‌40

‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌Марианна проснулась от уличного шума. Все звуки были странно близкими — и шорох колес, и лай собак, и заполошное птичье чириканье.

Первая мысль даже была: не уснула ли она на скамье на улице, как бездомная?

Вскочила, с силой потерла веки, помотала головой и осознала… Она на старой съемной квартире, у бабы Сони!

И что-то ей снилось такое… тревожное, сладко-печальное. Ей снилось, как она учит Петра читать сонет Шекспира, а Петр сердится, и смеется, и хочет ее поцеловать.

«На новом месте приснись жених невесте», подумала Марианна и слабо улыбнулась. А потом вспомнила все, что случилось вчера, и радость сменилась тянущей тоской.

В балконную дверь просунулась голова бабы Сони в спиральных бигудях, похожих на инопланетные антенны.

— Выспалась? — ворчливо поинтересовалась она. — Ну вставай тогда. Поможешь завтрак парням приготовить.

Марианна охотно вскочила. Нужно занять чем-то руки, чтобы голова поменьше думала. Она поможет бабе Соне, потом соберется и поедет к своей бабушке… мысль о возвращении в родной дом радости не принесла, потому что там ее ждут нотации, расспросы о том, о чем говорить совершенно не хотелось… а еще новые раздумья, самоедство и сомнения.

Она наскоро приняла душ, надела джинсы и простенькую футболку, помогла нарезать хлеб и отварить сосиски для жильцов. Для Марианны баба Соня в свое время так не хлопотала, а иностранных мальчишек и их пожилого начальника приняла под свое крыло как родных.

Чернявые жильцы вели себя вежливо. Золотозубый Теймур Фаридович грозно на них посматривал и пресекал вольности.

После завтрака жильцы разбрелись по комнатам и затихли — сегодня у них был выходной день.

А Марианне пришла пора собираться, но она все медлила, тянула… Отправила Виоле сообщение — коротко описала последние события, но звонить не стала. Ей не хотелось разговаривать. Хотелось сидеть неподвижно и смотреть в одну точку.

Что она и сделала: опустилась на колченогий табурет на кухне, сжала обеими ладонями чашку с остывшим чаем и уставилась на магнитик на холодильнике с видом турецкого берега.

В голову сразу полезли нерадостные мысли.

Ты жалкая трусиха. Рохля. Неудачница. С азартом берешься за дело, но только возникает препятствие, ты сбегаешь. Пытаешься показывать зубы, но в итоге поджимаешь хвост. Ненадолго поднимаешь голову, но тут же пугаешься своей храбрости.

Ты веришь в сказку и отворачиваешь голову от действительности. Пора научиться принимать жизнь такой какая она есть и отвечать ударом на удар.

Самобичевания Марианны прервал дверной звонок. Неизвестный гость нажал на кнопку робко, и трезвон умер сразу, как только прозвучал.

По коридору зашаркали бабы-Сонины шлепанцы.

— Кого черт принес с утра пораньше? Ошиблись, что ли?

Она безбоязненно открыла дверь, даже не спросив, кто за ней — чего ей теперь бояться, полная квартира здоровых мужиков!

— Оба-на! — изумленно воскликнула баба Соня. — Вы к кому?

— Здравствуйте… — неуверенно произнес мужской голос. — Скажите, пожалуйста… Марианна Попова здесь проживает? У меня ее старый адрес, и я не уверен, что правильно пришел… я… ее родственник.

— Да вижу, вижу, что вы ее родственник! У вас это на лице написано, — радостно объявила баба Соня, а потом заорала на всю квартиру:

— Марьяшка! К тебе тут твои приехали, из Африки!

Марианна вскочила. Уронила на пол ложку.

Родственник? Из Африки?! Что за бред?! Какой еще родственник из Африки?!

Недоумевая, она шагнула к выходу и оказалась лицом к лицу с высоким пожилым мужчиной в круглых очках.

У мужчины было узкое, красивое лицо с полными губами. Он сутулился и держался так, как будто не совсем понимал, что привело его сюда, в эту странную квартиру. Он прижимал к груди кожаный портфель. Тонкие, длинные пальцы едва заметно дрожали.

У него были коротко стриженные черные кудрявые волосы с легкой сединой на висках, и кожа цвета крепко заваренного кофе.

— Ма… Марианна? — сказал он и замолчал, только дышал глубоко, со свистом. — Вы — Марианна Попова, дочь Аллы?

Марианна кивнула. Говорить она не могла — во рту стало сухо, как в пустыне Сахара.

— А я… полагаю, я ваш папа.

— Ой ты боже мой! — восхитилась на заднем фоне баба Соня и всплеснула руками. Она была в восторге. На ее глазах разворачивалась мелодрама точь-в-точь как в ее любимых сериалах.

— Как вас зовут? — спросила Марианна глупым голоском. Она никак не могла поверить, что перед ней стоит… стоит… да, ее отец, кто же еще! Тот, о ком она много думала. Кого представляла то рок-певцом, то знаменитым футболистом, то вождем племени. А вот он какой… сутулый, нескладный, но по-своему красивый. Интеллигентный, робкий… по-русски говорит без акцента.

Мир в ее голове медленно вставал с ног на голову и обратно.

— Микаэль… Микаэль Лики. Миша, — он робко улыбнулся. — Я русский. Хотя мои мама и папа из Кении. Но я родился в России. А последние годы живу в Америке… эмигрировал. Вот, приехал… найти вас. Тебя…

— Микаэль? А у меня отчество Георгиевна, — растерянно сообщила Марианна. — Так бабушка записала… в честь ее любимого певца Георга Отса.

От смущения оба замолчали. Кровь так сильно шумела в голове у Марианны, что заглушала все остальные звуки.

— Марьяшка, чего отца родного на ногах держишь? Садитесь, садитесь! — засуетилась баба Соня и так подтолкнула гостя в спину, что тот влетел на кухню и чуть не упал — Марианна подхватила его под руку и заглянула в глаза, и вдруг засмеялась — громко, нервно.

Микаэль улыбнулся — сначала робко, потом широко, показав великолепной белизны зубы.

— Вот я и пришел, — он огляделся в поисках стула и робко присел на свободный табурет, а портфель сиротливо пристроил между ног. Ноги у него были ужасно длинные, на полкухни.

Марианна села напротив, чувствуя сильное головокружение.

— Как вы… как ты меня нашел? Вы долго меня искали?​​​‌​‌‌‍

— Нет… не очень. Я вообще не знал… что ты есть на свете, — заговорил он, заикаясь от неловкости. — Прости, не так представлял себе нашу встречу. Не знаю, что говорить и как себя вести, — он виновато улыбнулся.

— Я тоже не знаю, — призналась Марианна. — Чем вы… ты занимаешься?

— Работаю в фонде, который решает проблемы экологии. В Сан-Франциско. Так, мелким клерком. Я по жизни неудачник, скажу честно. Немногого достиг, но своей жизнью был почти доволен. Хотя мне не хватало семьи, детей… Я был как-то женат, но из этого ничего не вышло. Я долгие годы один…

Он отвел глаза и попробовал пристроить руки на столе. Он никак не мог решить, что с ними делать: покрутил ложечку, потом нашел и принялся мять салфетку.

Марианна смотрела на него во все глаза.

— Однажды мне на почту попало письмо из русской школы для участия в проекте по обмену. И там была твоя фотография, анкета, и адрес… И я сразу… понял. Ты очень похожа на Аллу. И на мою маму в детстве. У меня… тут щелкнуло и заболело, — он прижал руку к сердцу. — Я стал пытаться выяснить, разузнать… Я ведь почти ничего о твоей матери не знал. Так получилось… Случайная встреча, случайная ночь. Потом Алла как будто пряталась от меня. Я долго вспоминал ее. Но постепенно забыл. А потом оказалось — нет — не забыл.

— Да, она пряталась… — согласилась Марианна. — Мне кажется, она стыдилась.

— Я навел справки. Нашел Аллу, писал ей… ответа не получил. У меня был твой телефон, но я боялся звонить. Я трус, — он опустил голову. — Несколько раз набирал твой номер, но говорить не смог. Решил — лучше так, лично. Шел сюда, а сам боялся и надеялся, что тебя не застану. А теперь думаю: чего боялся! Вот… теперь у меня есть дочь. Такая красавица! Боже, я и мечтать не смел! Как ты жила все эти годы? Как Алла? Она… замужем?

И тут его шоколадные глаза заблестели, нос сморщился, нижняя губа оттопырилась, и Марианна с ужасом поняла, что он собирается расплакаться!

Она понятия не имела, что ей делать. Вот он, прямо перед ней — ее отец! Новый человек в ее жизни. Потерянный, и, кажется, глубоко несчастный. Со своей прожитой жизнью, сожалениями, болью, бедами и успехами, и воспоминаниями! Целая вселенная, которую ей предстоит узнать!

— Давайте попьем чаю, — сказала она самым обыденным своим тоном. — Тут где-то завалялся рулет и колбаса. Мы позавтракаем и обо всем поговорим.

— Нам нужно так много обговорить, что завтрака не хватит, — криво улыбнулся новообретенный отец. — Придется захватить и обед, и ужин.

Марианна расслабилась. То, что у ее отца есть чувство юмора — отличное открытие и первый шаг к сближению.

— Чего чай впустую гонять! — нырнула в дверь баба Соня. На ее лице была нарисована такая радость, как будто она выиграла миллион — не каждый день на твоей кухне разворачивается взаправдишная мелодрама как в передаче «Жди меня»!

— У меня коньяк есть, молдавский. Для такой встречи не жалко! Угощаю!

Микаэль и Марианна одновременно запротестовали — знала Марианна баба-Сонину щедрость, потом вместо «Белого аиста» придется ей «Хеннесси» покупать! — баба Соня настаивала, на шум в коридор выглянули постояльцы и вполголоса комментировали.

Марианне решила, что более невероятного и абсурдного утра в ее жизни еще не бывало.

Спор прервал дверной звонок — на этот раз громкий, властный, отрывистый.

Баба Соня подскочила и вприпрыжку кинулась в прихожую.

— Ну-ка, кого еще нам черти принесли! — сказала она с радостным предвкушением, открывая дверь.

— Здравствуйте, Софья Прокофьевна, — произнес хорошо поставленный суховатый голос, от которого в прежние времена ученики втягивали голову в плечи и были готовы спрятаться под парту. — Моя внучка еще тут? Я приехала забрать ее домой.

Марианна тяжко вздохнула. Микаэль глянул на нее с немым вопросом в глазах.

— Моя бабушка, — объяснила Марианна. — Боюсь, сейчас все будет очень плохо. Но как она узнала, что я здесь?

— Я ей позвонила, — деловито сообщила баба Соня, возвращаясь на кухню. — Вчера еще, как тебя привела. Я ж не слепая, вижу, совсем с девкой беда. Мало ли что. Пусть тебя родня заберет, пока ты еще куда не вляпалась. Кто ж знал, что твоей родни так много заявится… и бабка, и мамка, и папка. Жучки с дедкой только не хватает. Ты проходи, Нинель Владимировна, не стесняйся! Вот твоя внучка, сидит. И зятек твой… нарисовался. Картина Репина!

— Софья Прокофьевна, мы с вами знакомы лишь шапочно, поэтому попрошу без панибратства, — отрезала Марианнина бабушка, заходя на кухню и морщась от обстановки. — Так… а это у нас кто?

Марианна встала и обреченно посмотрела на бабушку, у которой в это миг сделался вид завуча, который застал ученика курящим в туалете.

— Микаэль… — вдруг тихо произнесли в коридоре. Бабушка оглянулась и сделала шаг вбок.

— Мама, ты тоже приехала? Из Москвы? — растерянно спросила Марианна, глядя на черноволосую строгую женщину в элегантном плаще.

— Алла? Это ты? — Микаэль медленно поднялся, уронив кожаный портфельчик.

— Конечно, она, кто ж еще, — ядовито сказала бабушка, которая проработала в школе сорок лет и поэтому ни при каких обстоятельствах не теряла головы. — А я Нинель Владимировна. Приятно познакомиться.

Микаэль посмотрел на нее с ужасом.

— Софья Прокофьевна, поставьте-ка нам чайник, — распорядилась Марианнина бабушка, аккуратно пристраивая сумку на табурет. — Я хотела просто забрать внучку, но вижу, всем надо немного прийти в себя. Алла и вы, как вас там… Микаэль?

— Просто Миша… — пробормотал Марианнин папа, пребывая в глубоком ступоре.

— Алла и просто Миша. Садитесь. Марианна, и ты садись. Вы, двое — она указала на дочь и ее давнего любовника, — потом обсудите свою радостную встречу через года. Сейчас важнее другое. Я хочу узнать, что за беда случилась с моей внучкой. Марианна, меня сильно огорчает твое поведение в последнее время. Ты стала скрытной и нелюдимой. Вчера мне пришлось принять кое-какие меры. Я позвонила твоей подруге Виоле. И что я узнаю? Тебя уволили из школы! Почему, спрашивается, ты мне сразу не сказала?! Мне было крайне неприятно узнать это последней, хотя я считаюсь самым близким твоим человеком на данный момент!

— Я просто растерялась, — пролепетала Марианна.

— Растерялась она! Девочка моя, тут не теряться надо было, а действовать! Я сразу взялась за дело. Лучше поздно, чем никогда. Я позвонила директрисе и высказала ей все. Слышала бы ты, как она блеяла и оправдывалась! А потом я позвонила в гороно и пообещала им сладкую жизнь, если они не примут меры и не накажут всех, кого полагается. Безобразие! Возмутительная травля молодых специалистов!

Бабушка воинственно раздула ноздри. Марианна слушала ее потрясенно.

— Но, как понимаю, это еще не все, — бабушка наставила на нее обличающий указательный палец. — Последние недели ты работала у какого-то новобогача, и, как понимаю, он поступил с тобой плохо. Так, моя милая, пришло время рассказать все. Такие вещи нельзя спускать с рук. Довольно мне истории с дочерью, — она грозно посмотрела на Аллу.

Марианна почувствовала себя как на суде. Все это было так странно и нелепо, что ей стало смешно.

Она молчала, не зная, как удовлетворить любопытство родственников, которые обрушились на нее как лавина.

Бабушка приспустила очки и смотрела на нее поверх оправы, строго поджав губы.

Мама была очень бледной и изредка косилась на смуглого мужчину, который сидел рядом с ней, по-детски обхватив ногами табуретку. Тот тоже поглядывал на Аллу искоса, в его глазах были испуг и восхищение.

Они встретились взглядами, вздрогнули и дружно уставились на дочь.

— Да ничего не случилось, — обреченно сказала Марианна. — Все в порядке! Сменила работу, вот и все.

— А по-моему, — вдруг сказала Алла, — у девочки разбито сердце. Маша, пожалуйста… расскажи нам все. Мы поймем и поможем. Мы же твоя семья… уж какая есть.

Семья смотрела на Марианну строго и печально, ожидая откровений. Микаэль улыбнулся с сочувствием и вдруг едва заметно подмигнул ей. Мама кивнула подбадривающе. А бабушка строго приказала:

— Рассказывай. Одна голова хорошо, а четыре — лучше. Мы рассудим и посоветуем. И скажем, как поступить.

Стало так тихо, что было слышно, как азартно сопит притаившаяся в коридоре баба Соня в ожидании второго акта спектакля.

Марианна вздохнула и развела руками, сдаваясь.

А ведь они и правда о ней беспокоятся! И бабушка, и мама… и отец, которого она сегодня увидела впервые в жизни. И подруга Виола, которая бесстыдно слила информацию из лучших побуждений.

И Марианна начала рассказывать — сначала сухо, только факты, старательно обходя деликатную тему собственной влюбленности. Но мало-помалу раскисла, разнюнилась… и то, о чем она умолчала, стало ясно присутствующим и без слов.

​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Так, понятно, — сухо резюмировала бабушка, когда Марианна замолчала. — Случилось то, чего я боялась. Девочка действительно влюбилась по уши в совершенно неподходящего мужчину. Вот сколько раз я тебе говорила! Но нет, кто бы меня слушал! Ты могла попасть в серьезные неприятности. Знаю я таких личностей, как этот твой… Петр Аркадьевич. Такие раздавят человека, как муху, и не заметят. Считай, легко отделалась.

— Она не отделалась легко, — тихо возразила Алла. Микаэль кивнул, соглашаясь.

— Алла, помолчи, пожалуйста, — оборвала ее бабушка.

Марианне стало горько и стыдно, что ее члены ее семьи все теперь знали и пришли к каким-то умозаключениям. Она задрала подбородок, стараясь показать, что все в порядке, но в носу у нее щипало, и горло болезненно сжалось.

— Марианна, не смей реветь, — тут же предостерегла ее бабушка. — Ничего страшного не случилось. Подумаешь, влюбилась, а он нет! Ерунда. Детский сад. Такие вещи хорошо лечатся трудотерапией. Мы сейчас поедем домой, я найду тебе подработку на лето — репетиторство, а потом устрою в нашу поселковую школу. Возьмешь полторы… нет, две ставки. Будешь честно трудиться в коллективе, как все нормальные люди, а не прислугой у богачей в доме.

— Может, поедешь со мной в Сан-Франциско? — подал голос Микаэль. — Руководству фонда очень понравился твой проект. Они недоумевали, когда тебя заменили на другую женщину без объяснения причин. Я могу найти в фонде для тебя работу.

— Еще чего, на край света ехать с первым встречным! — сказала бабушка и так посмотрела на Микаэля, что тот испуганно откинулся назад и чуть не упал с табурета.

— А по-моему, это хорошая идея, — сказала Алла с вызовом. — Сменить обстановку. Только знаешь, Маша… по-моему, ты не права.

— В чем я не права, мама? — устало откликнулась Марианна.

— Конечно, я могу ошибаться… ты мало рассказала нам об этом… Петре Аркадьевиче. Но кое-какие выводы мы сделали, — она обвела глазами присутствующих, и те кивнули: да, кое-какие выводы они сделали. Каждый свои.

— Ты испугалась и сбежала. И это твоя ошибка. Марианна, мы мало общались с тобой, и матерью я была… никакой, — Алла потупилась, сняла очки и протерла стекла полой элегантного плаща. — Но в свое время я тоже сделала похожую ошибку. Хоть и другую, и в других обстоятельствах. Я испугалась различий между мной и… — она покосилась на Микаэля и тут же отвела взгляд. — Напридумывала себе разного. Прислушалась к мнению чужих людей. Знакомых, подруг… которые твердили, что некоторые вещи… непреодолимы. Я сдалась и сбежала. А ты… не делай так, — закончила она неловко.

Бабушка картинно вздохнула. Микаэль робко протянул руку и коснулся запястья Аллы.

— Я так рад встретить тебя снова, — прошептал он. Она неловко улыбнулась в ответ.

Все помолчали. В тишине щелкнул чайник. Баба Соня сунула голову в дверь и радостно поинтересовалась:

— Так что, коньяку подать?

— Боже мой, Софья Прокофьевна, ну какой коньяк! Тут семейное дело, а вы со своим коньяком! — возмутилась бабушка.

Яростный звонок в дверь заставил всех вздрогнуть.

— Не квартира, а проходной двор! — возликовала баба Соня и кинулась открывать.

Щелкнул замок.

— Богатеньким будете! — ехидно воскликнула баба Соня. — Тут как раз вас поминают неласковыми словами. У них тут семейный совет на кухне!

— Марианна здесь? — отрывисто спросил в прихожей хрипловатый баритон и Марианна взялась рукой за горло. Сердце на миг остановилось, потом опять забилось гулкими толчками.

Петр стремительно шагнул в кухню. Марианна смотрела на него, не дыша.

Он был бледен, но чисто выбрит и одет в свой лучший английский костюм с галстуком. Лицо как будто осунулось, скулы острые, на щеках играют жесткие желваки. В этой кухне он смотрелся странно и чужеродно, как породистый рысак, которого загнали в курятник.

— Марианна, — сказал он, глядя на нее в упор грозовыми глазами, — вот ты где спряталась.

— Почему… ты сюда приехал?

— Позвонил твоей подруге. Виоле Ивановне из центра «Лингва Плюс». Ты передала Валентине, чтобы я тебе не звонил, так что я даже не пытался. Но о личной встрече ты ничего не сказала.

«Убью Виолу», мрачно подумала Марианна.

— Так-так, а вот и герой нашего романа, — произнесла бабушка прокурорским тоном. — Явился, не запылился.

— Здравствуйте, — отрывисто сказал Петр и недоуменно вздернул брови, как будто только что увидел, что кухня полна народу. — Полагаю, вы — Нинель Владимировна. Марианна мне много о вас рассказывала.

Нинель Владимировна поправила очки и медленно оглядела его с ног до головы фирменным учительским взглядом, которым она усмиряла буйных хулиганов и смешивала зазнаек с грязью. В этом взгляде был холод Арктики, императорское презрение и обидная жалость.

Взгляд тянулся целую вечность. Петр выдержал его с честью — почти. В какой-то момент он дрогнул, вильнул глазами и стал похож на нашкодившего пятиклассника. Марианна испытала некоторое удовольствие.

Но он тут же взял себя в руки.

— Простите, я не представился, — спокойно сказал он. — Меня зовут Петр Аркадьевич Аракчеев, и я…

— Мы прекрасно знаем, кто вы, — отбрила бабушка. — Вопрос в том, зачем вы здесь?

— Мне нужно поговорить с Марианной. Она сбежала так неожиданно, что я…

— Не понимаю, о чем вам говорить с моей внучкой. Она работала на вас, потом оставила работу, потому что выполнила свою задачу. Если вы не выплатили ей всю сумму вознаграждения, можете перевести деньги на карту. Остальное… зачем?

— Послушайте, Нинель Владимировна… — начал сердиться Петр.

— Нет это вы послушайте! — бабушка ткнула пальцем его в грудь, прямо в галстук. — Как понимаю, моя внучка неосмотрительно вступила с вами в отношения. Но вы — совершенно не тот человек, который может сделать ее счастливой. Люди вашего класса — воры, преступники, которые нажили свои деньги грязными методами, и не привыкли считаться ни с кем! У вас нет ни подходящего воспитания, ни деликатности, ничего! Марианна поняла свою ошибку и вовремя ушла. А вы имеете наглость заявиться сюда и что-то требовать! Вы что, не понимаете, что вы ей совершенно не пара? Вы ее недостойны!

В начале бабушкиной тирады Петр гневно сверкнул глазами. Но потом стал слушать ее с любопытством, и даже некоторым юмором.

— У вас сложилось обо мне неверное мнение, — попробовал возразить он.

— У меня не бывает неверного мнения. Я сорок лет проработала в школе.

— Это видно, — любезно согласился Петр.

— Ишь какой хам! — шепотом восхитилась баба Соня в коридоре.

— Марианна, — Петр попробовал обойти бабушку. — Послушай, нам надо поговорить. Мы можем выйти?

— Она никуда с вами не пойдет!

— Мама, хватит командовать! Пусть решают сами! — Алла хлопнула ладонью по столешнице.

От удивления, что ее дочь взбунтовалась, Нинель Владимировна всплеснула руками и замолчала. Но тут же набрала воздуху в грудь, чтобы продолжить гневную речь.

Марианну от напряжения стало подташнивать.

— Уведи своего молодого человека, — быстро сказал Микаэль и легонько подтолкнул ее в плечо. — А то сейчас будет драка…

— Вас, молодой человек, вообще никто не спрашивает, — набросилась на него Нинель Владимировна.

Марианна очнулась.

— Бабушка! — она хлопнула рукой по столу, в точности, как ее мать минуту назад — только громче. — Тебя тоже никто не спрашивает. Я буду с ним говорить, и точка!

Она вскочила с табурета, схватила Петра за рукав пиджака и потащила за собой, прочь из кухни, мимо притаившейся бабы Сони, мимо горы грязной обуви в прихожей.

— Идем на улицу, — сказала она, задыхаясь и рывком открывая дверь. — Там побеседуем, если тебе приспичило.