Глава 18. Огонёк

Кирилл

– Ангел! – крикнул я из кухни, сгрузив пакеты с едой на стол.

По пути домой, мы заехали в небольшой ресторанчик. Его держал хороший приятель полковника, который очень любил поговорить: в первую очередь о своей жизни, после чего всегда плавно переходил к политике и в итоге заканчивал женщинами. Но в этот раз со мной была Маша, поэтому начал он со своего бизнеса. К слову сказать, эта тема была мне интересна. К тому же девочка активно включилась в разговор: попивая кофе, она с любопытством смотрела по сторонам и расспрашивала хозяина обо всём на свете. При этом не забывала отсыпать комплименты по поводу оригинального дизайна внутри, броской вывески снаружи и отменного эспрессо в чашке. А мне нравилось наблюдать, как горели её глаза, когда она задавала вопросы и мгновенно получала на них ответы.

Впрочем, заказ приготовили относительно быстро, и уже через тридцать минут мы отъехали от ресторана по направлению к моему дому.

– Аюшки?! – донеслось из ванной комнаты.

– Включи, пожалуйста, стиральную машинку! – попросил, разбирая пакеты.

Секундная заминка, и озадаченно:

– Ааа… порошок там есть?

– Да, просто включи интенсивный режим.

– Тысяча оборотов? – удивилась она. Задумался: тысяча – это слишком.

И, усмехнувшись своим мыслям, ответил:

– Поставь шестьсот!

– Изи^*, – ответила уже тише, себе под нос. Но я услышал, на моё лицо тут же выползла улыбка.

Через несколько минут Маша присоединилась ко мне. Я не слышал, как она вошла в кухню, скорее почувствовал.

– Я надела твою рубашку. Ты не против? Здесь очень тепло… даже жарко. В свитере и джинсах я запарюсь.

– Ангел, не объясняй. Я не против, – ответил я, доставая бутылку Мадеры Буаль. Затем захлопнул винный шкаф и, подняв взгляд, чуть не выронил из руки бутылку. В плече заломило. Вот сучка.

Маша стояла при входе, упираясь одной рукой в бок и демонстрируя мне нежно-розовый комплект женского нижнего белья, во второй руке она держала мою рубашку. Правда, заметил я это уже позже – когда она, дождавшись пока я осмотрю её с головы до ног, накинула хлопковую ткань себе на плечи и, неторопливо застегнув пуговицы, подошла к столу.

– Давай я помогу, – предложила она.

Нет, пожалуй, стоило запретить ей надевать мою рубашку…

Пока я перекладывал еду из пластиковых контейнеров в тарелки и салатники, весь дом наполнялся аппетитными запахами, а Маша проворно сервировала стол. Всё подготовив, мы устроились за столом и с удовольствием набросились на еду.

Некоторое время ели молча, но утолив первый голод, разговорились. Судя по всему, вино развязало мне язык, а возможно сама Маша – задавая всё новые и новые вопросы. Мельком обмолвился о бизнесе отца, который я взял в свои руки после его недавней смерти…

– И чем занимаются промышленные альпинисты? – улыбнулась, слегка наклонив голову на бок.

– Это работа на высоте. Моем окна зданий, стены. Монтируем рекламу, работаем с освещением и металлоконструкциями на многометровой высоте. Список работ огромен. Иногда встречаются нестандартные заказы, к примеру, раскрасить фасад здания или поздравить человека через окно, но это редкость.

– Это рискованно.

– Да, работа тяжелая, опасная и грязная. Много риска и много денег. Один раз мы чистили снег скребком на невысоком здании с почти плоской, но скользкой крышей. В один момент вес скребка со снегом потянул меня вниз, ноги заскользили по профнастилу, ограждения не было. Делать нечего, пришлось на ходу отталкиваться от края крыши, чтобы прыгнуть подальше и нырнуть в сугроб. Хорошо, что твердых и острых предметов в снегу не оказалось. В общем, плюсы оборачиваются порой минусами и наоборот. – Я сделал небольшую паузу и добавил: – Имей в виду, я могу говорить об этом бесконечно.

Маша тихо засмеялась.

– Всё ясно, а я всё это время думала… как тебе удалось так ловко забраться ко мне на балкон в доме крёстной?!

– В этом мне помог не только опыт альпинизма… Ты когда-нибудь слышала о спецотряде «Гром»?

– Нет, никогда. В первый раз слышу, – приложила она к губам салфетку и откинулась на спинку стула.

– Спецназ. Оперативная и силовая поддержка, теперь уже не только Госнаркоконтроля, к которому «Гром» изначально был приписан, но и угрозыска, экономической безопасности… В общем, всех, кому это понадобится. Когда наркоконтроль передали в МВД, «Гром», соответственно, вошёл в его состав. Я немного застал этот период, перед тем как уволиться.

– Ничего себе! – восхищённо воскликнула Маша, подаваясь вперёд и отбрасывая на стол смятую салфетку. – Ты пошёл на эту службу из-за того, что произошло с Кирой, да?

– Не совсем. – Сложил руки на стол. – После смерти сестры, я отошёл от дел отца, буквально помешался на идее переловить всех наркобарыг и бегунков. Чтобы ты понимала, таких гонцов по городу были сотни. Хотя, почему были?.. Думаю, их и сейчас не меньше. Но всё это – мишура. Наиболее значимой целью для меня было – накрыть все нарколаборатории. Спалить их к хренам! В тот момент меня поддержал Тимур, и мы собрали целую группу добровольцев: знаешь, такие парни с нашего двора, – усмехнулся. – Мы нейтрализовывали наркопритоны, звонили в ведомство, давая им наводки на клубы, в которых распространяли наркоту, и на ларьки, где можно легко купить, например, травку.

– И тогда ты решил пойти в «Гром», – предположила Маша.

– Я попал в спецназ случайно. Впрочем, возможно это было вполне закономерно, учитывая, сколько раз я пересекался с ребятами из «Грома». Некоторые из них уже знали меня в лицо. В отличие от меня, лица спецназовцев всегда скрыты.

– Элита, – улыбнулась Ангел, подтянув к груди колени: полы ткани задрались, обнажая стройные девичьи ноги.

– Нет. Дело не в этом, – ответил я, скользнув взглядом по гладкой соблазнительной коже, к торчащим ключицам, виднеющимся в вырезе рубашки, расстегнутой на несколько пуговиц. – У каждого есть семья, дети, друзья. Они работают с наркотиками, а люди, распространяющие их, совсем не безобидны, как ты уже могла в этом убедиться.

– Конечно, никто не будет рисковать своими родными, – согласилась она, обнимая свои ноги и устраивая подбородок на коленях.

– Да, именно поэтому личность сотрудников и держится в строгом секрете. В общем, видимо я настолько намозолил им глаза, что в один прекрасный день раздался звонок из ведомства с предложением подъехать. Мне и Тимуру. И началось… Военно-врачебные комиссии, профотбор, психологи, полиграф, сдача нормативов, спарринги… Было больно, – криво ухмыльнулся. – Это были не совсем спортивные бои, но главное было – не победить, выдержать. И в итоге меня взяли. Тимура нет. На тот момент у него уже были проблемы с законом, а это для «Грома» недопустимо.

Я подлил в бокал вина и поднял его на уровень лица Маши, переводя взгляд с жидкости на глаза девушки и обратно. Сравнивая их тёмно-янтарный цвет и пытаясь найти хоть какое-то различие. Не смог. Стопроцентное совпадение. А сама Ангел, как остров Мадейра, на котором производят этот солнечный напиток: красивая, но не самая везучая…

Девочка мягко улыбнулась, замечая мою задумчивость. После чего подхватила веточку винограда, словно пытаясь скрыть смущение, и отправила одну из сладких ягод в рот.

– Кирилл, если ты сейчас не служишь в «Громе», то почему помогаешь следствию? Это как-то связано с твоей сестрой?

– Нет, не связано. Кира умерла в Красноярске. Сюда я переехал недавно, – поставил бокал на стеклянную поверхность стола.

– Мне говорила Асель, – закивала она.

– А что ещё она тебе обо мне говорила? – напрягся я.

– Нет, ты не правильно понял, – встрепенулась она, – мы не говорили о тебе! – Я скептически поднял бровь. – Ну, почти, – засмеялась Маша и покраснела. – Она рассказывала откуда Саша и вскользь упомянула, что и ты тоже приехал из Красноярска. – Взяла стакан с водой и отпила. – Тогда почему ты этим занимаешься, Кирилл? Ты свидетель?

– Свидетель… – засмеялся я. – Да, пожалуй, я запросто мог бы проходить свидетелем. Я успел многое повидать в этом городе. Но дело всё в том, что никакого следствия нет и в помине, Ангел.

– Но ты же говорил… – растерялась она.

– Я действую по личной просьбе полковника. В его интересы не лезу. Там какие-то личные счёты.

– Но почему никто не заводит следствие? – удивилась она.

– Этим должна заниматься Служба по контролю за оборотом наркотиков, но его начальник является главным заинтересованным лицом в этом деле, а если быть точнее, то генерал-майор Шаманов наш основной подозреваемый. Понимаешь? – спросил я, уставившись на девочку.

– Шаманов? – округлила она глаза, опуская ноги на пол. – Отец Жени?

– Да. И как ты уже догадалась, из этого следует, что перспектив у следствия нет. На данный момент у нас нет на генерал-майора прямых доказательств. Только косвенные улики и зацепки. Он со своими подельниками на шаг впереди. В тот день, когда мы с тобой пересеклись в подземном переходе, я должен был встретиться с человеком, который подготовил для нас флешку с очень важными доказательствами. Только вот он так и не появился. Его нашли на следующий день, недалеко от места встречи.

– Ему вкололи наркотик, как и Оле?.. – догадалась она.

– Да, – подтвердил, продолжая пристально наблюдать за Машей. Взволнованная, она уставилась невидящим взглядом в свою пустую тарелку и неосознанно потёрла губы подушечками пальцев, задумчиво покусывая их белоснежными зубами. На её лице отразилась жалость, сменившаяся беспокойством. В глазах засквозила тревога.

Хватит. Я хотел её улыбки. Здесь. Сейчас. Хотел, чтобы Ангел сбросила невесёлые мысли и расслабилась.

Ни слова не говоря, поднялся и вышел из кухни. А вернулся уже с гитарой. Девочка подскочила со стула и радостно захлопала в ладоши, я улыбнулся.

– Кирилл! Сыграй, пожалуйста, «Сансару»*! Нет, давай сначала… – защебетала она с предвкушением.

– Стоп-стоп-стоп! – засмеялся я. – Я сейчас почувствовал себя стариком.

Насмешливо фыркнула.

– Ты знаешь песню «Колокола»? – спросил, расчехляя инструмент.

– Канеш, – хмыкнула. – А ты опяяять сегооодня не пришлааа… – напела она звонким голоском.

– Да, только в оригинале она звучит немного по-другому. – Выдвинув стул из-за стола, присел. Маша пристроилась напротив. Наклонилась, провела пальцами по струнам, едва касаясь их, и те в ответ тихонько зазвенели.

– Подпевай мне, Ангел, – заиграл я, на автомате зажимая аккорды.

«И снова льётся лёгкий нежный звон.

Любовной дрожью тело наполняя,

Колокола любви со всех сторон, со всех сторон,

Стучат в висках и сердце опьяняют…»

Девочка не подпевала. Лишь с мечтательным видом покачивала головой в такт мелодичной музыке.

Впрочем, дальше моё выступление напоминало концерт по заявкам: Жуки – Батарейка, Сектор Газа – Лирика, Виктор Цой – Кукушка… Маша весело смеялась и подпевала мне.

Остановился я только увидев как Ангел, тяжело сглотнув, прижала к грудной клетке руку.

– Что? Тебе плохо? – Поставил гитару на пол, прислонив к стене, и придвинулся к девушке.

– Изжога. Прямо огонь внутри, – её лицо болезненно скривилось.

Неосознанно протянув руку к её животу, мягко погладил пальцами. Мне показалось, всё это время Маша не дышала, заворожено следя за моими движениями.

– Огонёк, – произнёс я, с опозданием сообразив, что она навряд ли поняла, что я имел в виду её малыша.

– Да, – хрипло выдохнула Ангел, и её глаза заблестели. – Огонёк, – накрывая мою руку своей маленькой ладошкой.

– Кирилл, я не планировала делать аборт, – едва слышно.

– И даже не думай об этом, – пригрозил я.

– И не думала. Я же сказала! – возмущённо.

Проник рукой в волосы на её затылке, сжал, притягивая девочку ближе. Её взгляд вспыхнул, а цвет глаз вмиг изменился с тёмно-янтарного на огненно-рыжий. И она сама прижалась к моим губам. Первое мгновение я не отвечал, наслаждался её лаской, нежными, до безумия сладкими губами. Но уже через мгновение не выдержал, и перехватил инициативу. Прихватил зубами нижнюю губу, потянул, скользнул языком внутрь. Маша отчётливо застонала, прижимаясь ко мне и обнимая за шею. Но вдруг, с силой выдохнув мне в губы, отшатнулась, вновь прижимая руку к груди.

– Добавь в воду немного зубной пасты и выпей несколько глотков. Говорят, это помогает при изжоге, – сказал, протягивая ей стакан с водой.

_______________________________

* От англ. easy – «легко». Человек, используя его, хочет сказать: нет проблем, это было просто, легко или я согласен. При ответе на возмущение может означать: полегче, успокойся.

* Песня группы Баста.