Глава шестая

После выходных Аня шла на работу почти как на каторгу. Она подозревала, что девочки с работы не успокоятся, пока не выпытают у неё подробности личной жизни, и не ошиблась.

До сих пор Аня была единственной представительницей коллектива, личная жизнь которой не обсуждалась в кулуарах.

Даже уборщица тётя Маша, которой исполнилось шестьдесят восемь лет, порой рассказывала что-нибудь о своём муже. Никто не знал наверняка, как его зовут, поскольку тётя Маша всегда называла его просто и ласково: «алкаш-то мой».

Личная жизнь Лизы, самой красивой девушки коллектива, как раз той, которая пыталась флиртовать с Дмитрием, вообще напоминала латиноамериканский сериал с элементами психоанализа.

Лизу постоянно встречали с работы кавалеры на крутых машинах. Кавалеры часто менялись, а иногда чередовались. Лизе постоянно кто-то звонил, а сама она каждый день рассказывла по телефону какой-то подруге о перипетиях и страстях, преследующих бедную Лизу буквально по пятам.

И только личная жизнь Ани никогда никого не интересовала. Это и неудивительно: как может интересовать то, чего нет?

...Стоило только девушке появиться на работе, как все, кто был на данный момент в магазине, начали бросать на неё заинтересованные, оценивающие и многозначительные взгляды.

Ведь как устроены некоторые из людей? Покуда ближний страдает и находится ниже в любой системе градации, окружающие его жалеют, сочувствуют ему. Ну или делают вид, что жалеют и сочувствуют.

А как только этот человек поднимает голову и расправляет плечи, он начинает вызывать у тех же людей, которые его жалели, зависть и неприязнь.

— Ань, ну ты про своего мажора-то расскажешь или так и будешь тихариться? — не выдержав, Лиза задала свой вопрос в лоб, когда они с Аней пили чай.

Аня подозревала, что Лиза потому и пошла пить чай с ней, чего раньше никогда не случалось. До сих пор Лизе было совсем не интересно общаться с Аней.

— Каком мажоре? — Аня, хоть и была готова к вопросам, а точнее, к допросам, чуть не поперхнулась чаем.

Она прекрасно знала: всё, что Лизе удастся узнать от неё, будет тут же обнародовано и растиражировано.

— Да ладно, не разыгрывай святую простоту, — отмахнулась Лиза. — Меня не проведёшь, у меня глаз намётанный! Я сразу поняла, что парень твой непростой. Наверняка вы тачку просто оставили где-то, а сами якобы пешком пришли в магазин позавчера вечером. Да? Так ведь и сделали?

«Была не была! — решилась Аня. — Всё равно Дима через две недели уйдёт к себе».

Можно врать и не оглядываться. Никто не сможет уличить её во лжи.

— Это Дима, он из Питера. Мы в сети познакомились, долго общались, а потом решили встретиться, вот он и приехал.

— И как? Всё у вас уже случилось? — липкого любопытства в глазах Лизы было столько, что Ане казалось, будто весь воздух вокруг стал липким.

— Было, но подробности рассказывать я не стану, — быстро ответила она.

— И как он? Хорош? — не отставала Лиза.

Аня покраснела до корней волос. Она готова была сквозь землю провалиться.

— Да.

— А тачка у него какая?

— Эээм... — Аня напрягла память и фантазию одновременно, всерьёз опасаясь, что скоро перегорит от напряжения.

Сочинительство — явно не её конёк.

— Такая чёрная... Мерс, вроде.

— Гелик?! — Лиза даже на стол навалилась, заглядывая в лицо Ани.

— Да, — кивнула несчастная Аня, стараясь не думать о том, чего сейчас больше в глазах Лизы.

Уж точно не радости за Аню...

* * * * * * * *

Ане было очень стыдно за всё, что пришлось сочинить, потому Диме она не обмолвилась даже словом о том, как стала на работе главной героиней сплетен и домыслов.

Алымов слово сдержал: встречал Аню с работы по вечерам, и теперь они каждый вечер гуляли. А в следующие выходные Ани молодые люди отправились в Москву и были там целых два дня.

Пришлось переночевать в хостеле. Аня боялась, как бы Дима не выдал себя, но в столице всё обошлось.

Проблема возникла уже тогда, когда ребята вернулись в Тверь и шли пешком с последней электрички. Решили срезать путь дворами, и вскоре дорогу им преградили три тёмные фигуры.

Аня не знала, существовала ли гопота в конце девятнадцатого века, но вот со времён незабвенного булгаковского Шарикова мало что изменилось. Эволюции явно не произошло.

Правда, вместо задорного: «Дай папиросочку, у тебя брюки в полосочку», прозвучало чуть хриплое: «Курить есть?»

Пока Аня лихорадочно соображала, что бы такое сказать и как убедить этих троих уйти с дороги, Дмитрий всё понял. Один из парней полез рукой в карман, а потом вдруг что-то произошло.

Девушка даже понять не успела, почему все трое вопрошающих покатились кубарем по земле один за другим. Дмитрий крепко схватил Аню за руку, и через пару секунд они бежали что было сил.

На остановке увидели припозднившийся автобус, и отдышаться удалось только в его салоне.

— Как ты так смог, Дима? Троих? — с восторгом глядя на Дмитрия, спросила Аня.

— Я же говорил, что боксирую немного, — смущённо махнул рукой Алымов.

— Вот это да, — выдохнула девушка. — Супер!

— Супер?

— Да! Ты супер, Дима! Просто космос.

Казалось, Дмитрий был не только смущён, но и по-настоящему польщён. Как и многие мужчины, он был не лишён тщеславия, а восхищение дамы очень вдохновляло его.

Видимо поэтому, как только за ними закрылись двери Аниной однушки, он попросил:

— Аннушка, пожалуйста, скажи ещё раз, что я... супер и космос?

— Ты супер, Дима, — с готовностью подтвердила девушка. Глаза её сверкали, а сама она в этот момент очень похорошела. — Просто космос! Мой герой!

Если бы Ане раньше кто-то сказал, она бы ни в коем случае не поверила, что сама проявит инициативу в отношениях с мужчиной. Но сейчас именно она первая шагнула к Дмитрию и обняла его за шею. А он будто только этого и ждал.

* * * * * * *

Две недели спустя

Чтобы наверняка не опоздать и появиться в назначенном месте ровно в полдень, Аня и Дмитрий выехали из Твери ранним утром, на первой электричке.

— Дима, монеты, перстень и часы я сложила в сюртук, в потайной карман, и зашила, — в сотый раз деловито повторила Аня.

— Да, Аннушка, хорошо, я понял, — тоже в сотый раз терпеливо ответил Дмитрий.

Они избегали смотреть в глаза друг другу и говорили о разных бытовых мелочах. Прошедшая ночь, как все остальные ночи минувших двух недель, осталась только в памяти. Всё это стало прошлым. Впереди теперь только разлука.

Расставание навсегда.

Аня изо всех сил старалась пока не думать об этом. Главной задачей сейчас было не расплакаться при Диме. Девушка уговаривала себя, всячески убеждала, обещая самой себе, что у неё будет много времени для слёз. Очень много...

Зная себя и свой характер, Аня была твёрдо уверена в том, что никогда не сможет забыть Диму и время, проведённое с ним. Хоть бы она оказалась беременной! Как бы ей хотелось этого!

Такого, как Дима, она всё равно никогда больше не встретит, а другого ей не хочется. Не нужен ей другой после её Димы.

Алымов был спокоен, невозмутим, а сама Аня никогда не решилась бы спросить, будет ли он скучать, жалко ли ему расставаться с ней.

Потом, позже, нужно ещё будет придумать, как именно она преподнесёт родителям причину исчезновения Дмитрия. К «жениху Ани» все успели привыкнуть, даже брат девушки и племянники.

Ни у кого Алымов не вызывал негативных эмоций, исключительно позитивные. Кандидатура «жениха» была полностью одобрена родственниками «невесты».

К счастью, на даче в это утро никого не было, потому никто не задавал неудобных вопросов и ничему не удивлялся. Молодые люди позавтракали, ещё раз проверили все вещи Дмитрия и отправились в путь.

О том, что Аня проводит Диму и оставит его одного у пролеска, они договорились заранее. Оставаться до конца рядом с Алымовым было опасно, поскольку никто наверняка не знал, как происходит перемещение.

В одиннадцать пятьдесят Дмитрий крепко прижал Аню к себе. Они долго целовались и всё никак не могли отпустить друг друга. Первая опомнилась Аня, начала высвобождаться из объятий Димы.

— Беги, — с отчаянием и с сожалением прошептал он. — Беги как можно быстрее, постарайся уйти подальше. Прощай!

Аня рванула в сторону дачного кооператива, обернулась только от ворот. Ей показалось, что она увидела какую-то вспышку неподалёку от леса.

Всё же девушка не выдержала и в половине первого вернулась к пролеску. Там было тихо и пустынно, абсолютно ничто не напоминало о случившемся полчаса назад. Дима исчез без следа.

Оставаться на даче в одиночестве Аня не хотела и не могла — слишком много воспоминаний было связано с этим местом. Вряд ли она вообще сможет в ближайшее время приезжать сюда, — очень уж больно.

Вернувшись домой, Аня решила занять себя и начала делать уборку. Особое внимание уделяла вещам, которыми Дима пользовался в современном мире. Аккуратно разобрала и сложила всю одежду, убрала в шкаф бритвенный станок, дезодорант, гель для бритья и мужской шампунь-гель.

Потом села и задумалась. Дмитрий переодевался в свою прежнюю одежду на даче, а то, что он снял, —джинсы, футболку и кроссовки, — Аня привезла с собой.

Исчезли спортивный костюм, поясная сумка и резиновые тапки, в которых Дима ходил дома. Видимо, он решил забрать это всё с собой на память. Довольно странный выбор, но самое удивительное не это, а то, что Аня не заметила вещи, когда они с Димой на даче перепроверяли содержимое саквояжа.

Уборка была закончена, а потом Аня долго делала вид, что смотрит сериал. Момент, когда ночь всё же настанет, и девушка окажется одна в холодной постели, надвигался неминуемо.

У Ани было такое ощущение, словно она прожила за прошедшие четыре недели больше, чем за всю предыдущую жизнь. Неужели счастья больше никогда не будет? Конечно, не будет... Какое может быть счастье без её Димы?

Время перевалило за полночь, когда в разгар судорожных рыданий Аня всё же услышала, как в замок входной двери кто-то вставил ключ.