энна Моника, вы не откажете мне в приюте?

– Нет, конечно. Мы будем рады, эн Альберто.

– Юному эну лучше пока побыть здесь и никому не показываться. Эктор, ты закроешься изнутри и будешь открывать только Ангелине, Монике и мне, – принялся командовать Альберто. – До утра продержимся, а там и поедем.

– А что вас-то привело в столицу? – уточнила Ангелина.

Настала очередь Альберто скрипнуть зубами.

– Адмиралтейство! И это завтра…

– То есть?

Альберто пожал плечами.

– Я должен связаться с Альваро. Вот, через кристалл, который установлен в Адмиралтействе, можно держать связь с флагманом эскадры. Сеанс связи каждый день, в полдень. Все согласовано, все расписано, на завтра я договорился…

– Тем более, нужно не спешить, а уезжать втайне и аккуратно. Сначала вы, потом, за вами, мы, – согласилась Ангелина. – Что теперь делать, если так складываются обстоятельства?

– Что угодно. Хотелось бы, чтобы все были живы и здоровы.

Ангелина пожала плечами.

Вот за всех она отвечать не собиралась, только за присутствующих здесь.

Трава была красной.

И роса была красной.

И песок…

Место преступления было… хорошо, что у полицейских крепкий желудок. И то кое-кого стошнило.

Проклятый ликантроп просто рвал тела в клочья.

Кучер. Гайска. И Анна, ей досталось больше всего. Ее не просто разорвали, но и сожрали часть… радовало одно. Верх остался целым, ликантроп выедал мягкие ткани, так что можно было установить – женщина умерла мгновенно. Не мучилась.

Не то чтобы это сильно утешало, но… лучше, чем вообще ничего.

Конечно, проклятая тварь удрала. Собак пустить по ее следу – бесполезно. Не идут, воют и упираются. А люди… он же бегает с жуткой скоростью. И куда побежит… точно – не к реке, не выносят эти твари текучую воду.

– Бедняга.

Кого уж имел в виду мужчина… мальчишку или его мать?

– Дадим знать дознавателю, пусть пацану скажет. Сиротой остаться, да в таком возрасте…

– Мать его молодец. Папаша сразу видно, зад не поднял, не то что сражаться. И кучер не лучше, одно слово, что мужчины. А мать… у нее в руке до сих пор сучок острый. И кровь на нем. Вот, кстати! Надо сохранить!

– Ранила, что ли, эту сволочь?

– Похоже. Надо собаке дать обнюхать. Если шарахнется, тогда точно.

Мужчины старательно разговаривали о деле, чтобы не упоминать о другом.

Вот как, глядя в глаза отважному мальчишке, сказать, что его мать умерла? Что она до последнего его спасала, вряд ли после раны ликантропу было дело до преследования.

Что она любила своего ребенка больше жизни…

Всем все понятно.

Но – язык не поворачивается.

– Что за кристаллы?

Моника потерла лоб.

– Прости, я забыла, что ты не в курсе. Сама понимаешь, связь очень нужна, и когда пираты, и когда разные ситуации… Вот, синие драконы как-то так умеют заговаривать драгоценные камни, они берут крупные сапфиры, другие не подходят, делят камень на несколько частей и как-то обрабатывают. Так, что если коснуться золотой иглой каждого из камней, можно разговаривать друг с другом. Стоит это безумных денег, драконы продают их крайне неохотно, но в Адмиралтействе есть несколько штук. Есть и второй вариант, можно заговорить две медяшки, и через них тоже можно переговариваться. Но тут есть ограничение, чтобы так переговариваться, ты сам должен быть магом или драконом. И расстояние должно быть небольшим, даже внутри Янгари такая связь не везде дотянется, город большой. Для армии и флота такое не подходит, мне Альваро объяснил. Это такая местная связь. А через сапфиры – кто угодно, хоть двое крестьян и на любом расстоянии.

Ангелина подумала, что сотовые явно дешевле. Но – тут мир магии, не ей лезть со своими замечаниями. Пока ничего не знаешь, сиди и учись.

– А в частном владении такое есть?

– Что ты! – Моника даже рассмеялась. – Это не только дорого, драконы еще отказываются торговать обработанными сапфирами частным образом, это монополия лишь одного клана, и это сложно… эксклюзив. Они торгуют только с королями.

– Понятно. Что ж, это уже легче.

– Жаль, конечно, мне бы хотелось поговорить с Альваро в любой момент, но не получается. Альберто тоже адмирал, он может получить разрешение на связь. И… камни еще и разряжаются. Пары сапфиров хватает на тысячу сеансов, потом приходится покупать новые, а старые просто рассыпаются в пыль.

Ангелина задумчиво кивнула.

Может, драконы каким-то образом заставляют камни и металлы вступать в резонанс? Звучать в резонанс? И для камней это тоже сложно?

– Хорошо, что можно вот так связаться. Сейчас как раз тот случай, когда НАДО.

– Геля… как ты думаешь, почему тот мальчик похож на Хани?

– Я пока не думаю. Моника, у меня слишком мало данных. У меня есть предположения, но они неприятные и гадкие.

– Очень?

– Отвратительные. Скажи пожалуйста, что ты можешь вспомнить про своего первого мужа? О нем ведь слухи ходили? Какой он был в молодости?

– Не слишком хороший. Гуляка, бабник, игрок, пьяница, любитель заморской травы, да и вообще не слишком порядочный человек. К старости он промотался, но видимо, не окончательно.

Ангелина кивнула.

Косвенно это подтверждало ее версию. И ничего хорошего не сулило ни Монике, ни детям. Но мы еще поборемся.

Альберто понимал, что может серьезно нарваться на королевский гнев, и осознанно шел на риск.

По-хорошему, сначала надо было получить аудиенцию у короля, все объяснить его величеству, получить разрешение на связь, на отзыв эскадры с патрулирования… это по-хорошему.

Альберто собирался сначала, своей властью адмирала, связаться с другом, а уж потом все объяснить королю. И пусть хоть разжалуют, хоть что с ним делают!

Альваро – его друг.

Случись что с Моникой… да уже что-то происходит, и он обязан знать. Иначе никогда не простит. И узнать обо всем как можно скорее.

Сделав все по своему разумению, Альберто выиграет для друга несколько дней и ему кажется, это надо! Необходимо! Моряков без чутья не бывает, и сейчас чутье поет, кричит, Альваро нужен здесь, происходит что-то очень плохое.

А королю Альберто объяснит, его величество не самодур и не сволочь, конечно, прогневается, может, и накажет, но поймет. Свою семью король любит.

Семью да…

Что же за тайна скрывается в прошлом Моники? Почему так похожи двое детей? Что происходит?

У Альберто не было ответа. А знать надо, ему кажется, что это ответ на многие, очень многие вопросы. Хорошо, что Ангелина обратила внимание, хорошо, что поняла…

Ангелина.

Имя звучало, как песня. Ан-ге-ли-на…

Альберто вспомнил расправленные плечи, красивые формы, вспомнил серые упрямые глаза, жест, которым женщина отбросила назад короткие каштановые волосы… интересно, если она их отрастит? Ей бы пошло!

Она и так красивая, но с длинными волосами будет более женственно. Хотя ей и сейчас хорошо.

Странная женщина. Умная, яркая, но словно… чужая. Хотя полудраконы – они все со своей чешуинкой. У каждого свое, не одно, так другое.

Неважно!

Главное, только благодаря ей выжили Моника и Ханна. А значит, и Альваро.

Безоговорочно Альберто пока доверять поостерегся бы, но… надо отдать должное. Красивая, неглупая, порядочная, преданная своим друзьям…

Уже этого достаточно, чтобы внимательно приглядеться к женщине. Нет-нет, о любви пока речь не шла, что ж адмирал – хуже кобеля на улице? Собаки – и то бегают, ухаживают, косточки приносят. И он не кинется с объятиями на первую же привлекательную бабу.

Но приглядеться определенно стоит.

Редкая женщина. Интересная.

Энтони шел в дом Эррера, как на каторгу. Даже и говорить ничего не потребовалось. Моника вошла в гостиную, все поняла – и опустила голову.

– Никто не выжил?

– Да. Вы можете позвать мальчика?

– Я провожу вас к нему, – предложила Моника.

Ангелина и Хани были в кабинете, а Эктор сейчас спал в хозяйской спальне. Туда Ангелина быстро отучила всех заходить. Так, пару раз сковородкой на шум запустила – и нет вопросов. И заходов тоже.

Моника поскреблась в дверь и вошла первой.

– Энна… вы побудете с нами?

Моника кивнула.

Мальчика было отчаянно, безумно жаль! До истерики, до крика, до визга! Вот так, в один момент все потерять, и ты сирота, и как еще дальше жить?

Моника уже узнала от Ангелины, что других родных у мальчика нет. Мать – тоже сирота, у нее никого не было, кроме тетки, которая умерла несколько лет назад.

Отец – единственный ребенок в семье, вроде как была у него первая жена, но где ее сейчас искать – и боги не ведают. Вроде есть у него какие-то родственники в третьем колене, но Эктор их и не видел ни разу. Да им вряд ли опеку и отдадут.

Братьев – сестер нет, никого нет, был старший брат, но умер, друзья у Гайски не задерживались, а Анна была слишком тихой и скромной. И ни с кем не дружила.

К кому они ехали в столицу?

Куда? Зачем?

Пока ответа не было. Бумаг не обнаружено, а опрос свидетелей, знакомых… это надолго.

– Побуду. Вы потом повидаетесь с Ангелиной?

– Да. А где она?

– Они с Альберто в кабинете.

Энтони нахмурился.

Что еще за Альберто? Не знал он ни про какого Альберто. Но вопрос задать не успел, потому что мальчик проснулся.

– Эн…

Энтони просто стоял и смотрел. И молчал.

И Эктор вдруг все понял, вскрикнул, словно раненый зверь.

– МАМА?!

И что было ему ответить?

– Она тебя до последнего защищала. Даже ранила эту тварь. Она ушла, как герой.

Только вот не поможет это ничему, и мальчишка уже зарылся лицом в подушку, чтобы не слышали крика, который рвался совершенно непроизвольно… Моника и не думала, просто упала рядом с ним на кровать, притянула к себе.

– Плачь, маленький. Плачь… ты не один, я рядом с тобой.

И что мог сделать Энтони?

Только выйти.

И порадоваться, что не ему пришлось утешать мальчишку. Тяжело это… легче, кажется, ликантропа поймать. И шкуру с него снять!

В кабинете было тихо и спокойно.

Ханна играла с котенком на ковре у громадного стола, роскошного, черного дерева, с золотой инкрустацией… Энтони даже не позавидовал. Такой стол – как его жалованье за пять лет, а то и побольше. Драконья работа, сразу видно. Стол, несколько стульев, ковер шоколадного цвета с длинным ворсом, Ханна, которая раскладывает своих кукол, кот, который трогает их лапкой, Ангелина в кресле, напротив нее… а-а, ЭТОТ Альберто?

Тогда можно не беспокоиться.

Адмирал Рамос – один из самых завидных холостяков столицы, но жениться он не собирается ни на ком. Говорят, в юности обжегся, теперь с бабами только за деньги. Так честнее, чем платить за красивые слова о любви, которой нет.

А о чем это они говорят?

А, о русалах?

Это всем интересно, но русалы не так, чтобы очень часто живут среди людей. На то должны быть серьезные причины.

И полурусалы существуют… это одна из причин, по которой русалы держатся от людей на определенном расстоянии.

Ангелина внимательно слушала. Энтони кашлянул – и все трое повернулись к нему.

Ангелине тоже не надо было объяснять. Она встала с кресла.

– Эн Альберто, вы простите меня? Мы ненадолго.

– Конечно, энна. А меня пока развлечет Хани, да, любовь моя?

– Конечно. Я тебе даже дам Незабудку, она у меня самая красивая кукла, – Ханна встала с ковра и направилась осчастливливать адмирала. А Ангелина потащила Энтони прочь из дома. В сад, на открытое пространство, достаточно далеко от дома.

– Тут не подслушают. У Эктора… все?

– Да. Его мать не выжила.

Ангелина произнесла пару слов. Энтони сделал вид, что не заметил, как энна матерится. Он и сам бы, но неприлично, наверное. А хочется!

– Доберусь я до этой хвостатой мохнатой … и …! Шкуру спущу!

– Надеюсь, обойдется без вас. Спускать шкуры с тварей должны мужчины.

Ангелина пожала плечами.

Не то чтобы она претендовала на первенство, тут главное не процесс или участие, а результат. Пусть хоть кто прибьет эту тварь, она только поблагодарит героя!

– Кто успеет, того и шкура.

– Как скажете. И хочу вас обрадовать, Ангелина, я договорился. Завтра мы идем на прием к дракону.

– В смысле?

– Вы и я. Вы все равно участвуете в этом деле, оно вас касается, и вы явно видите больше меня.

Ангелина фыркнула.

– А вот подлизываться не надо.

– Да я и не это, – растерялся Энтони. – Просто вы как-то иначе на вещи смотрите. Я же на обоих детей глядел, а сходства не увидел. А вот сейчас на Хани посмотрел – копия Эктора, вот как есть одно лицо, одни глаза.

– Копия, – задумчиво протянула Ангелина. – Нам срочно, как можно быстрее надо проверить родство малышей по крови.

– Вы подозреваете, что детей подменили?

– Нет. Что у них один отец.

Энтони потер лоб.

– Не понимаю.

– Не надо, – отмахнулась Ангелина. – Мне нужен просто тест на родство, его можно сделать?

– Нужна кровь детей, драконы с этим легко справляются.

– Кровь? Нацедить в пробирку?

– Нет. По паре капель на платок. Этого достаточно. Как раз завтра и поговорим с драконом, я сегодня успел к нему забежать, в посольство. У нас тут в столице, проездом, драк Истанар. Эддар Истанар!

– Мне это о чем-то должно говорить? – не поняла Ангелина.

– Сейчас он номинальный глава Алых драконов, у них недавно были свои проблемы, но вот… с другим драконом, может, и не удалось бы договориться. Но драк Истанар безумно любопытен.

– И чем вы его заинтриговали?

– Вами, – честно сознался Энтони. – Пообещал, что вы ему покажете сковородку, драконы без ума от металлов и сплавов.

Ангелина рассмеялась.

– Так и написали?

– Почти… про новый образец.

– Покажу, конечно. Можем начать со сковородки, а потом предъявим дракону образцы крови, послушаем, что он скажет, и будем решать, что и как делать дальше.

– Но предположения у вас есть?

– Да. И паршивые. Энтони, давайте завтра навестим драконов, а потом уже подумаем дальше. Потому что я… черт побери! Мне не нравится то, о чем я думаю!

– Поделитесь?

– Завтра.

Энтони развел руками – и покорился.

Моника гладила мальчишку по голове.

Эктор рыдал так, что сердце разрывалось от боли. И она тоже плакала рядом с ним. Она понимала, случись что – поступила бы так же. Бежала бы, защищалась, без сомнений отдала и кровь до капельки, и жизнь, и любые мучения приняла бы, до последней минуты защищая Ханну.

Она знала, она бы не пожалела о своем решении, и та, неизвестная ей Анна, тоже не жалела. Но как объяснить это мальчику? Какие слова найти?

Для любящей матери ее ребенок превыше всего на свете, Анна знала, что сын спасется, и больше ее ничего не волновало. Это было самым главным.

И Моника обнимала мальчика, и гладила, и давала слово не бросать его. Ну Альваро же поймет, правда? Должен понять! Он умный, он настоящий, он самый-самый лучший… неужели он не оценит поступок Анны и заставит отдать ребенка в приют?

Прошло немало времени, пока Эктор перестал рыдать, пока пошли холодные сухие всхлипывания, Моника завернула его в одеяло и перетянула к себе на колени.

Она молчала.

А что скажешь в такой ситуации?

Просто греть мальчишку. Обнимать, и греть, и побыть рядом с ним… хорошо хоть можно не волноваться за Хани. Рядом с ней Ангелина.

Наконец мальчишка уснул, и Моника осторожно переложила его на кровать. Сама прилегла рядом.

Вот не сойти ей с этого места, у мальчишки будут кошмары. Придется поспать с ним какое-то время, но Хани… оставлять дочку одну тоже не вариант. Ничего, Геля зайдет, и Моника с ней обязательно поговорит. Пусть она пока поспит с Ханной, она же сможет?

И согласится.

Моника уже уверенно зачислила Ангелину в сестры, и верила – Геля не откажет. Она тоже понимает все правильно. Хорошая у нее семья, вот!

В стену полетела здоровущая ваза. Ударилась, рассыпалась на осколки. Хорошо еще, стояла она в качестве декора, так что обои не пострадали. Только Райан пожалел, но хозяину не было дела до его тонких чувств и хорошего вкуса. В мужчине клокотало бешенство.

– Как – неизвестно?

А так!

Где мальчишка, никто не знал. Сбежал, щенок паршивый! Через окно, или как еще, но сбежал. И найти его не представлялось возможным. Столица большая…

Найдется, конечно, куда он денется, но потом, а мужчине надо сейчас!

Скорее!

Времени уже почти не осталось!!!

Значит, у него остается только один вариант. Что ж…

– Молча, – огрызнулся он. – Райан, пошли Дарри к Эррера. Сегодня же.

Райан мотнул головой.

– Не могу, эн.

– Почему?

Что мешает выполнить приказание хозяина?

– У Эррера сегодня гость. Адмирал Рамос.

Эн выругался.

– Вот еще принесло его на наши головы!

– Он вроде в Адмиралтейство приехал, и завтра-послезавтра уедет. Как раз еще время останется.

Слова разума эн понимал. Действительно, если рядом с Рамосом такое произойдет… этот молчать не будет. Поднимется шум, гам… нет, не стоит рисковать. И расследовать будут намного тщательнее.

Такое ему ни к чему.

Пару дней подождать еще можно.

– Хорошо. Ты следишь за домом?

– Приглядываю, – кивнул Райан, который раньше доплачивал помощнице повара (да-да, той самой Ани, ныне покойной) а сейчас пока еще не нашел нового информатора, да и к чему?

Если и так все видно?

Кареты-то ездят!

Пару монет уличным мальчишкам, и они тебе все расскажут. И кто, и куда, и когда.

Да и чего ему еще кого-то вербовать, деньги тратить? Лучше их при себе оставить, скоро им осведомители у Эррера и не понадобятся. А вот ему деньги пригодятся всегда.

– Вот и приглядывай. Сам понимаешь…

Райан все понимал. И то, о чем не надо говорить вслух – тоже. Поэтому он просто поклонился.

– Все будет сделано, хозяин.

А уж кто и что думал…

– Геля, ты сможешь поспать с Хани?

– Да, конечно. Ты сегодня будешь спать рядом с мальчиком?

– Да.

– Вот бедолага. У меня хоть и паршивые, но были родители. А у него – никого. И куда ему теперь, в приют? Его там просто порвут, и есть за что, и эн, и домашний мальчик, и возраст у него такой… сам не отобьется. Я-то могла всех построить, от меня местное хулиганье шарахалось, икало и крестилось, а вот он… нет, не сможет.

Моника вздохнула. Осторожно погладила светловолосую голову.

– Я подумала уже об этом. Я поговорю с Альваро. Я надеюсь, он разрешит Эктору остаться с нами… все же они с Хани родные. Наверное…

Ангелина задумчиво кивнула.

– Смотря, что захочет сам ребенок. И родные ли они.

– Они так похожи!

Ангелина задумчиво пожала плечами.

– Завтра поговорю с драконом, посмотрим. Обеспечишь по капле крови от каждого малыша?

– Да, конечно.

– Интересно, раньше у Хани кровь не брали? У нас-то для ДНК-теста палочкой во рту повозить нужно, или… ладно, неважно. Родство установить можно, при желании. Для этого даже никого извещать не надо, бери и договаривайся с лекарями, и делай все втайне.

Моника вздохнула.

– Даже если и что-то… ты же понимаешь, это ребенок. И бегает она, и коленки разбивает, и кровь носом у нее пару раз шла, это нормально. А я за всеми салфетками не следила, к чему? Порчу не наведут – и ладно. Могли и тут установить, это несложно.

– Ты же не знала.

– Вот именно. Геля, мне страшно! Это что-то… и я не знаю, ни откуда оно взялось, ни как с этим бороться.

Ангелина фыркнула.

– Сковородкой. Поверь, она отлично снимает большинство проблем.

Моника вспомнила Хуана и тоже фыркнула.

– Это точно. Но со сковородкой должна быть ты. Вдвоем вы любые проблемы разметаете в стороны.

– Ангел со сковородкой. А что, и неплохо, – пожала плечами Ангелина. – Будем карать.

А уже ночью, гладя по голове доверчиво уснувшую рядом Хани, Ангелина подумала, что может, в этом мире она и замуж рано или поздно выйдет? Кто знает?

Дома она не смогла бы… ладно, сама бы не захотела. И некогда, все время работа. И страшновато было – как Пашку вспомнит, так и будет думать, что с ней из-за квартиры, из-за бизнеса, и за детей было страшно, случись с ней что, на кого она малышей оставит?

А тут… конечно, и тут улицы медом не намазаны, и кисельные реки не текут. Но здесь она уже не одна. Если Моника чужого ребенка не бросила, может, и ее детей не оставит?

Правда, для этого надо разобраться с проблемами, и выяснить, какая гадина им жить мешает.

Ангелина обязательно выяснит. И хвост гадине оторвет. По самые уши.

Хуан злобно напивался в компании с эном Видаль. Старшим, понятно. Младший куда-то делся, да и какая разница? Хуан и Хосе и так отлично друг друга понимали.

Хосе жаловался на печальное безденежье, жену-гадюку и зятя, который вот совершенно не желает оказать помощь тестю.

Хуан жаловался на баб, которые не ценят его тонкой души. На Монику тоже, но собеседник был уже в таком градусе, что ему было неважно.

Понятно бабы – вредные. И непонимающие!

А ты – отличный мужик! То есть эн… и обязательно найдешь нужную, которая тебя обценит! Обесценит… или как там вообще?

Ту самую, которая поймет и денег даст! Или просто даст. Нет, не сковородкой.

Короче – наливай!