Глава пятая

— Дима! — метнувшись в комнату, громко прошептала Аня. — Мои родители приехали. Веди себя так, как мы договорились!

— Хорошо, — серьёзно кивнул Алымов.

— Ну наконец-то! — воскликнул Виктор Семёнович, отец Ани, шагая через порог. — Мы уж думали, нас не впустят.

Он поставил на пол большую тяжёлую сумку и распахнул объятия. Елена Степановна, мать Ани, стояла рядом и улыбалась.

— А мы ужинали, — Аня виновато улыбнулась. — Чайник шумел, потому не сразу услышали звонок.

— А мы тебе гостинцев целую тонну привезли от дяди Бори... — опять энергично и громко начал отец, а потом будто запнулся. — Погоди, а кто это — вы?

— Проходите, не будем же в прихожей разговаривать! У нас рагу овощное и отбивные, — к Ане постепенно возвращалась уверенность, а паника отступала.

Виктор Семёнович вымыл руки первый и сразу прошёл в кухню. Дмитрий встал навстречу и ответил на рукопожатие. Брови отца Ани поползли вверх.

— Виктор, — сказал он и удивлённо посмотрел на свою ладонь, а потом на Дмитрия. — Спортсмен что ли? А так с виду и не скажешь.

— Дмитрий, — ответил Алымов. — Нет, что вы, не спортсмен. Немного боксирую.

— Ааа, — протянул Виктор Семёнович и многозначительно посмотрел на жену, которая как раз вошла в кухню.

— Мам, пап, — зачастила Аня. — Знакомьтесь. Это Дима, мой молодой человек. Дима, это Виктор Семёнович и Елена Степановна, мои родители. Мам, пап, садитесь! Я сейчас ещё отбивные приготовлю...

— Не суетись, — остановил Аню отец. — Мы дома поужинали. Вот чаю выпьем с удовольствием.

— Ой, у нас ведь там полная сумка снеди всякой, — всплеснула руками Елена Степановна и заспешила обратно в коридор.

Вскоре на столе появилась целая гора разной выпечки, а на подоконнике выстроился ряд из банок с вареньем и консервами.

— Варенье и грибы белые уже нынешние, — объясняла Елена Степановна. — Ассорти прошлогоднее, но точно хорошее.

— Мам, но ведь у нас своё всё есть... — робко начала Аня, понимая при этом всю бессмысленность возражений.

— Ты же знаешь дядю Борю и тётю Риту, — развела руками Елена Степановна.

— Да, там без шансов уехать с пустыми руками, — улыбнулась Аня.

— Плохо, когда нет, — веско заметил Виктор Семёнович. — А запас, как известно... кхм... не помешает. Тем более, ты не одна теперь.

— Дима из Питера приехал, — Аня начала «работать по заготовке».

— Надо же! — покивал отец. — Не очень далеко, конечно, но и не близко. А как вы познакомились?

— Долгое время общались с Аннушкой в сети, — Дмитрий, хоть и был против лжи, справлялся вполне неплохо. — Переписывались, разговаривали. А потом я решил приехать, познакомиться лично.

— Сначала Дима жил в отеле, — снова подхватила эстафетную палочку Аня, — но потом мы поняли, что не можем друг без друга, и я предложила Диме пожить у меня.

— Что ж, — резюмировал Виктор Семёнович, —дело молодое. А сколько вам лет, Дмитрий? Чем занимаетесь?

— Мне двадцать четыре года, мы с Аннушкой ровесники. Служу... то есть, работаю переводчиком в...

Дмитрий назвал известную аптечную сеть и бросил растерянный взгляд на Аню: опять забыл нужное слово.

— На удалёнке, — продолжила девушка, поняв затруднения Дмитрия. — Так что Дима не связан какими-то сроками и может погостить у меня.

К счастью, родители Ани, хоть и были людьми простыми, знали, что такое такт, и соблюдали его, потому не стали спрашивать, поедет ли позже и Аня в гости в Санкт-Петербург.

Вечер прошёл спокойно; даже лучше, чем ожидала Аня. Родители нормально восприняли появление Дмитрия, а Дима, который уже успел освоиться в современном мире, ничем не выдал тайны и не вызвал подозрений.

Правда, через неделю заговорщиков ждало ещё одно испытание: после возвращения брата Ани с семьёй планировалось барбекю на даче.

Но пока Аня не хотела думать об этом. Главное, что первое, самое сложное знакомство они с Димой пережили. Не задумывалась девушка и о том, что будет сочинять после исчезновения «молодого человека».

...Почти ночью, когда Аня сама пыталась уснуть и слушала, как ворочается на раскладушке за ширмой её жилец, он вдруг заговорил:

— Аннушка, ты ещё не спишь?

— Нет. Что случилось?

— Если я теперь имею возможность узнать, что произошло в стране и в мире за прошедшие сто двадцать шесть лет, получается, я могу узнать и о том, как сложилась жизнь... Лизы? Елизаветы Михайловны Антоновой... Я говорил тебе о ней.

— Я помню, — проглотив комок в горле, ответила Аня.

Ей очень хотелось сказать, что такой возможности нет. Внутри всё противно сжалось, похолодело, и девушка поняла: она ревнует. Сильно.

— Что скажешь, Аннушка?

— Думаю, это возможно, — закрыв глаза, ответила Аня. — Обратимся в краеведческий музей и в архив. Наверняка где-то есть информация о дворянских семьях Тверской губернии.

Когда у Ани выдался следующий выходной, молодые люди отправились в краеведческий музей. Пришлось снова соврать: Дмитрий представился работникам музея аспирантом из столицы, изучающим судьбу дворянских семей Тверской губернии на рубеже девятнадцатого — двадцатого веков и в постреволюционной России.

После долгих хождений от одного специалиста к другому, а потом и по разным музеям, Аня и Дима оказались в архиве города Торжок.

Специалист, занимающийся именно той темой, которая интересовала ребят, работал там. Вячеславу Макаровичу Головкову было уже за семьдесят, но его активности, эрудированности и трудоспособности могли позавидовать многие представители более молодых поколений.

Именно благодаря встрече с ним, Дмитрию удалось узнать многое о судьбах некоторых знакомых и друзей. К сожалению, далеко не все известия оказались приятными.

Тяжёлая и страшная участь ожидала, например, семью, которая поселилась в Завидово после продажи имения за долги и отъезда Дмитрия Алымова. Само поместье было разрушено в двадцатые годы прошлого века.

А вот судьба Елизаветы Михайловны Данско́й (в девичестве Антоновой) была к ней милостива. Муж Елизаветы служил послом и незадолго до глобальных перемен в стране получил новое назначение. Семья Данских так и осталась за границей, во Франции.

Елизавета Михайловна родила восьмерых детей, прожила восемьдесят восемь лет и тихо ушла, оставив светлую память в душах детей, внуков и правнуков. Правда, портреты и прочие изображения Елизаветы не сохранились.

Дима встал и отошёл к окну. Вячеслав Макарович продолжал увлечённо рассказывать о чём-то, а Аня успела заметить, как Дмитрий, отвернувшись, перекрестился, взял в руки свой нательный крест и поцеловал его. Видимо, благодарил Господа за судьбу Лизы.

Потом Дмитрий вернулся за стол, а когда возникла пауза в рассказе Вячеслава Макаровича, спросил:

— А как сложилась судьба первых хозяев Завидово? Алымовых? И сохранились ли... их портреты?

Головков долго листал какие-то записи, а потом сказал:

— Тут всё немного загадочно. А может, загадки и нет. Следы последнего известного представителя рода Алымовых теряются в конце девятнадцатого века. Известно, что после продажи имения в тысяча восемьсот девяносто седьмом году Дмитрий Алексеевич уехал в Москву. Увы, больше никаких сведений о нём нет. Вполне возможно, тоже отбыл за границу. В может, с ним что-то случилось. Теперь мы это вряд ли сумеем узнать. Что касается портретов... Сохранилась фотография, сделанная со свадебного портрета, двойного. Вот, это Алексей Григорьевич и Анна Аркадьевна Алымовы, родители того самого Дмитрия Алексеевича, следы которого затерялись во времени и пространстве.

Аня вздрогнула, поразившись странности формулировки. В какой-то момент ей показалось, что Вячеслав Макарович догадался о чём-то, но потом она взглянула в его лицо, встретила чистый, мечтательный взгляд и поняла: нет, не догадался.

И тут же увидела, как Дима смотрит на портрет родителей.

— А можно сфотографировать это? — быстро спросила Аня у Головкова. — Только портрет.

— Конечно, конечно! Только, пожалуйста, не забывайте о ссылках на источники, когда будете работать над вашей книгой.

* * * * * * *

Дмитрий был молчалив и задумчив по дороге к Ане домой. В автобусе они не перекинулись и парой слов. Зато позже, когда шли пешком с вокзала, решив прогуляться по вечернему городу, Алымов заговорил.

— Аннушка, я хочу поблагодарить тебя за сегодняшний день, — серьёзно и немного торжественно начал он.

— Да ничего особенного я не сделала, Дима...

— Нет, — он энергично покачал головой. — Ты сделала для меня так много, что я не в силах ни уложить это всё в слова, как-то облечь, ни выразить свою благодарность. Любых слов мало. Ты очень много делаешь для меня, а я и не знаю, как тебя отблагодарить. Ни монеты, ни украшения ты не принимаешь, отказываешься. А сегодня... Я ведь так и не нашёл этот портрет тогда, когда собирался уезжать из Завидово. А теперь он будет у меня, хоть и ненастоящий.

Голос Дмитрия стал глухим, будто сдавленным, и Аня поняла, что Алымов борется со слезами.

— Дима, — Аня взяла Дмитрия за руку, а он вдруг крепко сжал её ладонь и больше не выпустил, так и продолжал держать. — Портрет мы распечатаем, обратимся в багетную мастерскую, и там его оформят. А я ничего особенного не делаю. Просто... Мы же люди, Дима! Как я могу пройти мимо твоих трудностей? Тем более, ты человек очень хороший. Плохому и непорядочному человеку я бы не стала помогать.

Некоторое время они шли молча, а потом Дмитрий вдруг сказал почти весело:

— Аннушка, я хочу побывать в той лавке, в которой ты работаешь. Или как это называется? Супермаркет? Ты всегда сама приносишь продукты, а ведь я мог бы помогать тебе.

— Мы можем зайти в любой продуктовый магазин по пути, — попыталась отказать Аня, хотя знала, что всё равно уступит.

— Но я хочу побывать именно в той лавке, в которой ты работаешь. Ты ведь не против? — Дмитрий заглянул в лицо Анны.

— Нет, конечно. Зайдём, — Аня вздохнула и закусила губу.

Предчувствия девушку не обманули. Все сотрудники, которые были на этот момент в магазине, выходили поглазеть на Дмитрия, а черноглазая бойкая Лиза (опять Лиза!), работавшая на кассе, напропалую кокетничала с Димой и строила ему глазки.

Дмитрий отмалчивался и вежливо улыбался. Аня была уверена, что ему не понравилось в магазине, и он шокирован, потому не решалась расспрашивать о впечатлениях.

Когда подходили к дому, Дмитрий, будто приняв для себя какое-то решение, сказал:

— Аннушка, я бываю очень рассеянным и недальновидным. Прости меня, ведь я только сейчас понял, что ты поздно возвращаешься из супермаркета в те дни, когда работаешь. Это может быть опасно. Теперь я буду встречать тебя.