1. Я получаю наставника

Тот день, когда меня прилюдно назвали магом-некромантом, да не мои призрачные друзья, а вполне живые люди, длился и длился. Мне не разрешили вернуться на урок рукоделия. Мария Владимировна велела всем идти по делам, а мне — остаться.

— Итак, Ангелина Голохвостова, маг-некромант. И как так сталось, что маг оказался в этом воспитательном доме? — спросила она меня первым делом.

— Вы хотите знать, как это произошло? Мой дед так решил. И его ближний человек привёз меня сюда.

— Почему же твой дед не позвал к тебе учителя, — вздыхает она.

— У меня был учитель, обычных наук, мы учились с двоюродной сестрой, — пожимаю плечами.

— Магу нужно изучать и обычные науки, и магические, — строго говорит дама.

Она в тёмно-вишнёвом платье, юбка спереди прямая, а сзади в фигурных складках, и складки эти перехвачены хлястиком с резной костяной пуговицей. Спереди у ворота брошь с камеей. Волосы не просто убраны в узел, как у наших воспитательниц, но в хитрую причёску. Волосы тёмные, глаза тёмные, кожа светлая.

— А вы… тоже маг-некромант?

— Нет, я стихийник. Меня учили дома, потому что обученный маг — это ценность. Государь император велел искать, регистрировать и обучать всех магов, чтобы они потом приносили пользу отечеству.

— И вы… тоже приносите пользу отечеству? Прямо здесь, в Сибирске? — говорю недоверчиво.

— Стараюсь, — вздыхает она с улыбкой. — Я замужем, и супруга моего, надворного советника Ремизова, перевели по службе в магическую управу Сибирской губернии. И я нашла здесь себе дело в благотворительном комитете. Кроме общих проверок, я, как единственный в комитете маг, ещё и смотрю — есть ли магически одарённые дети. И я рада, что увидела тебя, Ангелина.

Молодец, запомнила, бонус тебе. Я, честно говоря, пока ещё не готова доверять этой даме. Наверное это от того, что для приютских воспитанников все взрослые — естественные враги. Они только и думают, как запретить делать то, что хорошо и нравится, и заставить делать какую-нибудь ерунду. Или не ерунду, а нужные вещи, вроде работы по дому и по кухне, но все ж равно!

— О тебе говорят, что ты организуешь других детей на совместные игры и что ты против соперничества, — она внимательно смотрит на меня.

— Я против травли. Когда толпой на одного. Когда бьют слабых. Когда травят новеньких, которые ещё не успели ничего понять, как здесь всё устроено. А соперничество в игре, где можно что-то получить, используя свои умения и дружескую помощь — это правильно.

— Это твой покойный отец так тебя научил? — она смотрит с интересом.

— Он был против притеснения одних людей другими, — пожимаю плечами.

В записках Платона Петровича нет ничего о его политических взглядах, ни слова. Думаю, такое и хранить нельзя, можно схлопотать что-нибудь посерьёзнее порки и отсидки в чулане. В его тетрадках — заметки о природе, погоде, животных, людях Сибирского края. Это намного интереснее политики, как по мне. Политика тоже важна, конечно, но если ею заниматься нельзя, то нужно изучать всё, что есть вокруг. И учить детей.

Что-то такое я и говорю Марии Владимировне.

— Маги должны приглядывать за теми, у кого нет способностей, и кто не может защитить себя сам. Твой отец хоть и не был магом, но вырос-то в магической семье. Поэтому и научил тебя так, думаю.

Что, здешние маги — прогрессоры, идеалисты, сторонники справедливого общества и что там может быть ещё? Отчего я сомневаюсь? Но не готова озвучивать свои сомнения, поэтому просто пожимаю плечами. Я же подросток. По определению колючий и недоверчивый.

— И что мне-то теперь делать? Идти в магическую школу? А такая вообще есть?

— Есть, в столице. Туда берут тех, кому уже есть двенадцать лет, и кто показывает устойчивую магическую силу.

— Нужно в столицу? — было бы неплохо, да?

— Если кто-то, кому можно будет тебя доверить, отправится в столицу, я непременно позабочусь об этом. Но путь до столицы долог, несколько тысяч вёрст. Быстро не решим. Поэтому я поищу тебе наставника здесь, в Сибирске, думаю, пара-тройка некромантов должна быть. Есть такие и в управе, да и просто так, думаю, тоже есть.

— Некромантов учат некроманты?

— Некроманты не такие, как все прочие маги, поэтому и учат их отдельно. Что-то общее, конечно, есть, и силой все мы пользуемся, думаю, сходным образом, но сила у тебя совсем другая. Поэтому я сегодня же узнаю, как в губернском городе Сибирске с некромантами.

— И у меня будут занятия с некромантом? — нужно же понимать.

— Да, посмотрим, как будет проще — наставнику приезжать сюда или тебя возить.

— Но… — я запнулась.

Не нужно говорить нехорошее ни о ком, особенно о тех, от кого ты зависишь.

— Что ты хотела сказать? Говори.

— Но вы точно его найдёте? Потому что ни Ольге Зиновьевне, ни директрисе, ни моим родным это всё оказалось не нужно.

— Найду. А теперь расскажи-ка, как ты осознала себя магом.

— Я не поняла, что я маг, я и до сих пор не уверена.

— От тебя характерное ощущение, перепутать невозможно. У тебя есть амулет, который тебе не велели снимать никогда?

— Крестик есть, — пожимаю плечами. — Он один раз упал… когда Кирила Евсеич хотел меня выпороть.

— Что? Выпороть некроманта? Необученного, неинициированного? И что, неужто жив остался?

— Да вроде ему плохо было дня три, что ли, и человеку его, и бабушке. Выжили.

— Счастливчики, — качает она головой. — Только зря не задумались ни о чём.

— Как раз задумались, — кривлюсь, — сюда меня отправили.

— И ни слова не сказали о способностях, вот молодцы, — качает она головой. — Ладно, мы решим этот вопрос, обязательно решим. Ступай и ни о чём не беспокойся.

Что для здешней меня, что для прежней слова «ступай и ни о чём не беспокойся» звучали очень непривычно. Как это — не беспокойся? Снова кто-то решит всё за меня, а я потом буду огребаться?

Но кажется, я не могла повлиять ни на что. Значит — идём дальше.

Дальше я пошла уже в столовую на ужин, потому что важная дама задержала меня как раз до конца уроков. Завтра придётся навёрстывать, но её ж это не волнует, правда?

Мысль о возможном учителе магии пока была непонятна. Каким он будет? Заинтересованным в том, чтобы научить? Или только в том, чтобы отработать деньги от благотворителей, или от неведомой управы, или кто тут вообще занимается обучением магов? Или если повезло родиться в нужной семье, то домашнее обучение, как и всему другому, а не повезло — так живи, как можешь? Или благотворительность распространяется и на обучение магии? Ладно, я это увижу.

На ужине меня сто раз спросили, о чём со мной отдельно разговаривала попечительница. Я честно говорила правду, но не всю. О родных, о покойном отце, о том, чему меня учили до того, как я попала сюда. Слова «магия» пока никто не произнёс.

Когда я после ужина пришла в свою спальню, то первым делом услышала:

— Тебя наконец-то отчисляют? — спросила Стеша.

— Нет, дадут нового учителя и новые уроки, — пожимаю плечами. — Хочешь тоже? Я спрошу, пусть и тебе дадут.

— Делать мне нечего, только ещё уроки учить, — фыркнула Стеша и замолчала.

Ночью я просочилась в пустую спальню и позвала своих тамошних друзей — нужно было обсудить с ними всё происшедшее.

— А мы слушали, — заявил Стёпка. — Всё слышали, что тебе говорила эта приезжая!

— И что, она маг? — вдруг они точно знают.

— Она маг, — кивает Нюта. — Она не такая, как все остальные. И не такая, как ты, хоть ты тоже маг.

— Она сказала, найдёт мне учителя.

— И правильно, — кивает Маруся, — учиться надо. А магу особенно надо, ему нужно всё знать и как обычному человеку, и как магу тоже.

Звучало очень разумно, но я просто не могла поверить, что в месте-времени, где и близко нет привычных мне представлений о том, как учить детей, что нужно знать для жизни и прочее, и бесплатного образования тоже нет, кто-то добровольно займётся моим обучением. Но впрочем, я погляжу.

Воспитатели и учителя смотрели на меня с некоторым страхом — я очень хорошо это ощущала. И точно знаю момент, когда новые сведения обо мне просочились к детям.

Ко мне в столовой подошёл Ванька-Мокрый и спросил:

— А ты что, прямо настоящий маг?

Естественно, спросил громко, на всю столовую. Я чуть по лбу ему не дала от полноты чувств.

— Сказали, что да. Я сама пока не знаю, — и плечами пожать. — Сказали, будет знающий человек, он посмотрит и скажет, да или нет. И научит, что с этим делать.

— Что делать, как раз ясно — деньги заколачивать, — усмехнулся рядом Тимоха. — Маги все богатые.

— И за что же магам платят деньги? — или что об этом знают дети?

— Да за всё. За охрану, за то, что видят, правду им говорят или врут, за то, чего не может сделать обычный человек.

— Я ничего такого не умею, почти, — пожимаю плечами. — Мне не за что деньги платить. Мне учиться надо.

— Тогда хорошо, если найдётся учитель, да. А играть-то дальше будем?

— Будем!

Разбойников оставалось пятеро, они оказались совершенно неуловимые. Если за два дня никого из них не поймают, разрешу завербовать ещё одного человека.

А на следующий день в обед в столовую явилась Ольга Зиновьевна с Марией Владимировной и молодым подтянутым мужчиной, хорошо одетым.

— Вон она, Апрелкова. Ну, или Голохвостова, — кривится начальница. — Апрелкова, иди сюда.

— В самом деле, девочка-некромант. Редкость, между прочим, — замечает неизвестный мне мужчина. — Но наверное, у Голохвостовых встречаются. Так, девочка, поела? — и после моего неуверенного кивка продолжил: — Значит, ступай одевайся, поедем с наставником знакомиться.

— А я потом вернусь? — спрашиваю неуверенно, но нужно же понимать.

— Вернёшься, куда ты денешься, — отвечает мужчина. — Вряд ли господин Каминский будет готов заботиться о тебе постоянно, впрочем, мы узнаем у него.

Я киваю и иду одеваться. Получаю у Глафиры одежду, собираюсь, думаю — что взять-то с собой? Ничего такого не сказали, значит — так обойдусь. И где-то через четверть часа подхожу к парадному выходу из дома.

Меня уже поджидают — Мария Владимировна, тоже одетая, и мужчина. Кивают мне — иди, мол, следом — и выходят наружу.

Снаружи вообще-то конец марта, но весна нынче не торопится. Снег тает, но через день да каждый день нам подсыпают нового. И я, конечно, надела кожаные башмаки, но в валенках было бы теплее. Но вдруг оттеплит? И буду я тогда в валенках как в лыжах на асфальте, простите за домашнее сравнение. И платок пришлось завязать плотнее, потому что холодный ветер.

Мы забираемся в элегантный экипаж, в нём тепло. Мне говорят садиться рядом с Марией Владимировной, а мужчина устраивается напротив.

— Скажи-ка, а у тебя одежда вообще есть? Или только вот этот тулуп? — интересуется дама.

— Валенки есть, но куда ж сейчас в валенках, — пожимаю плечами.

— Валенки могут намокнуть, всё верно. Алёша, видишь — нужно одеть девочку. Если фондов не предусмотрено, я из своих это сделаю.

— Разберёмся, Маша, — кивает мужчина.

Едем мы довольно долго, спутники мои говорят о каких-то людях из губернского управления, я же во все глаза таращусь в окно, на улицы губернского города Сибирска. Что ж, улицы не мощёные, там, где успело оттаять, и замёрзло, жёсткие колеи. Ходить-то по такому непросто, а ездить так и вовсе.

Домики деревянные, каменных немного. Но встречаются. Опять же, мы вырулили на знакомую мне чуть-чуть Большую улицу и проехали в том числе и мимо дома Кирилы Евсеича. Нет, ничего не шевельнулось, только вот Матрёну увидеть бы и обнять, да?

Свернули с Большой, начали подниматься в горку. И вот где-то там, на горе, экипаж остановился, и мужчина, названный Алёшей, вышел наружу и громко застучал в дверь.

— Пане Адаме, открывай! Гости дорогие прибыли!

Стучать пришлось… некоторое время, пока мы внутри не услышали скрип ворот и бормотание — к якей холере нужно пойти тем гостям.

— Пане Лех, ты чи ктощь еще? Яка холера че́бе прине́сла?

— Радуйся, дурак. Ученицу тебе нашли, Машенька моя нашла.

— Чего? Оно мне на кой?…

— Неужто откажешься? Хоть взгляни сначала, — до меня доходит, что важный человек посмеивается. — Дева, выходи, покажись.

Я выбираюсь наружу — в очередную колдобину, вижу деревянный домик в один этаж, ой, нет, ещё каменное основание и в нём тоже окошки, и ворота — куда-то во двор. В воротах стоит мужик — высокий, мощный… и что-то родное я и впрямь в нём ощутила. А он смотрит на меня и будто глазам своим не верит.

— Де́цко? Та́ке ма́ло? — я не вполне разбираю, что он говорит, но как-то смысл доходит.

Я, значит, маленькая, худая и заморенная, в чём душа держится, и что-то ещё он добавил.

— Какая уж есть, зато силы сколько, — посмеивается мужчина по имени Алексей. — Берёшь в обучение?

— Беру, — произнёс высокий и мощный, и как будто сам он был в изумлении от того, что произнёс.