Глава 6.9

В плане, представленном на суд Розы и Кардамон, от прежнего предложения девушек была только суть.

Мысленно смирившись с тем, что в новом образе для собственной же безопасности придется провести какое-то время, Ангелика даже отдала должное идее ушлой подруги о заработке на сложившейся ситуации. Отредактировала в нем лишь частности - а именно свою мужественную неприкосновенность, а также возможность единоличного права вето на неугодные ей заказы.

Пожалуй, в самой идее о том, чтобы привнести в жизнь Маноры хоть немного справедливости, для нее было даже больше удовольствия, чем в звонких монетах, которые обещали эти добрые дела… Ну, а как позже любила говаривать Кардамон: “Если бы за все добрые дела платили - я была бы самой богатой добрячкой на свете! Но, как ты видишь я все еще бедная и злая. Поэтому марш работать, лентяйка!”

Быть может не сразу, но очень скоро, Ангелика стала воспринимать ворчание вздорной Розиной экономки с юмором. Все же дела спорились, а придуманный ею заковыристый план начал очень быстро приносить свои звонкие блестящие плоды. Да еще какие!

За каких-то пару месяцев все долги Розы по старым займам на жизнь были выплачены, а ее старый особняк ощетинился новым крепким забором, за который ищейкам нанятым пронырливым Флеви было никак не проникнуть, и строительными лесами, на которых без выходных кипела работа. Ну, и конечно же сама хозяйка дома не упустила возможности приодеться, отчего похорошела еще больше прежнего… хотя, казалось бы куда уж еще!

А вот Кардамон, почувствовав приятную тяжесть хлынувшего ей в руки потока золотых, совсем не изменилась. Вот только как-то разом позабыла обо всех своих планах стать красавицей, обучиться этикету и заделаться светской дамой. Впрочем, кому-кому, а Ангелике с самого начала было ясно что все эти благие устремления базировались у нее исключительно на жажде обогащения. Ну, а если деларии и так водопадом сыплются тебе в карман, то зачем усердствовать больше?

В самом начале, когда люди въедливой гончей - Батэда - даже не пытаясь скрываться, следили за каждым шагом жителей особняка Розы, а Кардамон только начала подыскивать им подходящих клиентов, Ангелика почти разочаровалась в их плане. Размышляя о своем будущем и том, что оно невозможно без справедливого отмщения всем ее врагам, она даже стала размышлять о том, не податься ли ей в гвардейцы Дэ Арнэ… Ведь, пусть и не сразу, именно так она смогла бы стать ближе к врагу и дождаться удачного момента чтобы покончить со всеми ними сразу.

Но первое же “дело” на которое наняли их с Розой и Кардамон банду, раз и навсегда отбило даже малейшее желание действовать в том направлении.

Потому что, как оказалось, лучше вымазаться в свином навозе, чем надеть на себя черный гвардейский камзол! Ах, если бы она раньше знала о том, на какие зверства способны те, кто от имени короля творят бесчинства в Ватундрии и ее столице Маноре!

Услышав о неком защитнике, готовом за определенную сумму на любые, даже незаконные дела во имя чести заплатившей ему дамы, к Кардамон обратилась зажиточная престарелая горожанка. Ее дело носило крайне деликатный характер и как раз требовало… скажем так, нестандартного решения.

Дело в том, что брат той уважаемой дамы был так беспечен в выборе заемщиков, что выбрал в качестве одного из них самого графа Дэ Арнэ. А тот, узнав о бедственном положении бедняги, по совместительству являвшегося владельцем одной из самых прославленных в Ватундрии винокурен, решил скупить все прочие его долговые расписки и лично явиться в тому с беспрецедентным предложением. Покинуть его, графа Дэ Арнэ, новую собственность забрав жалкую треть от справедливой цены. И при том немедленно!

Бедняга-владелец винокурни к несчастью оказался еще и представителем очень древнего Ватундрийского рода. И, возмущенный наглостью прибывшего к нему кредитора, вооружившись одной только гордостью своих предков, имел глупость показать графу дулю. Да еще и сказать при том, что уж лучше он за так отдаст все владения своему родовитому соседу, с которым не в ладах еще с детских лет, чем позволит безродному псу, вроде Дэ Арнэ наложить грязную лапу на историческое достояние его славной родины!

Безусловно, такой ответ графа не устроил. Тем не менее тот предпочел с достоинством удалиться, не сказав владельцу винокурни больше ни слова. А тот, будучи, скажем так, простоватого ума человеком, счёл это за капитуляцию врага. И даже устроил по такому случаю праздник… обернувшийся настоящим побоищем.

Под покровом ночи в дом мужчины пробрались гвардейцы Дэ Арнэ, которые без труда расправились со всеми мужчинами, вышедшими на защиту владельца винокурни и своих домов. Виноградники и окружившие их деревеньки винокуренных рабочих горели ещё неделю. Родовитого упрямца жестоко убили и на собственных же потроха вывесили на воротах его поместья, а королю все это подали, как истребление пособников заграничных шпионов. Якобы бедняга-винокур готовил заговор для свержения короля и передачи короны в пользу его племянника - по совместительству принца соседнего королевства. Что для его величества, как всем известно, с самого восшествия на трон было болезненной темой. В чем в чем, а в коварстве графу Дэ Арнэ было не отказать! Ведь он заранее рассчитал, что пока дипломаты обоих королевств будут старательно отмахиваться от взаимных обвинений и усмирять не готовых к войне, но жаждущих крови друг-друга королей, никто и разбираться не станет, был ли винокур врагом короны. А что до желанных графом виноградников - говорят, на пепелище зреет самый лучший урожай…

Но все то - было делом минувших дней. Даму же интересовало будущее ее так быстро и внезапно увядшего рода. А заключалось оно в трёх дочерях винокура, которые точно были живы, но волей графа попали в наверно самое жуткое место из возможных - застенки его родовой крепости.

Стоит ли говорить какую бурю эмоций испытала Ангелина, выслушав рассказ их первой заказчицы? И разумеется, хмурый Ангельд, все то время с суровым лицом слушавший ее печальную исповедь, тут же ответил "да". И даже бровью не повел, когда вспотевшая, как мышь Кардамон, начала ужом вертеться на сковородке, пытаясь отменить поспешное решение своего компаньона. А потом ещё очень долго, громко и витиевато ругалась на то, какой дурой была, когда позволила себя во все это втянуть! Разумеется, упрямо отрицая тот факт, что все это - изначально ее авантюрная идея.

Ангелика выполнила этот заказ ловкостью, а не силой. Тщательно продумав план, освободила девушек так, что их пропажу заметили лишь к утру следующего дня. А о том как именно такое могло случиться, не узнали и вовсе.

Видеть тех девушек, измождённый, убитых горем и сломленных издевательствами, на которые не скупились бравые гвардейцы графа, было больше чем тяжело. Ведь в них, она видела себя… но избавить их от мучений и хоть немного восстановить справедливость, было так же приятно, как избавиться от изъеденного гнилью зуба, болью отравившего не одну неделю жизни!

Именно тогда Ангелика поняла, что действительно делает правое дело. И очень скоро таких дел стало куда больше! А имя таинственного пирата, некоего Ангельда Чёрного, прозванного Демоном Недремлющего Моря за неуловимость и едва ли не божественную всемогущность, начало превращаться в легенду.

И у создательниц хитроумного плана появилась новая проблема - такая известность начала привлекать не только новых клиентов, но и ненужное внимание тех, кому девушки своими добрыми делами перешли дорогу.

Неожиданно выход из этой проблемы придумала Роза. Она предложила не сопротивляться известности, а приумножить ее так, чтобы Ангельд Чёрный стал больше похожим на вымысел, чем на действительно существующего человека. С этой целью немало делариев было уплачено голодным до заработка и охотчим до творчества Манорским поэтам, музыкантам и актерам. И вот, очень скоро о лихом пирате с Кардарских островов, Демоне Недремлющего Моря, узнали все, даже далеко за пределами Ватундрии! Люди из уст в уста передавали о его невероятных приключениях - в них Ангельд соблазнял королев, грабил нечистых на руку торговцев, освобождал пленников вероломных вельмож и даже водил дружбу с эльфийской королевой!

Однако, о том как выглядел тот самый Ангельд, порой не знали даже те, кто платил ему за решение деликатных проблем. Тем более, что иногда вместо статного темноволосого мужчины такие проблемы решала девушка… а порой и не одна.

И так, быть может, могло бы продолжаться очень долго, если бы одной промозглой темной и очень дождливой ночью, в дверь особняка Розы, не постучали.

В дверь, располагавшуюся с потайного черного хода.