8. Кто прав

В гостиной у пана Адама я села на лавку и обхватила себя руками. Мне было… плохо, мерзко, неуютно, холодно… не знаю, как это правильно сказать. Никогда не видела ничего подобного, и не подозревала даже, что такое вообще может быть.

— Децко? — пан Адам уселся рядом. — Что случилось? Рассказывай.

— Что это вообще было… такое? Как так можно-то? Почему?

— Ты о нашем торговом человеке или о нежити? — усмехнулся он. — В том и дело, что и люди бывают ой какие разные, и нежить из них выводится тоже всякая. Завтра начнёшь изучать, вот, гляди.

Я вижу у него в руках толстый том, и он написан на франкийском языке. Заглавного слова я не знаю… но через мгновение догадываюсь, что оно может означать.

— Нежить и её виды? — смотрю вопросительно.

— Всё верно. Автор — Анри де Риньи, профессор Магической Академии Паризии.

— А из наших никто виды нежити не описывал? — вскидываюсь.

— Из ваших, — пан Адам выделил этих «ваших» — пани профессор Спасская, Рогнеда Витольдовна. Заведует кафедрой общей некромантии на одноимённом факультете в Петербурге.

Ого! Пани профессор, значит?

— А что нужно, чтобы попасть туда, к ней? К пани профессору? В смысле, в Академию? — потому что мне это надо.

— Аттестат гимназии и экзамены сдавать — на владение силой.

Эх. Что-то мне подсказывает, что документа из нашего приюта окажется недостаточно.

— А если нет аттестата гимназии?

— Документ из магического училища тоже годится.

— А разве в Сибирске есть такое училище?

— Нет, наиблизшее в Тобольске.

— И что делать? — у меня прямо руки опустились, в самом деле опустились, с колен упали, вниз свесились.

— Не мартвь ще, еще машь час, — махнул рукой пан Адам, поднимаясь. — Экзамен в гимназии можно сдать и экстерном, заявиться и сдать. Так бывает.

— А я смогу подготовиться? Нужно же знать, что там учат, в той гимназии? — вообще у меня, как правило, со знаниями проблем нет, но там же есть своя специфика, которой я не представляю!

— Приведём тебе учителей, — а вот пан Адам не беспокоился нисколько. — Влодек тоже нуждается в гимназическом аттестате, будет сдавать экзамены. И тебя тоже покажем. Все маги посчитаны и учтены, с тех пор, как вышли новые имперские законы об образовании. И все должны выучиться.

Звучит хорошо, мне нравится.

— Выучиться и по общим дисциплинам, и по магии? — уточняю.

— Так, — кивает он. — Необученный маг — мёртвый маг. А необразованный маг годится только мелкую нежить пугать на сельском кладбище.

— Мелкую… это не как сегодня? Сегодня не мелкая была?

— Сегодня нам попался мощный скрытень. Скрытни существуют недолго, редко когда более месяца, обычно и того ранее их находят и разоблачают. Наш скрытень по имени Лушка был… такой, накопивший достаточно сил.

— Двоих же сожрала, — влез в наш разговор откуда-то появившийся Вовка.

И он как будто помылся — волосы ещё не высохли до конца.

— Вымыл ще, добже, — кивнул пан Адам. — Аниолек, тебе бы тоже помыться. После серьёзных магических действий это необходимо.

— Серьёзных — это не свет зажечь, а побольше? — уточняю.

— Побольше, так. Вы с Влодкем, конечно, скрытня не допрашивали, но в тенях простояли довольно долго. Это тоже не слишком хорошо для живых. Ступай хотя бы руки помой, что ли.

К дому пана Адама была пристроена тёплая умывальня — там всегда стояло ведро с водой, лежало мыло и какие-то флаконы, и висело неплохое зеркало. Мыть руки после магических занятий я уже приучилась, а после такого вот скрытня что же, в баню идти? До субботы никто мне ту баню топить не разбежится. Ну да ладно, справлюсь. Нагреть немного воду я уже умею, так что — не пропаду.

Пока я умывалась, мыслями всё ещё оставалась в той истории. Как так можно — убить и не заметить? Впрочем, если Лушка поднялась, а муженёк её особо к ней не приглядывался, то наверное, можно. И что теперь будет с ними со всеми?

Я вернулась и задала этот вопрос пану Адаму.

— Со всеми — это с кем же? С паном Михалом? Наверное, обвинят в убийстве, возможно — непредумышленном. У них там пан ксёндз суров и справедлив — и маг, между прочим, если не заметили.

Если так, то ладно. А то… мне было очень жаль ту Лушку.

— Но она же… она же права, — вот я это и сказала.

— Кто? Лушка? — сразу же просёк наставник.

— Ну да. Если всё было так, как она сказала… да всё она правильно сделала. Если бы, ну, меня вот так убили, и я бы могла отомстить, я бы отомстила.

— И увела бы его тихонько, — пожал плечами пан Адам. — А девок своих комнатных зачем уводить? Тут, понимаешь ли, дело такое — мы не можем, не должны видеть в нежити человека. Если умер, да не совсем — бывает, но поверь, не все уводят своих слуг и близких. Кто-то охраняет, кто-то помогает.

— А кто-то жрёт, — с ухмылкой прибавил Вовка.

— А кто-то жрёт, всё верно, — кивает пан Адам. — И люди вроде пана Михала, его Фимки и кто там ещё у них был, не могут противопоставить нежити ничего.

— А как же молитва? — не соглашается Вовка.

— Молитва поможет, но — до определённого предела.

— То есть то ли поможет, то ли нет, — заключает Вовка. — Силой вернее.

— Силой вернее. И раз наша с вами сила наиболее приспособлена для того, чтобы уничтожить нежить, нам с вами и спасать таких людей, уразумели?

Мы оба киваем. Пан Адам отправляет Вовку на кухню — добыть еды, и тот приносит пироги Алёны Силантьевны, заварочный чайник да котелок кипятку. Чай у нас служит средством на все случаи жизни — если замёрзли, устали, обессилели, и вот — после встречи с нежитью.

— Ты, Аниолек, не забывай — нежить есть нежить, — говорил тем временем пан Адам. — Если сомневаешься — взгляни из теней, оттуда всегда видно истинную сущность, кто на самом деле есть кто, нежить это или только показалось. И если ты будешь стоять да размышлять о её тяжкой доле, тут-то она тебя и сожрёт.

— А некромантов что, тоже могут сожрать? — совсем страх потеряли, да?

— А как же? Если тот некромант настолько дурак, что позволит себя сожрать, — посмеивается наставник. — Для того и учимся. Нежить — враг некромантов, некроманты — враги нежити, так всегда было, и так будет всегда. Такова жизнь, так устроен мир. Если есть нежить, то должен быть кто-то, кто сильнее той нежити. Помни всегда — ты живая, ты сильнее. Поела? Вот и молодец. Ступай давай к себе, а то потеряют же.

— Который час? — я вспоминаю предупреждение Ольги Зиновьевны и пугаюсь.

— Дело к полуночи, — усмехается пан Адам. — Неужто не пустят?

— Да я войду и не спрошусь, — вздыхаю.

— Идемы, децко, — он поднимается с лавки и берёт меня за руку.

Один шаг до нашего приютского крыльца, и я на месте.

— Завтра жду, — говорит он.

— Завтра мне назначили франкийский язык сразу после обеда, — вспоминаю.

— Это правильно, а практиковаться можешь по той книге, что я показал. Жду после урока. Ступай.

Я шагаю внутрь, но — вовсе не в свою спальню. Потому что очень хочу обсудить всё случившееся понятно с кем.

В доме тихо, если дело к полуночи — все спят. Прислушиваюсь — и ничего не слышу. Внезапно решаю воспользоваться советом наставника — и тенями скольжу по коридору, слушаю дыхание спящих, поднимаюсь наверх, туда, где комнаты воспитателей, убеждаюсь, что спят все — и Ольга Зиновьевна, и Эмилия Карловна, и другие, кто ночует в приюте. Вот и хорошо, для моего дела лучше и быть не может.

В «спальне для наказаний» я зову моих призрачных друзей — как договаривались, «через самокат». Появляются все и разом, обступают меня.

— Лина пришла!

— Ты отчего такая уставшая?

— Тебя кто-то обидел? Ты скажи, мы им зададим! — это Стёпка, ясное дело.

— Точно-точно, зададим!

Я тоже рада, хоть меня и мучает вопрос — если мои друзья нежить, то отчего я не боюсь и отчего меня до сих пор ещё не съели, если это неизбежность устройства здешнего мира.

— Нет, дорогие мои, никто меня не обижал. У меня просто была практика — в первый раз настоящая. Ну то есть я увидела настоящую нежить.

Услышали, переварили, замолчали.

— А мы тебе не настоящая нежить? — интересуется Стёпка.

— Самая настоящая, просто отличная. Но вы — мои друзья. Я вас не боюсь, и не думаю вас уничтожать, хоть мне и говорили сегодня, что если не уничтожить нежить, то она меня непременно съест. Но я думаю, что нежить нежити рознь. И знаете, пан Адам сказал, что если вы хотите, то можно пойти со мной на урок и тоже поучиться.

— Чему это? — тут же интересуется бойкая Люба.

— Чему он скажет, — пожимаю плечами. — Но я объяснила ему, что вы — мои друзья, и вас нельзя уничтожать. Он пообещал, что вам ничего не угрожает.

— А я готов, — говорит Стёпка.

— И я хочу, — соглашается Люба.

— И я, — добавляет Маруся.

— Я тоже, — кивает Нюта.

— Я боюсь взрослого некроманта, — ёжится Туся, как от холода.

— Я однако тоже, — вторит Варя.

— А если уничтожить, то что потом? — интересуется в тишине Верочка. — Мы попадём в царствие небесное, или уже нет, потому что здесь задержались?

— А ты прям хочешь в царствие небесное? — хмыкает Стёпка.

— Конечно, хочу, — в голосе Верочки ни тени сомнения. — Так надо и так правильно. Меня там матушка ждёт.

— А меня батюшка, — вздыхает Варя.

— А меня никто! — заявляет Люба. — Я и здесь никому не была нужна, и там до меня тоже никому дела нет.

— Не может быть, обязательно ждут, — качает головой Вера.

— Да может, — Стёпка всегда поддерживает Любу.

— А вдруг наши мамки тоже там? — хмурится Нюта.

— А вдруг нет?

— Вы что, не может быть, чтобы не было!

Разгорается спор, чего я раньше в принципе среди своей призрачной команды не замечала. Но тут прямо искры летят — серебристые.

— Тихо, — хлопаю в ладоши. — Вот прямо сейчас никто никого не развоплотит, а пан Адам пообещал. Маги держат обещания, как я понимаю. Магу нельзя не выполнить того, что обещано.

— Ну ты как маленькая, — хмыкает Нюта, — маги такие же, как все люди. Хотят — держат слово, не хотят — не держат.

— Тогда я ни за что не насмелюсь такому магу показаться, — крутит головой Туся.

— Вы подумайте, в общем, да? А я завтра спрошу, что мы вместе с вами можем делать на занятиях, — говорю в конце концов.

— Вот сегодня ты что делала? — интересуется Люба.

— Ой, что было-то, — и я рассказываю им, как ходила на практику.

Меня слушают, не отрываясь, с горящими глазами, только отдельные возгласы раздаются.

— И что, вы вот так ушли и ту Лушку оставили? — интересуется Стёпка.

— Пан Адам сказал, что теперь она безопасна и о ней позаботятся.

— А ты-то что делала? Только смотрела? — спрашивает Нюта.

— Какая же это практика? — сомневается Туся.

— Это называется «пассивная практика», — говорю я со смехом и со знанием дела. — Когда умелый человек делает то, чему ты пока только учишься, а ты наблюдаешь за ним и замечаешь, что и как он делает. И тоже учишься. Прежде чем пробовать самому, нужно хорошо понимать, что и как ты будешь делать.

Дома я вполне так сталкивалась с такого рода практикой студентов. Будущие врачи сначала смотрели, как работают специалисты, а потом уже начинали что-то пробовать сами. И не только врачи, как я понимаю, а вообще много кто.

— Ну да, сначала поглядеть, а потом и попробовать, — соглашаются мои друзья.

— Тебе было страшно? — тихонько спрашивает Маруся.

— Ой, было. Когда я поняла, что она неживая. Так-то — девчонка молодая, понимаете, да? Ей бы жить да жить. А она вот так.

— И что, увела с собой своих ближних? Надо же, — качает головой Туся. — Интересно, как это — увести кого-то?

— А ты попробуй, — Стёпка с размаху хлопает её по плечу.

— Как пробовать-то? — у Вари даже глаза разгорелись.

— Никак, — строго говорю я. — Даже и не думайте, понятно?

— А почему? — не соглашается Варя. — Возьмём кого-нибудь и приведём, и тоже будет с нами.

— А потом ты уйдёшь к батьке своему, а они что делать будут? — хмыкает Стёпка.

— Будут как мы сейчас, здешних пугать, — кажется, Варя заинтересовалась, вот ведь!

И как увести её подальше от этой мысли? Только ещё не хватало, чтобы кого-нибудь увели!

— Нет, Варя, нельзя, — Маруся говорит серьёзно и строго. — Мы пока не сделали ничего дурного, никто из нас. А если сделаем — то не видать нам царствия небесного, никогда, понимаете?

— Маруся права, — вторит Верочка.

— Вот, не слушаешь меня — послушай своих, — говорю самым убедительным тоном, на какой сейчас способна.

— Ладно, ладно, — соглашается Варя. — Но к учителю Лининому всё равно не пойду, даже не уговаривайте.

— Ну и не ходи, без тебя справимся и тебе не расскажем, — Стёпка показывает ей язык.

А я понимаю, что устала, очень-очень устала. И кажется, сейчас усну прямо вот здесь, на этой кровати. Но наверное, это неправильно.

— Дорогие мои, я пойду спать. У меня-то уроки с утра, — улыбаюсь им всем. — Но завтра я поговорю с паном Адамом и спрошу про вас.

— Мы будем ждать, — улыбается Маруся мне в ответ.

Мы обнимаемся на прощание, а потом я одним шагом попадаю в спальню, на ощупь раздеваюсь и падаю в кровать. И мгновенно засыпаю.