Глава 29

Неделю спустя Стэнли выписали из больницы. Ну как выписали, фактически он сбежал из нее, пользуясь своими связями и авторитетом. Адам настаивал, что еще слишком рано, но дядюшка Стэн был непреклонен и жаждал скорейшего возвращения в родные стены.

К счастью, пуля не задела сердца, хоть и прошла в опасной близости. А ведь каких-то пару сантиметров, и новых похорон, в этот раз настоящих, было бы не избежать.

Все это время, пока врачи боролись за его жизнь, мы избегали неудобных тем и не задавали лишних вопросов. Например, где он пропадал, зачем инсценировал собственные похороны, а главное, как ему удалось так своевременно оказаться в том самом доме? Полицейским тоже пришлось подождать с допросом, удовлетворившись нашими с Адамом показаниями.

Встретить восставшего из мертвецов хозяина дома на крыльцо у парадного входа высыпали все домочадцы. Старик Тревор, с чьего лица с самого утра не сходила лучезарная улыбка, даже распорядился по поводу красной ковровой дорожки.

– Лорд Вудвилл, – просиял он, заикаясь от нахлынувшего волнения, – с возвращением!

– Спасибо, Тревор, – благосклонно и даже величественно кивнул мужчина, как если бы восседал на троне, а не в кресле-каталке. Адам все это время держался позади отца, пытаясь взять под контроль своевольного пациента.

– Дедуля вернулся! – сорвалась с места Валери, утонув в объятьях Стэнли.

– Ты ж мое солнце, – прослезился мужчина, ласково потрепав ее по голове. – Признаюсь, по тебе я скучал больше всего на свете.

– Дедушка, ты ведь больше никогда меня не оставишь, правда? А то твой розыгрыш вышел каким-то очень грустным, и мы с мамой долго-долго плакали.

Услышав это, Агнес и сейчас разревелась. Она принялась вытирать слезы заготовленным платком с вышитым фамильным гербом, а затем и вовсе уткнулась в крепкое плечо Гейба.

– Тише, родная, тише. Твой дядюшка жив, все хорошо, – успокаивал ее бывший супруг, так нежно и любя, словно и не было никакого развода.

– Агни, девочка моя, прости меня, если сможешь. Все простите, – покаялся Стэнли, окинув взглядом горстку неравнодушных людей, каждый из которых по-своему переживал его скоропостижную кончину. – Поверьте, это была вынужденная мера. Дайте время, и я обо всем вам расскажу.

– Раз такие дела, и вы меня простите, лорд Вудвилл, – упал перед ним на колени Тревор, вызвав на наших лицах одинаковое замешательство. – Я ж не знал, что вы того… В общем, не по-настоящему. Готов понести любое наказание. Только крестницу мою, Нэнси, не увольняйте. Она все по моей указке делала, и в те письма даже не заглядывала.

– В какие еще письма? Да поднимите его уже, – скомандовал Стэнли, и садовник с раскрасневшейся Нэнси поспешили на выручку бедолаге-дворецкому. – А теперь объясните по порядку, что такого страшного вы натворили.

– Я ведь всю жизнь у вас служу, и знал, какую тайну вы унесли с собой в могилу, – корил он себя на чем свет стоит. – И ни за что не решился бы… но, когда увидел Адама, такого непримиримого, не знающего всей правды и не желающего носить фамилию Вудвиллов, решил, что скорее попаду прямиком в ад, но открою ему глаза.

– Так это вы с Нэнси подкидывали мне те письма из прошлого? – вышел вперед Адам.

– Ты знал о моем тайнике? – удивился Стэнли.

Боясь посмотреть им в глаза, старый дворецкий с повинно опущенной головой неохотно кивнул. Адам растерялся на мгновение, перевел теплый взгляд на Стэнли в кресле-каталке и, заручившись его одобрением, сгреб Тревора с Нэнси в объятья.

– Спасибо! Спасибо, что открыли мне правду.

– И что вернули мне сына. Я ведь уже и не верил, что однажды доживу до этого, – в сердцах признался Стэнли.

– Если бы не эти письма… – продолжил Адам. – Я будто прозрел после них. Даже не представляете, как много вы для меня сделали.

– Для нас обоих, сынок. Для нас обоих.

Глядя на эту милую картину, не стесняясь слез, дружно ревели уже все собравшиеся. Агнес только и успевала раздавать платки, с каждого из которых на нас с гордостью смотрел витиеватый и такой величественный фамильный герб.

* * *

– Как он? – оглянулась, увидев Адама в дверях моей мастерской.

– Уснул сном младенца. Возможно, Стэнли был прав, и в родных стенах действительно быстрее пойдет на поправку, чем в больничной палате.

– Еще бы! С такой-то любовью и заботой, которой его окружили, даже не сомневаюсь.

Широкие ладони опустились на талию. Как же тепло и уютно было в его руках.

– Ничего не хочешь мне рассказать?

Не понимая, к чему он клонит, я продолжила начатую игру.

– А ты не хочешь наконец признаться, как тебе удалось так быстро меня найти, опередив всю полицию Лондона, которую Кир поднял на уши?

В любимых серо-голубых глазах заплясали смешинки.

Не говоря о следах от недавнего сражения со здоровяком, которые постепенно сходили на нет, на его точеном мужественном лице пролегли заметные тени усталости. За эту неделю всем нам досталось переживаний. Сперва полиция не давала покоя, пока в какой-то момент я не грохнулась в обморок прямо посреди допроса, где находилась в качестве потерпевшей, а после врачи, потому что Адам настоял на моем полном обследовании, и у меня взяли кучу анализов.

Но сегодня как никогда его глаза светились радостью. Естественно, я связывала это прежде всего с их воссоединением с отцом.

– Я ведь уже говорил, это все сила моей любви, которая притягивает меня к тебе будто магнитом.

– Угу, сила любви со встроенным GPS-навигатором, – усмехнулась я, между делом потеребив сережку в своем ухе.

С тех пор, как Адам в день охоты подарил мне эти коллекционные серьги, я еще ни разу их не снимала, как если бы это был настоящий оберег.

– Давно догадалась? – склонился он надо мной, прошептав в губы. – И даже не злишься? – зарылся пятерней в волосы. От его массирующих движений стало так приятно, что хотелось закрыть глаза и заурчать, словно кошка.

– Смеешься? А на что мне злиться, что проявил предусмотрительность? Я люблю тебя, Адам, ты – мой герой! В одиночку пошел против психа и вернул меня домой. Да для меня такого никто и никогда в жизни не делал.

Мужские глаза потемнели. Адам дернул меня на себя, впечатывая в твердое и такое горячее тело. Заскользив руками по шее, я поднялась на носочки, и сама потянулась к его губам. Он ответил сперва мягко, без напора. Но стоило поцелую углубиться, подхватил меня под бедра и усадил на стол. Ноги обвили крепкий торс, притягивая еще ближе. Я ощутила его эрекцию и жадно сглотнула. От нахлынувшего желания меня окатило жаром.

– Я и не такое для тебя сделаю, моя Недотрога. Для вас обоих… – прозвучало между поцелуями.

Его губы были самым вкусным, что я пробовала на свете. Они сводили меня с ума. Или это опять взбунтовавшиеся рецепторы? Постойте… Он сказал: «Вас обоих»??!

– Адам? – обхватила его колючие щеки, заглядывая в глаза. – Это то, о чем я думаю?

В ожидании ответа сердце ускорило ход. Ну, конечно, как только я сама не догадалась сделать тест? В последние недели все так закрутилось, сперва подготовка к выставке, письма из прошлого, потом чертов Рич и этот преследователь. Не удивительно, что я потеряла счет времени, упустив из виду самое важное.

Адам не стал отвечать, по крайней мере так, как я того ожидала. Он опустился передо мной на колени, притянул к себе, все еще сидящую на столе, и поцеловал мой плоский живот. Его глаза светились радостью, и мои тоже.

– Только что пришли результаты твоих анализов. Срок четыре недели, – сообщил мой принц широкого профиля, любуясь последовавшей реакцией.

– Господи, как же я счастлива! – запрокинула голову к потолку, словно так было ближе докричаться до создателя. – У нас будет ребенок!

– Маленький мистер или мисс Вудвилл, – размечтался Адам, подхватив меня на руки и закружив по мастерской. Казалось, нашему безграничному счастью не было предела, и весь этот мир вокруг радовался вместе с нами.

– Вернешь фамилию отца? – призадумалась я, когда мы наконец опустились в кресло, продолжая наслаждаться обществом друг друга.

– Это меньшее, что я могу для него сделать. Мы и так потеряли долгих десять лет, пришло время стать тем, кем я был рожден.

– Значит, и я после свадьбы стану Софи Вудвилл? – примерила новую фамилию, о которой в детстве могла лишь мечтать.

– Надеюсь, подходит для именитой художницы, и она ничего не имеет против?

Наши ласки стали горячее, откровеннее. Лифчик полетел на пол, мужская ладонь сжалась на моей груди.

– Да, и еще раз да… – прошептала, подставляя шею для поцелуев, и он поцеловал нежно-нежно, словно держал в руках самое большое сокровище на свете.

* * *

Новость о моей беременности мы решили приберечь до свадьбы, тем более до нее оставалось каких-то три недели. Агнес и Сью со свойственной им активностью взялись за организацию праздника, небольшого, но теплого и семейного, каким я всегда его и представляла.

Чтобы обвенчаться без лишнего внимания, ни на какой необитаемый остров мы больше не собирались. Адам был счастлив в этом доме, который с появлением Стэнли по-настоящему ожил. Забыв старые обиды, он с удовольствием заботился об отце, заново открывая для себя совсем другого человека, на которого во всем хотел походить.

Стэнли стремительно шел на поправку и уже вскоре смог обходиться без кресла-каталки. Все чаще он кружил в ней по комнате хохотушку Валери, а еще не забывал упомянуть, как хотел бы, чтобы этот огромный дом заполнил топот детских ножек и веселый смех на разные голоса.

Он просил дать ему время, и мы терпеливо ждали. Пока в один из вечеров лорд Вудвилл не собрал нас всех в гостиной зале, чтобы ответить на наболевшие вопросы. Аверин, которого Стэнли принимал наравне с другими членами семьи, тоже был приглашен на этот ужин откровений.

– Прости, что пропустил твои похороны, – первым делом покаялся Кир, бережно обняв Стэнли за плечи. – Не мог сорваться с чемпионата.

– Ничего, они все равно были ненастоящими, – усмехнулся тот в ответ. – А твое выступление выше всяких похвал, видел в записи. Смотрел и гордился, что воспитал настоящего чемпиона! Так держать, сынок, – потрепал он Кира по голове, как какого-то подростка и снова прижал к себе.

Наблюдая за их общением, я начинала понимать, почему Кирилл всякий раз так тепло и душевно о нем отзывался: с преданностью, уважением и неиссякаемой благодарностью. Здесь, в Англии, Стэнли стал ему не только меценатом и наставником, он заменил ему родного отца, которого Аверин почти не знал. Но это была совсем другая история.

– Каждый из вас задается вопросом, зачем я устроил собственные похороны, – сразу перешел к главному Стэнли, и в огромном зале, ловя каждое его слово, присутствующие затаили дыхание. – Для этого имелось несколько причин. Во-первых, меня и так пытались убить. Устроить собственные похороны самому на тот момент показалось неплохой идеей.

– Но кто? Кто тебе угрожал? – не сдержался Адам. – Что, если они снова возьмутся за старое?

– Не возьмутся, – заверил Стэнли, пригубив из своего бокала глоток вина. – Мне угрожал Ален Хард, похитивший Софи. А все из-за того, что винил меня в смерти своих родителей и потере семейного благосостояния.

– А ты причастен к этому? – заинтересованно прищурился Кир и тут же смутился под осуждающим взглядом Агнес. – Ну а что? Еще скажите вам самим не интересно.

– Если и причастен, то косвенно. Его отец был больным на всю голову игроком. Чтобы отыграться, он поставил на кон собственную жену. Я пытался вмешаться и помочь ему, взять на себя часть долгов, но было слишком поздно. Он покончил собой, а его бедняжка жена тронулась рассудком, устроив пожар в том самом доме. О чудом выжившем мальчишке мне долгое время ничего не было известно, пока я случайно не увидел его на одной из фотографий вместе с Роуз.

– Ты следил за Роуз в инстаграм? – удивился Адам.

– Скорее за ее судьбой. После того, как я намеренно стал причиной вашего расставания, я чувствовал на себе ответственность и за нее тоже.

– Так вот, где я его видела? Выходит, это и есть тот самый аферист, выходец из богатой семьи, который ее подставил?

– Все верно. Так я на него и вышел, – подтвердил Стенли. – А еще порядком скостил долг твоей сестры, позаботился, чтоб ее и пальцем не тронули, устроил на работу, которая, наверняка, пошла ей на пользу.

– Вот только сама Роуз даже не догадывается о своем тайном благодетеле. Хорошо, но зачем ему понадобилась Софи? – Адам сжал мою руку на своем колене, зная, что мне и сейчас больно вспоминать те события. – Почему его целью стали не Агнес или Валери?

– Это и было второй причиной моего ухода. Я думал, что так выведу из-под удара своих близких. Агнес и Валери даже после моих похорон все время находились под охраной, и ты, кстати, тоже. К вам даже при желании он не сумел бы подобраться.

– А третья причина, такая вообще имелась?

– Ну а как же, – лицо Стэнли озарила шальная мальчишеская ухмылка, разом скинув десяток прожитых лет. – Знаю, что после оглашения завещания ты меня не раз проклял, сынок. И оно понятно, изгалялся я над тобой знатно. А не задумывался зачем? Третьей и, пожалуй, самой важной моей целью было вернуть тебя в семью. Если не со мной, то без меня. О чем еще я мог мечтать, как не о том, что однажды ты займешь мое место и продолжишь дело своего отца?