Глава 18

Мы мчали на снегоходе на максимальной скорости к деревне Кузяево. Времени крепить к снегоходу трубки тайгий-искателя у нас не было, так что я просто держал их в руках.

И не зря! Когда до конечной точки маршрута оставалось меньше пяти километров, в моих наушниках время от времени стал раздаваться пронзительный писк. Это косвенно подтверждало, что в радиусе от двух до пяти километров до цели тайгий-искатель может реагировать на рахну.

На подступах к деревне мы увидели несколько людей на снегоходах – ратников Оболенских. В этот момент к ним с другой стороны как раз подъезжали Отмеченный Дланью и Шарыпов.

– Приветствую! – коротко бросил я, спрыгнув со снегохода. – Обстановка?

– Ваша светлость, – ко мне подошёл один из ратников. Различать их в одинаковых костюмах и подшлемниках, скрывающих лица, было сложно. Но если судить по голосу, то этот явно из сегодняшнего пополнения. – Я нашёл обгоревшие вещи и горелку. Похоже, палатку Игоря спалили.

Стало быть, как и его одежду.

И да, это точно Мстислав из пополнения. Именно он первым доложивший об инциденте в Кузяево.

– Ваша светлость, приказывайте, – ко мне подошёл Шарыпов и склонил голову.

– Держимся в зоне видимости друг от друга, – быстро велел я. – Делимся на две группы. Те, кто со мной – к сгоревшей палатке. Остальные с Семёном Егоровичем к деревне.

Мстислав, на своём снегоходе сопроводил нас к небольшому холму, с которого открывался отличный вид на деревню. Я велел остановить технику заранее, и к самому пятаку, на котором ещё совсем недавно стояла палатка нашего товарища, мы двинулись пешком.

– Следы остались, – заметил Ярый.

Я сам прекрасно видел, что снег примят, и в некоторых местах можно было разглядеть рисунок подошвы.

Но следов было много и явно разных людей.

– Это точно Игоря, – сообщил Михей – тот самый Мастер, который утром приглашал меня на завтрак. Сейчас он указывал на следы чуть меньшего размера. – У всех наших модель ботинок одинаковая.

– Значит это оставил враг, – я указал на другую пару отпечатков подошв. – Следы вроде ведут обратно в деревню. Михей, Мстислав, внимательно пройдите по следам. Друг друга из виду не упускайте. Остальные – за мной.

Я повёл свой крохотный отряд обратно к снегоходам, а затем мы понеслись прямиком к деревне, где уже осматривалась группа Шарыпова. Через десять минут я встретился с эсбэшником в центре поселения.

– Ваша светлость, рисунок происходящего отличается от того, что мы видели вчера, – озадаченно проговорил он.

– Я тоже успел заметить. Вы до сих пор не обнаружили ни одного пустого комплекта одежды?

– Да, – кивнул Шарыпов. – Но пустые собачьи ошейники видели. Как и вчера. Но в деревне остались и живые собаки.

Мы стояли вчетвером моим «сибирским ближним кругом». Я поманил эсбэшника, Отмеченного и Ярого ещё ближе.

– Всё выглядит так, будто животных, попавших под руку, съели, а люди пешком покинули деревню, правильно?

– Да… – кивнул Шарыпов. – Но некоторые следы намекают, будто люди уходили на четвереньках.

– Так и есть, – вздохнул я. – Судари, у нас тут с вами непростой сарнит. У нас…

Телефон Шарыпова зазвонил, чем перебил меня на середине фразы. Я кивнул, и Шарипов ответил на звонок.

– Слушаю… Понял… Будьте вежливы, сейчас перезвоню.

Положив трубку, эсбэшник поднял на меня глаза. Он стал ещё более напряжённым.

– Возле «Кривых ставень» наших наблюдателей обнаружили. Это дружинники хранителей.

Я покачал головой. Час от часу не легче.

Хотя…

– Очень жаль, что всё так сложилось, но теперь у нас есть официальный повод проводить своё расследование, – сухо сказал я. – Наш ратник исчез, как и жители Никольской. Наш долг и наше право – выяснить его судьбу. Это официальная позиция.

Шарыпов уверенно кивнул и, выбрав нужный контакт в списке на экране, приложил телефон к уху.

* * *

Снегоход с рёвом нёсся сквозь снег и ветер, я одной рукой я держался за спину Ярого, в другой держал трубки тайгий-искателя. И размышлял о происходящем.

Ратники ошарашены. Учитывая, какой размах принимает этот инцидент, вряд ли удастся оставить их в неведении. А если посчитать, сколько народу сожрал сарнит, то вполне вероятно, что мне может потребоваться их боевая мощь, когда мы наконец найдём этого жука.

Правда, посвящать во все детали большое количество людей я считаю не совсем правильным. Собственно, далеко не каждый в это поверит. Нужно дать больше доказательств, чтобы бойцы могли принять существование огромных «богомолов», которые способны превращаться в людей. Так что в данный момент главное, что ратники остались предельно собранными. Они прекрасно понимают, что творится «какая-то чертовщина», а один из их товарищей бесследно пропал. Но при этом ратники – люди военные, и большая часть моего отряда имеет опыт реальных боевых действий, что лично для меня сильно упрощает работу с ними в экстренной ситуации.

И если с психической устойчивостью и мотивацией моих бойцов всё более-менее нормально, то с их численностью – проблема. У меня осталось девятнадцать ратников Оболенских плюс Отмеченный, Ярый и Шарыпов. Итого двадцать два человека. Уверен, таким составом мы сможем одолеть сарнита, но…

Целая деревня сейчас подчинена этой твари. Сколько людей превратилось, как говорили у меня на Родине в «одурманенных»? Явно больше ста человек. И все они разбрелись в разные стороны. Плюс сам сарнит неизвестно, куда делся. А ведь осталось ещё три деревни, о безопасности которых необходимо позаботиться…

Форкхово дерьмо, мне категорически не хватает людей для такого объёма работ. Сейчас шесть моих бойцов находятся в деревнях, плюс ещё троих я выслал в качестве дополнительного подкрепления. Задача – открыто патрулировать деревенские улицы. Мы всё равно уже засветились в этих деревнях. Где-то, как в Ивандеевке (в которой у меня состоялась встреча с кучей народа в клубе) в большей степени, где-то в меньшей. Так что теперь ратникам будет проще. И они смогут действовать уже от имени великокняжеского рода Оболенских. Мне не хочется нагонять панику в деревнях, но я считаю правильным устроить там военное положение в миниатюре. А заодно и рассказать, что в двух соседних деревнях исчезли жители. Если кто-то из деревенских впечатлится настолько, что решит покинуть деревню и уехать к родственникам в город – нам же лучше. Меньше потенциального корма для сарнита.

Отмеченный и Шарыпов едут на беседу с дружинниками-хранителями в «Кривые ставни». Итого минус одиннадцать.

Ярый «приклеен» ко мне. Итого остаётся ровно десять ратников для поисков сарнита и одурманенных.

Я припомнил короткое совещание со своими бойцами перед тем, как мы разъехались.

– Если увидите людей, которые странно себя ведут, приложите все усилия, чтобы избежать убийств. Повторяю, людей старайтесь не убивать, а брать живыми, как бы странно они не выглядели, – строгим голосом инструктировал я.

– Понятно, людей не убивать, а нелюдей? – решил покаламбурить Ярый, за что был удостоен неодобрительных взглядов ратников. Но он просто отыгрывал заранее согласованную роль.

– Если вдруг встретите нелюдей, и они на вас нападут в целях самообороны убивать можно. Ваше выживание превыше всего. Но постарайтесь всё же не калечить мохнатых зверюшек.

Однако же я искренне надеялся, что без меня никто не встретит «нелюдя», который при этом не является «мохнатой зверушкой».

Это я к тому, что медведи тоже не люди, например.

Снегоход неожиданно остановился, Ярый повернул голову ко мне:

– Господин, кажется, впереди кто-то есть…

Я выглянул из-за спины своего водителя и посмотрел в ту сторону, куда он указывал. Впереди начинался бурелом, следы как раз вели туда, но разглядеть что-то ещё в темноте чащи мне не удалось.

– Глуши двигатель, – велел я.

Быстро убрав трубки тайгий-искателя в свой тубус (их у нас было два, хотя оба комплекта и помещались в один), мы быстро встали на снегоступы и пошли дальше пешком.

– Или показалось, – задумчиво пробурчал себе под нос Ярый.

– Не показалось! – резко ответил я, заметив движение между деревнями. – Помни, если люди – беж жертв.

– Обижаете, господин.

К этому моменту, лавируя между буреломом и ветками, мы вошли в лес, я слышал хруст снега и приближающиеся кряхтение:

– Кх-х-х…

Звук приближался очень быстро.

– Вижу! Три… нет четыре! – вертя головой выпалил Ярый.

– Пять! – поправил я.

Впереди других нёсся мужик в расстёгнутом тулупе и без шапки. Со звериным рёвом он бросился на меня. Пусть слабо, но я ощущал в нём рахну. Его движения выглядели дёрганными и неуклюжими, но все равно были очень быстрыми для обычного человека.

Мужик прыгнул, взлетев над снегом на полметра, и пролетел полтора метра вперёд. Он тянулся ко мне руками, рот был распахнут, на лице безумная гримаса, притом взгляд абсолютно безжизненный.

Я схватил одурманенного за руку чуть довернул корпус так, чтобы он пролетел мимо меня, и левой ладонью вдарил ему вбок. Выпустил крохи альтеры, которые повинуясь моей воле, разошлись по всему телу мужика, разрастаясь облаком.

Спустя секунду рахны я в нём больше не чувствовал. Зато ощущал её сразу в двух других одурманенных – невероятно проворной бабке в шапке и свитере, и мощной бабе, одетой в платье в горошек и в валенки.

Уклонившись от их ударов, ударил по каждой альтерой.

Повернув голову, я посмотрел, как идут дела у Ярого…

– Фокх тебя дери, ты убить их хочешь? – возмутился я. Один мужик уже валялся без чувств у ног Мастера, а второй на моих глазах отхватил мощный хук в челюсть и обмяк.

– Да я ж сдерживаюсь, господин! Вы чего?! – в ответ возмутился он. – Просто ну… резвые они сильно для неодарённых. Так что я так ну… покров по-минимуму.

Я склонился над дедулей и мужиком и прислушался к своим ощущениям.

– Стало быть, жи́ву использовал? – подняв голову к Ярому, уточнил я.

– Чуть-чуть, – неправильно истолковал мой вопрос Мастер и смущённо отвернулся.

Рахна в обоих чувствовалась. Удар покровом не выбил её. Да и вообще боевое использование энергии не предусматривает насильственное вливание её в тело противника. Насколько я понимаю, вливать жи́ву в другого человека умеют только целительницы.

Так что очистил двух мужчин от рахны сарнита-сеятеля я единолично.

– На меня ругаетесь, а сами бьёте лежачих, – усмехнулся Ярый.

Я посмотрел на него тяжёлым взглядом. Он посерьёзнел и спросил:

– После вашей ободряющей оплеухи они проснутся нормальными людьми?

– Да, – кивнул я.

– А кроме вас в отряде кто-то ещё способен на это? – его взгляд стал ещё более серьёзным.

– Вероятно, Отмеченный. Но это не точно, – в тон Мастеру ответил я. – Но, как ты понимаешь, это ещё одна большая тайна. Вернёмся к этому разговору позже. Сейчас важнее решить, что делать с этими тушами.

На этой прекрасной ноте я достал телефон. Хм… сеть слабая, но есть. Всё-таки по телефону, мне говорить проще, чем по рации.

– Семён Егорович, ну что, добрались до «Кривых ставень»? – быстро спросил я, едва Шарыпов взял трубку.

– Да, как раз беседуем с дружинниками. Артачатся, то ли не понимают серьёзности ситуации, то ли пытаются скрыть инцидент от начальства. Сдаётся мне, что второе. Насчёт того, что, исчез наш ратник, говорят, что согласны сотрудничать, но не поднимая шума.

Я перевел взгляд на лежащих на снегу людей. Сколько жителей деревни толком не одетых сейчас умирают от рахны сарнита-сеятеля? А ведь даже вырубив их, нужно доставить в тепло, пока они банально не замёрзли. Да, рахна заставляет их использовать все ресурсы организма, отчего в таком состоянии они дольше не мёрзнут…

Но ресурсы-то эти ограничены.

Похоже, всё-таки придётся взять переговоры в свои руки…

– Что они хоть сделали-то уже? – размышляя над перспективами, быстро спросил я.

– Говорит, группа специалистов работает в Никольской, но точную численность не называет.

Эти местечковые службы действительно собираются скрыть исчезновение целой деревни? Серьёзно? Типа тихо и спокойно жилось, пусть так и будет дальше?

– Я тебя услышал, – сухо сказал я. – Дай трубку дружиннику. Как его там звать? Константин Юрьевич?

– Да, так, ваша светлость. Передаю трубку.

Я услышал в динамике посторонние звуки – Шарыпов возвращался к своим собеседникам, затем на фоне сообщил, что «его светлость изволит говорить с вами», а через две секунды в трубке раздался напряжённый голос:

– Алло.

– Добрый вечер, Константин Юрьевич. Меня зовут Аскольд Андреевич Оболенский. Я младший великий княжич Тверской. Говорю с вами от лица своего отца – великого князя Тверского Андрея Михайловича Оболенского. Он в курсе происходящего на севере от Енисейска. И в курсе того, что ратник нашего рода, как и сто пятьдесят с лишним жителей Никольской исчезли бесследно. Более того, в курсе он, что некий артефакт временно лишил рассудка жителей деревни Кузяево. И теперь эти жители бродят по тайге, рискуя замёрзнуть насмерть до того, как придёт помощь. Или же, до того, пока их не доставят в тёплые здания. Наш вассал – Семён Егорович Шарыпов, просил вас прислать больше людей и техники, и, как я понимаю, получил отказ. Гляжу, не очень-то вы стараетесь сохранить жизни подданных империи, уважаемый дружинник-хранитель.

Я замолчал, давая время собеседнику переварить услышанное. Конечно, гораздо эффективнее было бы, если бы я с ним общались лично. Там не только голос, но и поза, взгляд, волны Ауры помогли бы мне достучаться до дружинника. Однако хочется верить, что и один мой голос на что-то способен.

– Эм… я не могу быть уверен, что говорю в самом деле с младшим великим княжичем, – выдавил дружинник-хранитель спустя четыре секунды.

Нет, ну не идиот ли?..

– С таким подходом, уважаемый, вряд ли вы сможете далеко продвинуться по службе. Вы только что усомнились в словах как минимум одного аристократа – того, которого видите перед собой, – сухо произнёс я. – И всё же, верить мне или нет – решать вам. Однако, если через полчаса я не получу подтверждение того, что вы готовы выслать в достаточном количестве технику и специалистов для поддержки пострадавших жителей и жителей ближайших деревень, мой отец реализует право «Срочной встречи». Слышали о таком? Князья вправе просить экстренной аудиенции с Канцлером. В Москве ещё день, ещё до вечернего чая Александр Борисович Годунов узнает, что творится в сибирских лесах. Ради блага империи отец готов потратить своё право. Но вы можете не верить. На этом всё. Разговор окончен, – произнёс я и положил трубку.