Глава 19. Взлетать всё выше и выше…
После двух глотков, разлившихся по пищеводу, я почувствовала себя значительно лучше – изжога исчезла, будто её и не было вовсе. Удивительно, кто бы мог подумать, что зубная паста творит такие чудеса. Правда, я не уверена, что можно пользоваться этим методом часто, всё же паста не предназначена для приёма внутрь.
Поставила стакан на раковину рядом с мыльницей, как вдруг ощутила едва осязаемое прикосновение к бёдрам. Настолько мягкое и лёгкое, что я засомневалась в его существовании.
– Помогло? – тёплый выдох мне в волосы и, подняв глаза, я встречаюсь в зеркальном отражении с прямым взглядом тёмных глаз.
Низкий грудной голос и близость Кирилла мгновенно рождают мурашки по всему телу, ноги предательски слабеют. Киваю, не сумев отвести взгляд. Кирилл сильнее сжимает ткань, но почти сразу запускает руки под мою рубашку… Его рубашку…
Широкая, слегка грубоватая ладонь, поглаживая кожу, устремляется вверх по спине. Изучает рёбра, осторожно исследует каждый позвонок, цепляя застёжку белья… плавно пробегается по лопаткам.
Опершись руками на раковину, выгибаюсь, подставляясь под ласку. Подаюсь бёдрами к мужчине, впиваясь пальцами в прохладную гладкую поверхность. В это время другая его ладонь до невозможности нежно греет мой живот… неспешно спускается ниже – к самому краю трусиков, заставляя меня прогибаться по максимуму, желать большего… Но каждый раз приближаясь к сокровенному местечку, Буран вновь возвращается вверх, вырывая из меня жалостливый всхлип. Всё тело волнуется, внизу живота сладко ноет. Мне хочется сжать ноги, или погладить себя рукой, но вместо этого я приподнимаюсь на носочки и призывно покачиваю бёдрами, раскачиваясь, словно на волнах.
Мужские руки крепко обхватывают мою талию, притягивая ближе, и я распрямляюсь. Откидываюсь на мускулистое тело и прикрываю глаза, вдыхая, окутавший нас аромат кедра и пряной корицы.
Несвойственный Кириллу штиль заводит и распаляет меня сейчас сильнее, чем натиск бушующей бури. Я просто теряюсь… тону в его чувственных движениях… в невероятных ощущениях…
Буран стискивает мою грудь, и я медленно веду бёдрами… в одну сторону… в другую… Трусь об него. Завлекаю. Хочу, чтобы он, так же как и я, сгорал от жажды. Как в подтверждение, он с шумом втягивает воздух. Юркие мужские пальцы то и дело подбираются к хлопковым трусикам, но поддевая их, так и не проскальзывают внутрь: резинка снова и снова мягко шлёпает меня по коже, принося лишь мучительное чувство неудовлетворённости и новый разочарованный стон.
Я подстраиваюсь под его руки, направляя их в нужном направлении, но всё напрасно. Мужчина продолжает играть со мной, тяжело дыша мне в затылок. А я дрожу, изнывая от сумасшедшего желания почувствовать его более откровенную ласку и сбросить наконец раздражающую влажную ткань, укрывающую мою плоть.
– Бурааан…
Не знаю, мой стон, слившийся со звуком всё ещё стирающей машинки, действует на Кирилла, или он сам больше не в силах терпеть эту невыносимую пытку, но уже в следующую секунду он резко сдёргивает с меня рубашку через голову. Разворот, и меня подхватывают, усаживая на бортик раковины.
Удерживая одной рукой за талию, Буран широко разводит мои ноги, устраиваясь между ними. Немедленно обхватывает мои скулы цепкими пальцами и впивается в губы поцелуем. Требовательным. Жадным. С терпким привкусом вина. Обняв его крепкую шею, прижимаюсь всем телом и тут же отвечаю. Со всей страстью, сжигающей сейчас меня изнутри.
Ощутив, как мужская рука протискивается между нашими телами, я втягиваю живот, высвобождая дополнительное пространство, торопясь почувствовать долгожданное освобождение. Живот в предвкушении разрядки сводит сладкими спазмами.
Миг, и в ванной комнате раздаётся жалобный треск ткани – рваные куски моих трусиков оседают в раковине. Когда шершавые подушечки пальцев скользят между моих ног, я не могу сдержать вскрика, вырывающегося из горла. И вибрация моего удовольствия моментально расходится рябью по телу, как по поверхности воды.
Оглушённая безумно ярким экстазом, я не замечаю, как продолжаю кричать в губы мужчины, извиваясь в его сильных, жёстко удерживающих меня руках. Потеряв контроль, вонзаю ногти в дарящую ни с чем несравнимые ощущения, кисть Кирилла. Впрочем, подавляя мои стоны своим рыком, он словно не обращает на это никакого внимания.
С нетерпением хватаюсь за его водолазку и, дёрнув кверху, вытягиваю её из джинсов. Это заставляет нас оторваться друг от друга. На одно малюсенькое мгновение, которое сейчас мне кажется вечностью. Стягиваю, отбрасываю в сторону, и мы опять целуемся.
Я оглаживаю широкие плечи… касаюсь гладкой спины… ласкаю напряжённые мускулы на его огромных руках… А затем пробираюсь к джинсам. Быстро расправляюсь с ремнём, ширинкой. Освобождаю мужское, просто каменное желание. Обхватываю… сжимаю…
– Ангел… – хрипит мне в губы Буран, будто жаждой перехваченным голосом.
От осознания своей власти над ним из груди вырывается стон наслаждения. Меня ужасно возбуждает мысль, что он слаб передо мной. Уязвим. Что я желанна и необходима этому большому и сильному мужчине.
Отпуская мои губы, он приподнимает меня и пересаживает на неожиданно притихшую стиральную машинку. Откидываюсь на локти, наблюдая за рваными движениями раздевающегося Кирилла. Удар бляшки ремня об кафельный пол, и джинсы вместе с бельём отлетают в сторону.
Он в один уверенный шаг преодолевает расстояние между нами, и я тотчас обвиваю его поясницу ногами.
– Ммм… – Он во мне. – Подожди, не торопись, – молю, жмурясь от остроты ощущений. Чувствуя в себе напряжённую мужскую силу.
– Прости. – Немного отстраняется и, ухватившись за мой бюстгальтер на груди, начинает ритмично и беспощадно двигаться, так и не дав мне к нему привыкнуть.
Пятки ударяются об его крепкие ягодицы. Запрокидываю голову назад, и до моего слуха доносится писк: машинка подо мной немедленно начинает вибрировать, буквально за секунду доведя меня до безумия.
– Ох, Бурааан… Не останавливайся! – кричу я от переполняющих меня ощущений и эмоций… Совершенно диких.
Он не отвечает. Но темп увеличивается. Толчки становятся несдержанными и грубыми. Я хочу видеть глаза Кирилла. Поднимаю голову и задыхаюсь. Передо мной зверь. Клянусь.
Он сжимает в кулаке бельё на моей груди сильнее, притягивая к себе, поднимая. Набрасывается на мой рот голодным животным.
Выпады становятся яростными. Свирепыми.
Наши языки, переплетаются в неистовом танце. За что я уже не несу ответственности. Я просто не соображаю. Вибрации во мне столь сильные, что я кричу и кричу, не переставая. Цепляюсь за мужские плечи. Машинка с грохотом бьётся об стену.
Разъярённо вбиваясь, Кирилл мажет губами по скуле… укус… шея… язык жалит ключицу… Я уверена. Да. Без сомнения. Он меня разгадал.
– Дааа… пожалуйста… – бормочу бессвязно, когда его огненное дыхание опаляет моё плечо. Рык Бурана, похожий на раскаты грома, и зубы стискивают мою кожу. Кричу, содрогаясь. Скрутившая неистовая, жаркая волна подталкивает меня взлетать всё выше и выше… И я лечу… Не одна. Мы вместе. Отрываемся от земли и без сил растворяемся друг в друге…
Тяжело дыша, мы долго приходили в себя: я повисла на шее Кирилла, а он, упёршись руками в притихшую машинку, терпеливо удерживал меня. Впрочем, вскоре я уже стояла в душевом уголке, наслаждаясь нежными поглаживаниями, а после, неловко облокотившись о стену, подсматривала за Бураном сквозь щёлочку между отяжелевших век.
Когда Кирилл со мной на руках вышел из ванной, за окнами уже стемнело. В кромешной темноте было трудно что-нибудь разглядеть, но мужчина отлично ориентировался в своём доме: в несколько шагов пересёк холл и вошёл в комнату.
Разомлевшую после душа, он опустил меня на кровать и лёг рядом, притягивая к себе на грудь. Я не сопротивлялась. Напротив, умиротворённо улыбнулась и прильнула к Кириллу.
Моё тело будто парило в воздухе. Возникло ощущение лёгкой блаженной невесомости… Так приятно. И так тихо и спокойно. А ещё… восхитительно уютно. Сейчас все преследующие меня волнения и тревоги казались такими незначительными… неважными – удивительно.
Предаваясь неге, я ласково касалась пальчиками лепестков роз на груди Бурана, в то время как он, зарывшись носом мне в волосы, задумчиво водил рукой вверх и вниз по моей спине…
Тратить остаток сил на разговор не хотелось, тем не менее, поймав себя на мысли, что Кириллу стоило всё знать, я поделилась информацией о записях в блокноте – о тех, что вспомнила. По большому счёту, это его фамилия и всего-навсего один адрес. Правда, была ещё одна фамилия, но я никак не могла поднять её в памяти… С ней явно связана какая-то моя ассоциация… Вопрос – какая?..
– Я вспомню, Кирилл… Крутится что-то такое… – прикрыла глаза и незаметно для себя уснула.
А проснулась от грохота. Так мне показалось. Однако прислушавшись, я так ничего и не услышала. Странно…
Разлепила глаза и в тот же миг сощурилась от яркого солнечного света. Повернула голову к своему спящему бородатому мужчине. Нахлынувшие воспоминания, заставили меня плотно стиснуть ноги и поджать пальчики. Довольно улыбнувшись, сладко потянулась и, стараясь не разбудить Кирилла, выбралась из кровати.
Прошлёпав босыми ногами в кухню, нашла свой телефон. Часы показывали половину девятого утра. Вот мы – сурки!
Звук открывающейся входной двери, застал меня врасплох. Уронив телефон на стол, я шагнула навстречу гостю и застыла напротив незнакомой девушки.
– Вы… – растерялась я.
– Жена Кира…
Жена?..
Перевела взгляд на двух маленьких изворотливых сорванцов, пытавшихся вырваться из удерживающих их рук, по всей видимости, мамы… А папа?.. Выходило, что папа – Кирилл?
– Это ваши… дети?.. – глухо выдавила я, как только ко мне вернулся дар речи.
Она как-то заторможено и неуверенно кивнула. На что моё доверчивое сердце трепыхнулось, будто протестуя, опровергая. Не желая верить в происходящее. Но тут же застучало ровнее, поднимая в груди болезненный жар обиды. На Бурана, которого успела полюбить. На себя за неспособность разглядеть несвободного мужчину. Чужого. Не своего.
– Простите, – прошептала, скосив взгляд на мальчиков. – Пожалуйста, дайте мне тихо уйти. Не будите его. – И прежде чем девушка ответила, я рванула в ванную комнату, на ходу подмечая, как в её взгляде появилась тоска… А может, это было сочувствие… Плевать. Главное – не видеть виноватого выражения лица Бурана, жалости в его глазах. Не слышать оправданий. Я не готова пережить такие унижения снова. Это больно.
Беззвучно прикрыв за собой дверь, я сдёрнула рубашку, попутно взглянув в зеркало – на своё пунцовое от стыда лицо. Затем быстро оделась и выскочила в уже опустевший холл.
Стараясь вести себя как можно тише, я обулась, набросила куртку и, не оборачиваясь, покинула дом. На порожках с жадностью глотнула свежего воздуха, подставляя лицо под беспощадные пощёчины морозного ветра. После чего, не замечая ничего вокруг, стремительно преодолела дорожку и, оказавшись за территорией, перешла на другую сторону улицы, где скрылась в первом же переулке.
Обуздать боль, поразившую сердце и душу, не удавалось. Она томилась в груди. Рвалась наружу, но не находила выхода. А мне так хотелось от неё освободиться. Разреветься. Завыть. Но слёз не было. Лишь тупое безразличие и пустота внутри. А что может быть хуже пустоты?..
Тянущая боль внизу живота мгновенно привела меня в чувство. Я словно очнулась. Нет-нет-нет, внутри меня нет пустоты! Там мой Серый!
Озираясь по сторонам, я прочла на одном из домов название улицы – Камышовая. И в следующий момент в моей памяти всплыла забытая фамилия из блокнота – Камышин. Да, точно.
Решив подумать об этом в машине такси, я окликнула проходившую мимо женщину и попросила телефон, чтобы позвонить диспетчеру. На удивление она легко согласилась, и буквально через пятнадцать минут, расположившись в тёплом салоне белого Renault Logan, я мчалась по направлению к городу.
Всю дорогу то и дело прикладывала ледяные ладони к пылающему лицу. Сердце сжималось от разрывающих голову тягостных мыслей. Смогла бы я переступить через себя?.. Поступиться принципами границ и быть любовницей женатого мужчины?.. Подавить свои желания. Настоящие, искренние мечты. Себя. Тогда – с Женей, я уверенно могла сказать, что нет – никогда. Но с Бураном – всё по-другому. Он – не Женя. И прямо здесь и сейчас, уезжая всё дальше и дальше от его дома, в котором я чувствовала себя абсолютно счастливой, от той другой жизни, в которую снова без оглядки поверила, я уже умирала от тоски. Уже хотела вернуться. Несмотря ни на что… В надежде, что всё могло стать как прежде.
Глупая Маша…
– Остановите здесь, пожалуйста! – воскликнула я, когда водитель свернул на центральный проспект города. Мне нужно прогуляться. Да, это поможет успокоиться и остыть.
И я гуляла… Впрочем недолго, пока не добрела до своего дома. Последний раз я видела родителей в ночь переезда и тогда же лишилась единственных ключей, передав их Кириллу. Поэтому стоило подняться, что я и сделала – зря, конечно. Ответом, на все мои попытки достучаться, была – тишина.
Бросив эту затею, я заглянула к соседям сверху, которые рассказали, что давно их не видели и не слышали. А мне всё равно… Я не почувствовала ни волнения. Ни беспокойства или заботы. Ничего…
…И я снова бездумно брела по утренним улицам. Раздумывала о фамилии Камышин, жалея, что не вспомнила её раньше. Возможно, это могло бы помочь делу. Дело… Буран выполнил свою часть сделки, а я нет. Если рассудить по справедливости, то мне необходимо съехать с арендованной квартиры. У меня нет иного выхода, кроме как собрать вещи и вернуться к своим…
– Мазила! – В мою спину врезался снежок. Дети беззаботно играли, валялись в снегу, смеялись. А во мне, кажется, не осталось ни единой эмоции. Я вновь перестала ощущать запахи.
И в итоге я начала прокручивать в голове все воспоминания… Всё, что между нами было… И чем больше думала и сопоставляла все события, тем отчётливее убеждалась, что я запуталась и ничего не понимаю…