Глава 20

Когда мы с Ярым вернулись в Кузяево, там стало чуточку оживлённее. Нет, очищенные мною от рахны жители не пришли в себя – они все так же лежали без сознания в одном из домов. Зато прибыли Шарыпов с Отмеченным, а вместе с ними четыре дружинника-хранителя и восемь полицейских (среди которых были и два криминалиста).

Ещё наши ратники привезли трёх новых одурманенных. Их разместили в доме, находящемся по соседству от дома с «исцелёнными». Двое дружинников плюс Шарыпов и Алёша как раз и находились в этом доме, когда мы вернулись в деревню, о чём я и узнал от ратников.

– Куда? – строго поинтересовался полицейский, дежуривший возле крыльца. – Велено никого не пускать.

– Едрить тебя за ногу, какой суровый, – хмыкнул Ярый.

Я покосился на Мастера, но ничего не сказал, ибо в этот момент из распахнутой двери выглянул Шарыпов.

– Пропустите их, – ещё более строгим тоном, чем привратник, сказал эсбэшник Оболенских.

– Не велено, – упёрся полицейский.

Шарыпов посмотрел мне в глаза и кивнул вглубь дома. Затем скрылся в темноте сеней, а через тридцать секунд вновь появился вместе со светловолосым мужчиной лет сорока на вид.

– Пропустите их, – сурово произнёс этот мужчина.

Его голос был мне знаком. Определённо, именно с ним я говорил по телефону ранее.

Дом, в который я зашёл, мало отличался от других деревенских: все те же сени, перетекающие в просторную основную комнату, которую можно было бы по-современному назвать «кухня-гостиная». Именно здесь на полу и лежали мои пациенты.

– Константин Юрьевич, согласно нашим договорённостям прошу оставить нас одних, – к «главному» дружиннику обратился мой эсбэшник. – Процесс снятия проклятия – секрет великокняжеского рода.

– И вы всё так же отказываетесь им делиться? – хмыкнул провинциальный дружинник.

– Секрет великокняжеского рода, – повторил Шарыпов и пожал плечами.

– Идём, Лёва, – дружинник махнул своему напарнику.

Спустя пятнадцать секунд лишних глаз в доме не осталось.

Я кинул взгляд на троицу своих «сибирских ближников», стоявших возле стены.

– Семён Егорович, Ярый, пройдите, пожалуйста, в соседнюю комнату, чтобы мы вам не мешали, и обсудите план дальнейших действий, – ровным тоном произнёс я.

Мои ближники владеют информацией разного уровня секретности. Так что вполне нормально, что тайны известные Алёше, неизвестны для двух других.

Две секунды в комнате царила тишина, затем эсбэшник, прекрасно меня понявший, обозначил лёгкий поклон.

– Как прикажете, ваша светлость. Идёмте, Ярослав.

Мы с Отмеченным Дланью остались со спящими одурманенными. Алексей удивлённо смотрел на меня. Дураком он никогда не был, иначе не стал бы помощником и учеником Архуна. Алексей понял, что я что-то от него жду.

– Что можешь сказать об этих людях? – коротко спросил я, кивнув на троицу, лежащую на расстеленных на полу покрывалах.

– Эм… можно назвать их зомби, господин. Но в отличие от тех, которые в фильмах, этих можно исцелить. И…

– Алёша, ты говоришь очевидные вещи, – холодно проговорил я. – Даже дружинники-хранители могут сказать то же самое. А они незнакомы со мной и много не знают. Ну?

– Я-я… – неуверенно протянул Отмеченный, – могу предположить, что вы лечите их… альтерой, – последнее слово он произнёс почти шёпотом. Хотя кто-то нас вряд ли мог услышать – мы говорили тихо, а вот в соседней комнате Ярый и Шарыпов довольно громко обсуждали возможные планы операции.

– Верно, – я одобрительно кивнул. – И я предлагаю тебя попробовать сделать то же самое. Ты ведь начал осваивать облако?

– Да, господин, – решительно кивнул парень, но тут же стушевался. – Однако исцеление… дело такое тонкое и…

– Не парься, я буду рядом, – я ободрительно хлопнул его по плечу. – Если что, подсоблю.

Говорить вслух Отмеченному, что на данном этапе развития ему банально не хватит объёмов альтеры, чтобы облаком случайно убить, я не стал.

– Эм… понял, господин!

Он склонился над первым «пациентом» – щуплым мужиком лет сорока. Я коротко объяснил Отмеченному, что тому предстоит сделать. И в ходе этого объяснения убедился, что Алёша не чувствует рахны в этих людях. Точнее, он не ощущает «никакой странной энергии».

Получилось у него с третьей попытки. На следующем пациенте я велел закрепить результат. Тут потребовалось две попытки. Однако за все пять попыток Отмеченный натурально взмок так, что пот градом катился со лба.

Я решил не рисковать здоровьем Алёши и последнего одурманенного исцелил сам.

– Поздравляю, Отмеченный. Если меня не будет рядом, ты вполне сможешь помочь несчастным людям, – я тепло улыбнулся и протянул ему руку для рукопожатия.

Посмотрев на этот мой жест, Алексей склонил голову и проговорил:

– Благодарю за доверие и за обучение, господин.

А затем неуверенно ответил на рукопожатие.

Очень трогательно.

Хотел бы я дольше наслаждаться этим моментом – приятно, когда хорошие люди растут и развиваются на твоих глазах, преодолевают собственные границы, становятся «ещё лучше»…

Но увы, сейчас не время расслабляться. Мне уж точно не до отдыха.

Хотя вот некоторых ратников уже стоит погнать спать.

* * *

За ночь мне всё же удалось вздремнуть, пусть всего и пару часов. Вести поиски в темноте, используя лишь фонари да фары снегоходов – не особо эффективный способ тратить свои силы. И все же вознаграждены мы были – общими усилиями смогли вернуть в Кузяево ещё двенадцать одурманенных и исцелить их.

При этом двоих из двенадцати нашли имперские службы, приехавшие вместе с Константином Юрьевичем и присоединившимся к нашим поискам. Хоть какая-то от них польза, если не считать двух пригнанных из Енисейска бригад фельдшеров. Они оказывали первую помощь исцелённым (заключающуюся в обработке видимых ран и травм и борьбой с последствиями переохлаждения): и тем, кого привезли в Кузяево, и тем, кто лежал в клубе в Ивандеевке.

Однако даже к утру ни один из исцелённых мной одурманенных так и не пришёл в себя.

А ещё мы потеряли след сарнита-сеятеля. Помешали тёмное время суток… и начавшийся снегопад.

Форкхово дерьмо! Грёбаная погода!

Хотя в этом мире и есть поговорка, что у природы нет плохой погоды… Учитывая, что нам всё равно нужно продолжать поиски, вынужден согласиться с этим тезисом.

После завтрака я собирался проверить очередное направление вместе с Ярым и ещё парой ратников. Сидя в одном из домиков, расположенных в центре деревни, я как раз в компании своих ближников доедал кусок жареного мяса, когда увидел через окно, как два дружинника-хранителя куда-то направились быстрым шагом.

– Что за суета? – осведомился я.

Шарыпов проследил за моим взглядом и связался по рации с дежурившим на улице ратником.

– Не могу знать, Семён Егорович, – услышал я ответ в рации. – Но выглядит так, будто они готовятся кого-то встречать. Проверить?

– Нет, сейчас сам выйду, – отозвался эсбэшник.

Разумеется, я пошёл вместе с Шарыповым. Перед тем как выехать на очередные поиски, я должен был понять, кто же решил к нам нагрянуть. Пусть вчера вечером мы и ожидали подкрепления от имперских служб, оно уже прибыло час назад.

Так кто же ещё?

Впятером (считая дежурившего во дворе ратника рода) мы вывалились на главную улицу деревни. Я увидел семь новых машин. Три микроавтобуса и четыре крупных внедорожника. На номерах трёх машин помимо имперского флага красовался ещё и герб Российской империи – стало быть, машины имперских служб.

На четырёх остальных же были изображены гербы аристократических родов.

Мы поравнялись со встречающими – собралось тут двенадцать человек, не считая нас, и ожидали, когда хоть кто-то из важных шишек выйдет из автомобилей. Пока же из микроавтобусов появлялись лишь вооружённые автоматами бойцы в тёмных тактических костюмах.

– Константин Юрьевич, кого ждём? – спросил Шарыпов главного из уже присутствующих в Кузяево дружинников-хранителей.

– Лично прибыл боярин Ерофей Михайлович Клинский, – не поворачивая головы, ответил он.

– Господин мэр Енисейска? – удивлённо уточнил мой эсбэшник. Я же едва удержался от звучного хмыка. Профессионалам вроде Шарыпова не обязательно уточнять такие мелочи – они и так все знают. Этот вопрос вассал моего рода задал, чтобы напомнить мне, кто именно этот Клинский.

Заботится о господине. Хотя я, разумеется, не мог забыть имён и должностей тех, о ком читал отчёты перед поездкой в Сибирь.

– И всех его окрестностей, – менторским тоном уточнил дружинник.

Тем временем наконец-то и «важные» лица стали выходить из машин. Например, четверо дружинников-хранителей в своей отличительной красной форме. Двое из этой четвёрки носили звание выше уже присутствующего в Кузяево лейтенанта Константина Юрьевича Жикова – старший лейтенант и капитан соответственно.

Но примечательнее других выглядел крупный лысый мужчина в тёмном пальто, для которого один из сопровождающих ратников учтиво открыл дверь чёрного внедорожника «РВМ. Медведь».

Этот крупный мужчина выглядел хмурым. Он решительным шагом направился в нашу сторону.

– Лейтенант Жиков, – кивок «нашему» дружиннику, – и, полагаю, лейтенант Шарыпов из вооружённых сил великого княжества Тверского? – мужчина бросил хмурый взгляд на эсбэшника Оболенских и дождавшись утвердительного кивка, продолжил: – Боярин Клинский. Волею его императорского величества управляющий этими землями. С этого момента я беру под личный контроль спасательно-поисковую операцию, – безапелляционно заявил он и снова покосился на Шарыпова. – Если вы всё ещё желаете продолжать искать своего ратника и помогать местным жителям, я хочу, чтобы ваши силы присоединились к объединённому отряду.

– Которым будете командовать вы, Ерофей Михайлович? – вежливым тоном уточнил Шарыпов.

– Именно!

– Позвольте узнать, по какому праву вы хотите возглавить отряд, объединённый с силами великого княжества Тверского? – всё так же вежливо спросил Шарыпов и кинул косой взгляд в мою сторону.

– По праву своего более высокого социального статуса и по праву должности мэра, возложенной на меня, – резко ответил Клинский. – При всём уважении, лейтенант Шарыпов, у объединённого отряда должен быть единый командир.

Форкх меня дери, приплыли. До этого момента Шарыпову удавалось быть первым среди равных в паре с лейтенантом-дружинником Жиковым. Теперь же когда прибыли «важные шишки»…

Шарыпов пытается тянуть время, давая мне возможность подумать над перспективами.

Не хочу я подчиняться какому-то провинциальному мэру.

Ещё меньше я хочу доверять поиски человеку, ничего не знающему о сарнитах вообще, и об отожравшемся сарните-сеятеле в частности.

– Что ж… – тихо проговорил я, сделав шаг вперёд из-за спины Шарыпова. Несколько бойцов, прибывших с мэром, напряглись. Они были готовы в любой момент направить в мою сторону дула автоматов. – Раз уж вы заговорили о социальном статусе, уважаемый Ерофей Михайлович, – мягко произнёс я, снимая шапку и подшлемник, – то, увы, у вас он здесь не самый высокий.

Мэр и остальные присутствующие глядели на меня во все глаза, я же добродушно улыбался, понимая, что многие из них меня узнали.

– Позвольте представиться, уважаемые господа. Младший великий княжич Тверской, Аскольд Андреевич Оболенский. Так уж вышло, что всё это время я находился со своими ратниками здесь и имею максимально полное представление о ситуации. И раз уж такая оказия произошла, уважаемый Ерофей Михайлович, предлагаю вам побеседовать с глазу на глаз и решить, как дальше действовать нашему совместному, – я выделил это слово интонацией, – отряду.

* * *

Пока мы дошли до моего временного домика, пока нам подали чай, ибо сидеть за пустым столом не очень-то принято в аристократической среде, мэр несколько отошёл от шока, вызванного моим внезапным представлением. Вполне вероятно на него повлияла и моя Аура, которая неизбежно просачивается во время моих публичных выступлений.

Даже не притронувшись к чашке с горячим ароматным напитком, пахнущим таёжными травами, он заговорил первым:

– Аскольд Андреевич, позвольте поинтересоваться, что вы делаете здесь? И давно ли сюда прибыли?

– Прибыл вместе с работниками своей лесодобывающей компании. Им было поручено осмотреть лес перед арендой участка, а я, раз выдалась возможность, хотел покататься на снегоходе по лесам Сибири, – спокойным тоном ответил я. – Да вот узнал об инциденте в Николаевской и не смог оставить жителей империи без помощи. Оттого и не вернулся домой, – я хлебнул чая и посмотрел на мэра тяжёлым взглядом. – Хочу задать вам тот же самый вопрос, Ерофей Михайлович. Зачем мэру Енисейска и окрестностей потребовалось лично приезжать сюда? Вы ведь могли следить за ситуацией через ответственных лиц.

– Как и вы, я не смог закрыть глаза на страдания людей, – быстро произнёс он и чуть нахмурился, наблюдая за моей реакцией.

Я плавно выдохнул. Ходить вокруг да около я не особо люблю.

– Ваши слова звучат достойно. Особенно учитывая, что мне пришлось пригрозить местным дружинникам аудиенцией с самим Канцлером, чтобы заставить местный аппарат шевелиться.

– Намекаете, что я лгу, Аскольд Андреевич? – с напором прямо спросил он.

– Намекаю, что не только опасение за жизни местных жителей заставили вас лично приехать сюда, Ерофей Михайлович. Давайте будем откровенны друг с другом. Какую ещё цель вы преследуете?

Мэр снова нахмурился, а затем, сжав зубы, кивнул своей огромной лысой головой.

– Мой сын и наследник Ефим отдыхал на севере округа со своей семьёй и ратниками. Когда я узнал о том, что здесь творится, велел ему возвращаться. Но с тех пор он не выходил на связь.

– На севере? – я не стал скрывать удивления. – Я слышал, что ваш род торгует с несколькими кочевыми племенами, но, видимо, ваше отношения с ними крепче?

– Именно, – кивнул мэр. – Собственно на стоянке одного из племён сын с семьёй и остановились. Сейчас теплеет, довольно комфортно наблюдать за промыслами, стадами, кататься на снегоходах, рыбачить и охотиться. Отличное время, – мэр недобро скривился и покачал головой.

Интересный отдых у наследника боярского рода и его семьи… Тоже бы с радостью хоть разок да съездил на экскурсию к коренным народам.

С этой мыслью я вновь сделал глоток чая, поставил на стол кружку и посмотрел в серые глаза мэра Енисейска.

– Я вас понял, Ерофей Михайлович, – твёрдо проговорил я. – Очень надеюсь, что в скором времени мы сможем вернуть ваших родных домой в добром здравии. Как и всех жителей этой деревни, попавших под действие артефакта. Думаю, вам уже сообщили, что много следов вели на север? Учитывая это, давайте правильно распределим имеющиеся у нас с вами силы. Я не буду говорить бессмыслиц вроде «не переживайте», но попрошу вас максимально сконцентрироваться на работе. Судьбы многих людей сейчас зависят от нас и наших бойцов. В том числе и судьба вашего сына.

По глазам Клинского видел, что мои слова услышаны.

Я помогу тем, кто нуждается в моей помощи, защищу людей от сарнита, и мне совершенно неважно, деревенские ли это простолюдины, или же семья потомственного боярина.

Во имя Александритов!