Глава 16. Никому ни слова

Признаться, я даже рада, что всё так вышло… Нет, ничего забавного в том, что кто-то испытывает боль, я не видела. Дело в другом. Я не ожидала, что Кирилл заговорит об аборте. Нет, не так. Я боялась поднимать эту тему. Трусила настолько, что сперва мне почудилось, что он сказал обратное своим словам. «Сделай аборт…» – послышалось мне. И я буквально задохнулась возмущением. Какое он имеет право предлагать мне такое?!

Внутри всё задрожало от злости. Мысли лихорадочно забегали. Как его осадить? Ударить словом или залепить крутую пощёчину?..

За меня всё решила психанувшая полка, по-видимому, не выдержавшая моих внутренних метаний и неопределённости, а может груза знаний, который я вчера на неё водрузила.

Рухнув, она не только задела Кирилла, но и погребла под собой мои учебные книги и дорогую сердцу фотографию крёстной.

От жуткого шума заложило уши. Мужчина поднялся, поморщившись от боли, и вся моя решительность с кровожадностью моментально растаяли.

Подскочила с дивана, но тут же застыла под жгучим взглядом Бурана. Сейчас он казался мне совсем одичалым: ноздри шумно втягивали воздух, мощная грудь высоко вздымалась, глаза сверкали, брови сошлись на переносице… Напряжение в комнате вмиг сгустилось и достигло наивысшего предела. Низко зарычав, он схватил злосчастную полку и отшвырнул её в дальний угол. После чего быстро покинул комнату, а затем и квартиру, не забыв при этом хлопнуть входной дверью так, что аж стены затряслись.

А в моей голове сами собой всплыли истинные слова мужчины: «Не делай аборт». Растерявшись, я плюхнулась обратно на диван, глупо таращась на неряшливые куски обоев на стене, оставшиеся после удара. Я была готова вот-вот расплакаться, но, немного поразмыслив, передумала. Вместо этого страшно захотелось овсяных печений или… шоколадных конфет. Перевела взгляд на пустую упаковку на прикроватной тумбе и, шмыгнув носом, решила заварить себе сладкий кофе. Подождала пока он слегка остынет и, выпив залпом тёплый напиток, отправилась в ванную.

Открыла кран, затем стащила через голову свитер, избавилась от джинсов с бельём и погрузилась в тёплую воду. Пристроила ногу на бортик ванны.

Планировала понежиться недолго – всего минут десять. Необходимо успокоиться. Отдохнуть… Но расслабиться никак не удавалось, изводила изжога. Дурацкий кофе!

Перед глазами вновь возникло взбешённое, искажённое от злости лицо Кирилла. Он опять за меня волновался. И ревновал. Да ещё как! Я видела, как он бесновался в клубе. От этих мыслей улыбнулась, приказав себе не думать о его «сестрёнке». Но мысли всё крутились и крутились. Правда, почти мгновенно ускользали… и вновь возвращались… Обрывочные… беспорядочные…

Он назвал её – родной… Яну… Надо же было такое сказать. Об абсолютно чужом ему человеке. Она могла быть ему не более чем другом… А с друзьями в губы не целуются…

Через какое-то время, сквозь полудрёму, я почувствовала лёгкое прикосновение к своей лодыжке. Тёплые пальцы скользнули выше, подобрались к моему открытому колену. Погладили… обхватили его, согревая.

Рвано вздохнув, вдохнула запах кедра и пряной корицы, туманом обволакивающий рассудок… Попыталась бороться со сном, но ничего не получилось. Разлепить глаза – было выше моих сил.

Разомлевшую и сонную меня вытащили из ванны, закутали в полотенце и подхватили на руки. Уткнувшись носом в мужскую грудь, подумала: "Кто бы это ни был, пусть тащит меня на кровать".

В квартире всё ещё витал запах кофе, и странно, но казалось, я услышала тонкий аромат роз…

– Бурааан…

– Спи, завтра мы ещё поговорим. Только прошу тебя, не выходи из квартиры до моего звонка. – Лёгкий поцелуй в губы.

– Мг-угу… – И я окончательно провалилась в сон.

Пробуждение было довольно резким и неприятным, как от толчка. Однако, услышав чудесный запах роз, наполнявший комнату, я не смогла сдержать улыбки. Значит, вчера мне не показалось…

Пошевелилась, чувствуя себя так, будто меня кто-то пожевал, пожевал да и выплюнул. Стоит ли говорить, что желание двигаться разом отпало. Но кого это волновало? Уже через несколько минут позвонил Кирилл, чтобы сообщить о том, что через час он будет у меня, и мы отправимся в больницу к Оле. Она вышла из комы, но совершенно не идёт на контакт с полицией, зато беспрестанно повторяет моё имя.

Стало не по себе.

Тут же принялась засыпать Бурана вопросами, ни на один из которых он так и не ответил, пообещав, всё объяснить мне по дороге. Складывалось впечатление, что он что-то утаивает… возможно, боится моего отказа ехать в больницу… Впрочем, выбора у меня не было, чего не скажешь о вмиг вспыхнувшем любопытстве, смешанным с тревожным волнением. И я согласилась.

Сразу после разговора обратила внимание на огромный букет белых роз, оставленный на журнальном столике. Как же их жалко – до невозможности! Пролежали целую ночь без воды.

Мысленно ругая равнодушного мужчину за такое обращение с цветами, я кое-как поднялась и направилась их спасать.

Пока собиралась, думала о появлении в моей жизни Бурана, буквально перевернувшем с ног на голову мой привычный мир. Вместо того чтобы писать дипломную работу, я занималась личной жизнью и параллельно шпионила, помогая следствию. А ведь я планировала договориться в универе о досрочной защите, всё переживала, что мой Серый может преподнести мне какой-нибудь сюрприз – например, взбрыкнуть и появиться на свет раньше срока. Но теперь уже и не знала, стоит ли переносить сдачу…

Вернувшись в комнату, я вдруг спохватилась, вспомнив о сегодняшней смене в «Культуре».

Отпроситься у Олега мне не составило никакого труда. Можно было конечно позвонить Стасе, но тогда бы пришлось подробно и долго объяснять, что именно со мной не так, управляющий же, как мужчина, проявил деликатность и не стал расспрашивать.

Мой взгляд упал на пустующий угол, в котором ещё вчера лежала рухнувшая полка. Повертев головой в поисках пропажи, так её и не обнаружила. Кхм… Лишь стопки книг, возвышавшиеся на подоконнике свидетельствовали о ночном происшествии.

Подошла к цветам, стоявшим на тумбе и, обхватив их двумя ладонями, наклонилась, глубоко вдыхая дурманящий сладкий аромат.

Злиться на Кирилла больше не получалось. Хоть и хотелось! А ещё очень хотелось ему поверить и забыть все свои подозрения.

«Сестрёнка»… Может, Яна и правда переживает за Бурана, как за «брата»?.. Не исключено, что она считает меня расчётливой охотницей за деньгами и потому оберегает его – взрослого мужчину. Детский сад какой-то, честное слово.

В квартире раздался звонок, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. Сердце кувыркнулось в груди и забилось, как заполошное. Цветы начали заваливаться, но я их удержала, молниеносно вцепившись пальцами в накренившуюся под весом роз вазу.

В дверь нетерпеливо забарабанили. Рванула в коридор, но возле прихожей на секунду притормозила в нерешительности. Грохот не прекращался, и я тихонько подкралась на цыпочках к сотрясающейся двери, заглянула в глазок. Ахнула, и дрожащими пальцами щёлкнула одним замком, затем другим.

– Что случилось, Жорик?! – выдохнула я, запуская внутрь тяжело дышащего, растрёпанного друга. Присмотрелась к разбитому носу, рассечённой верхней губе. Красная куртка Жоры была нараспашку, и я с лёгкостью разглядела белую футболку, взмокшую от крови.

Ввалившись в квартиру, он неловко прислонился к стене, тотчас сползая по ней на пол.

– Господи, Жор! Да не молчи ты! – потребовала, опускаясь рядом на корточки и заглядывая в его глаза.

– Маш, подожди. Дай хоть отдышаться, – прохрипел он, прикрывая глаза, и упёрся в стену затылком, в то время как я лихорадочно осматривала его лицо, футболку.

Вздрогнув от вибрации телефона в кармане джинсов, я встала и суетливо достала мобильный, всмотрелась в экран.

– Кирилл приехал, – прошептала дрожащими губами. – Он нам поможет.

– Нет! – срывающимся голосом завопил Жорик, выставив руку вперёд. – Никому ни слова, что я здесь, – уже тише сказал друг, неуклюже поднимаясь на ноги. – Не отвечай, пожалуйста.

– Жор, если я не отвечу, то через две минуты Кирилл будет уже здесь. У него есть ключи от квартиры.

– Тогда отвечай быстрее, – поторопил он, шевеля разбитой губой.

Я приняла вызов.

– Привет, – постаралась придать голосу будничный тон.

– Привет. Я подъехал, мне подняться или ты спустишься? – забасил Буран.

– Нет-нет, не поднимайся, – слишком поспешно ответила я. – Я уже обуваюсь. – Закусив губу, посмотрела на свои чистые сапожки, в которых, вот уже десять минут, расхаживала по квартире, в ожидании Кирилла.

Пауза, и чересчур спокойный ответ:

– Хорошо, жду.

Бросив телефон на тумбу, я сдёрнула с крючка куртку:

– Жор, я уверена, он уже вышел из машины и направляется к подъезду. Если ты не хочешь, чтобы он тебя здесь увидел, – набросила её на плечи, – то мне надо бежать. Аптечка в ванной – найдёшь! – сунула телефон в карман.

– Я буду ждать тебя здесь, – шмыгнул носом друг.

– Жор, ты оглох?! Я сказала, что у Кирилла есть ключи! – замерла напротив него. – Жор, может всё-таки…

– Беги! Потом поговорим, – снова подогнал меня парень, переступая с ноги на ногу.

– Давай я вечером сама к тебе приеду, – предложила я.

– Не вздумай! – предупредил друг. – Позвони, как освободишься, и мы договоримся, где встретимся.

– Жорик, пообещай мне, что больше не будешь никуда ввязываться!

Вместо ответа он молча развернулся к двери, открыл для меня замок, и я, недовольно фыркнув, выскочила из квартиры.

Спускаясь на лифте, перебирала в голове друзей и знакомых Жорика – всех тех, кто мог бы так его разукрасить. Я уже и забыла, когда он в последний раз дрался. Кажется, это было ещё в школе на выпускном…

Выйдя из лифта, промчалась по ступеням вниз, толкнула подъездную дверь и буквально впечаталась в высокую мужскую фигуру. Удивлённо ойкнув, запрокинула голову и встретилась с глазами Бурана.

– Всё нормально? – спросил он, мягко отстранив меня за плечи и окидывая с головы до ног хмурым взглядом.

Конечно, нет. Не нормально. Я волновалась о друге, который остался в квартире. А вспоминая Жорин запрет приходить к нему домой, я переживала ещё больше. Что же с ним такого приключилось? И какое я имею к этому отношение? Оставалось надеяться, что он не вляпался в какую-то опасную переделку на свою голову. И на мою…

Незнание всей ситуации нервировало и серьёзно тревожило меня, но я постаралась не подать вида и, сложив губы в улыбку, сказала:

– Да, просто спешила. Не хотела, чтобы ты меня ждал. Не люблю опаздывать.

– Опять в куртке… – недовольно пробурчал Кирилл и сгрёб меня в охапку, отрывая от земли. Рассмеялась и прильнула к мужчине, обнимая его за шею.

– Говорю же, очень спешила.

– Соскучилась? – спросил он и понёс меня к машине, внимательно смотря себе под ноги.

– Да, – тихо.

– И я.

В машине от моего внимания не смогло укрыться, как он, выворачивая руль, поморщился, а затем потёр своё травмированное плечо.

– Болит?

– Немного.

– Кстати! – воскликнула, как только мы выехали со двора. – Кирилл, а где моя полка?! – возмутилась наигранно.

– Я её выбросил, как утратившую доверие.

Засмеялась. Буран бросил на меня косой взгляд и плотно сжал губы, будто хотел что-то сказать, но передумал.

– Кирилл, я хотела спросить… А как ты думаешь, почему Оля не сотрудничает с полицией? Она боится?

– Скоро ты сама всё поймёшь. – Я напряглась. – Просто хочу, чтобы ты была готова к тому, что Семёнова уже не тот человек, с кем ты была знакома. Наркотики изменили её сознание. Навсегда. – Как это – навсегда?.. – Нарушения её психики необратимы. Ангел, я бы предпочёл, чтобы ты с ней больше не встречалась, но она может дать нам наводку, понимаешь?

– Наводку… – задумчиво повторила за Бураном, с трудом переваривая всё, что он сказал.

– Да. Нам пригодится любая информация. Абсолютно любая мелочь может оказаться важной, навести на правильную мысль или на след.

– На след…

– Да, на след драгдилера, бегунка*… Да любого, кто, так или иначе, связан с наркотой. Наша основная цель – это месторасположение подпольных нарколабораторий.

За разговором я даже не заметила, как пролетело время, и мы въехали на территорию больницы. После чего, проехав несколько серых безликих корпусов, остановились возле трёхэтажного здания из красного кирпича.

Мельком взглянув на крыльцо, я заметила двух беседующих мужчин. Впрочем, пока мы парковали машину и поднимались по ступеням, один из них успел исчезнуть за дверями отделения.

– Полковник, – поздоровался Кирилл, крепко пожимая поданную ему руку.

На вид мужчине можно было дать около пятидесяти, может, чуть меньше. Тёмные, обильно тронутые сединой волосы, довольно холодные пронзительные глаза и волевой подбородок. Серьёзный, собранный. Рядом с ним волей-неволей хочется вытянуться в струнку и отдать честь. Последнее я не умела, поэтому ограничилась прямой спиной и расправленными плечами.

Полковник сунул руку в карман серого пальто и достал початую пачку сигарет. Прикурил от зажигалки и, стиснув фильтр сигареты зубами, пыхнул дымом.

– Это и есть твоя птичка, Кирилл? – цепкий взгляд мужчины задержался на мне, отчего по спине побежали мурашки, непроизвольно поёжилась. Полковник был явно не в духе.

– Здравствуйте.

В следующий момент мне на спину уверенно легла тяжёлая рука Бурана. От неожиданности слегка вздрогнула.

– Маша, – представил меня Кирилл, притягивая ближе к себе.

Полковник заметил этот собственнический жест и посмотрел на меня с ещё большим интересом. От его пристального внимания стало некомфортно.

– Вячеслав Алексеевич, – усмехнулся мужчина и глубоко затянулся. Я кивнула. – Кирилл, ты ввёл её в курс дела? – сказал он, резко выдохнув дым. – Предупредил о состоянии Семёновой?

– Да, – ответил Буран, погладив меня по спине.

– Хорошо. Но я всё же напомню. Семёнова не в себе. Как вышла из комы, не произнесла ни единого слова кроме твоего имени, – прищурился. – По нашим данным, среди её близкого окружения больше нет женщин с аналогичным именем. Следовательно, можно предположить, что говорит она именно о тебе.

– У неё был мой блокнот с записями. Я думаю, что… – выдохнула я.

– Никакого блокнота при ней спецы не обнаружили, – вдруг гаркнул полковник и выбросил окурок в урну. Рука на моей спине напряглась. – Пока всё это только домыслы, – уже спокойнее продолжил он. – К Семёновой зайдёшь с Сомовым. – В эту же секунду в памяти всплыла эта фамилия. Я её слышала от Ильи. Да, совершенно точно! И она была в моём блокноте! Я открыла было рот уточнить, но тут же его закрыла, догадавшись, что она принадлежала Кириллу. – Попробуешь поговорить с ней при нём. После Кирилл выйдет, – мужчина ненадолго замолчал и добавил: – Птичка, постарайся выведать у неё хоть что-то.

– Вы думаете, она станет со мной разговаривать?

– Думаю, нет. Там и говорить уже не с кем. Но попробовать стоит. Не зря же она без конца повторяет твоё имя.

– Вячеслав Алексеевич, но разве её показания могут чем-то помочь следствию? Ведь получается, Оля недееспособна…

Полковник пронзил ледяным взглядом Кирилла.

– Доложишь. Идите, – так и оставил он мой вопрос без ответа.

Оказавшись возле палаты, немного растерялась. Меня охватила странная паника. Я много слышала про людей с нарушениями психики, видела на улице, но никогда с ними не контактировала и не знала, как себя вести, что говорить…

– Не бойся, – тихо сказал Кирилл, распахивая передо мной дверь. Я подняла глаза и буквально столкнулась с взглядом, который заставил меня резко попятиться и инстинктивно прижать ладонь к животу.

___________________________

* Наркокурьер, посредник между поставщиком наркотиков и их заказчиком.