Глава 31

Когда мы в Москве только прикидывали план защиты от восстания наших тверских родственников, как одну из возможных веток этого плана подполковник Илюхин предлагал следующее: бросить клич через систему городского оповещения, когда в кремле начнутся боевые действия. Мол, на великого князя напали, нужно защитить Андрея Михайловича.

Плюсы – народ стихийно выйдет на улицы, заблокирует движение, продемонстрирует поддержку законному правителю, деморализует мятежников и, главное, узнаёт о попытке переворота.

Минусы – давка и хаос. Даже если бы мятежники сами не начали палить по людям, травмы, а то и смерти были неизбежны.

Хоть Илюхин по долгу службы это и предложил к рассмотрению, сам он был против таких методов.

Естественно, мы сразу их и отмели.

Но… слухи по городу распространялись стремительно. Под утро само собой организовалось стихийное шествие неравнодушных жителей княжества.

Кстати в этом шествии приняли участие не только «обычные» простолюдины, но и Слуги и даже мелкие аристократы.

К счастью, когда жители города дошли до стен кремля, мы уже успели «повязать» мятежников и определить им места заключения. Тюрьмы княжества к такому резкому наплыву постояльцев были не готовы, так что кого-то отправили под домашний арест, выставив караул из солдат, некоторых ратников-Слуг Малосильный предложил расквартировать в казармах одной из военных баз, ну а самых родовитых из мятежников – тех да, под замок.

Великий князь Андрей Михайлович выступил с речью перед собравшимися горожанами, прямо перед стенами кремля. Эту речь транслировали по местному телевидению и будут повторять в записи ещё несколько раз.

А я всё это время помогал «отцу» наводить порядок, как и старшие сударыни из нашего семейства. Мы заранее вычислили, кто из слуг в кремле сливает информацию мятежникам. Я хорошенько пообщался с этими людьми, используя Ауру, намекнул, что с их семьями может случиться что-нибудь нехорошее, если шпионы не станут сотрудничать с нами, пообещал амнистию… В итоге перед нападением мы смогли переправить наших женщин в бункер под кремлём, и лидеры мятежников об этом не узнали.

С Оболенскими там была и Вероника Ладина. После того как её выпустили из бункера, она со всем усердием и свойственным целительницам ворчанием занялась раненными. Эх… чую придётся мне расплачиваться с ней в ближайшее время.

Ну а когда суматоха улеглась, а на небе вовсю светило утреннее солнышко, я стал свидетелем «взрыва».

Мы с Арсением как раз находились в гостиной трёхэтажного гостевого домика на территории кремля. Это здание не пострадало во время ночной битвы, так что на время великокняжеская семья перебралась сюда.

– Отец! – в гостиную ворвалась Алиса, – Я хочу остаться в княжестве и помогать тебе с последствиями мятежа!

Великий князь оторвался от краткого отчёта, составленного Илюхиным.

– Алиса… – неуверенно проговорил он, – тебе лучше вернуться в Москву вместе с Яной и Аскольдом.

– Но зачем?! – девушка топнула ножкой. – В Москве всё спокойно, а тут хлопот много! Вы… вы с Аскольдом провели тайное расследование и подготовили такую сложную операцию… А я, наследница, в этот момент занималась не пойми чем!

К моменту «освобождения» из бункера девушки уже знали в общих чертах, что происходит в великом княжестве – мать им рассказала.

Великая княгиня с самого начала была посвящена во все детали.

– Алиса… – вздохнул великий князь. – Знаешь, вы едете в Москву не только для того, чтобы сегодня отпраздновать день рождения Аскольда.

– А? – удивлённо округлила глаза девушка. – Ой… Извини, Аскольд, забегалась и забыла тебя поздравить. Поздравляю. Но…

– Но и для того, – перебил отец, – чтобы продемонстрировать всей империи, что в семье Оболенских несмотря ни на что мир и покой, и что наши внутренние распри не настолько глубоки и серьёзны. Что случившиеся не стало для нас неожиданностью. И что случившиеся уже осталось позади. Сегодня вы с Яной посетите дом Аскольда, завтра всё втроём пойдёте на занятия в лицей.

Алиса напряжённо покосилась на меня. Заметив её взгляд, великий князь продолжил:

– Да, Аскольд тоже вернётся в Москву. В княжестве останусь я с мамой, близняшками и Линой. Близняшки завтра тоже пойдут на занятия. Демонстрировать своё спокойствие и уверенность необходимо не только имперской знати, но и нашим вассалам, и жителям княжества, которые, как ты видела сегодня, от всей души нас поддерживают.

– Да… но просто так учиться, готовиться к поступлению, когда всё это происходит с нами… – потупила взор наследница.

– Алиса, – твёрдый голос великого князя заставил девушку вновь поднять глаза. – В Москве у нас обширная сфера интересов. И я хочу, чтобы за делами в имперской столице приглядывал кто-то из моей семьи. Пока я был в Африке, этим занималась Надя, но теперь Надя нужна мне здесь. Хотя и с московскими делами она продолжит помогать по мере возможности. Но большую часть этих дел я хочу поручить тебе. Не бойся, без поддержки ты не останешься.

– Мне? – удивилась девушка. – Но я… я ведь ещё школьница.

– Ты выпускница, – хмыкнул отец. – Пришла пора показать все свои знания и умения. Или ты не хочешь? Если нет, я…

– Хочу! – решительно заявила девушка. – Хочу быть полезна семье. Благодарю за оказанную честь, папа.

– Но у меня есть условие.

– Да? – напряглась девушка.

– Минимум два раза в неделю ты будешь посещать московское отделение нашего научно-исследовательского института. Апышев лично подберёт для тебя наставника.

Глаза Алисы округлились в изумлении.

– Я…

– Но и готовиться к выпускным экзаменам не забывай, – улыбнулся Арсений. – Ну, согласна?

– Да! Спасибо, пап!

– Не только меня надо благодарить, – в бороду хмыкнул мой старый слуга и покосился в мою сторону.

Вот и нашлось, чем занять Алису и куда направить её кипучую энергию. Как любил говаривать капитан моего личного крейсера: «Баба без дела, хуже голодного сарнита». А потом с нежностью хвастался успехами своей жены на поприще руководителя их сети ретро-магазинов, да показывал нам голограммы со своими детишками.

И то, что Алиса будет «отвечать за Москву» вовсе не идёт вразрез с либеральной политикой великого князя. Поддерживать девушку и помогать ей будут как раз те люди, кто получит эту возможность благодаря своим знаниям, а не родовитости.

Поговорив с Алисой, мы с великим князем обсудили ещё кое-какие наши дальнейшие планы, а затем направились на семейный обед, на котором присутствовал и Арвин. Вчера проводив Юлю до общежития, мой дружбан бросился обратно в Тверь вместе с Ярым. И чтобы привлекать меньше внимания к своей княжеской персоне, воспользовался двумя уже проверенными методами: бородой и такси Иштвана.

– Чудом успел! – рассказывал утром Арвин. – Но толком подраться так и не удалось.

– И это славно, – хмыкнул я ему в ответ.

Следовало ли позволять Арвину участвовать в нашей операции? По местной логике – нет. Ибо он наследный княжич другого княжества. По моей – да. Во-первых, Арвин сам рвался в бой, и мне лучше других известно, что не стоит держать Первый Меч Империи в ножнах слишком долго, а то загрустит и заржавеет. Но главное – во-вторых. Мы не были уверены насчёт лояльности Малосильного. Если бы всё пошло по наихудшему сценарию, на улицах Твери развернулась бы настоящая мясорубка. И Меч нам бы очень пригодился.

Но, к счастью, всё обошлось. Малосильный получил письмо в последний момент, и если бы он был на стороне мятежников, не смог бы сдать нас, ибо мятежники и так уже знали, что на территории кремля бой, а перед стенами стоит отряд подполковника Илюхина.

В результате всё сложилось благополучно для нас и для княжества.

А Арвин прирезал нескольких наёмников и тоже поучаствовал в деле.

Правда, теперь, скорее всего, об этом узнаёт князь Новочеркасский. Великая княгиня Тверская сегодня Арвина видела (да и не скрывали мы его ни от кого), так что обязательно насядет на супруга, чтобы тот связался с отцом оболтуса.

А папаша Арвина опять может начать намекать на брак наследника с «боевой бабой», от которой пойдут «здоровые детишки». То есть с Яной.

Ну да Форкх с ними. Это уже не моя головная боль, пусть Юля по этому поводу переживает. Ну и Арвин… Хотя он, как только чувствует возможную нервотрёпку, технично скрывается в тренировочном зале.

Кстати о Яне… Вот ведь прозорливая у меня сестрица! После обеда, когда «взрослые» оставили нашу молодёжную компанию развлекать себя самостоятельно, она прямо в лоб Арвина и спросила:

– А ты не боишься, что если Юля вдруг каким-нибудь образом узнает о том, что ты нам помогаешь, то заревнует? – Яна хихикнула и простодушно посмотрела на княжича.

– Это как она узнает-то? – хмыкнул Арвин, откинувшись на спинку стула и безмятежно попивая кофе.

– Хм… чисто гипотетически сорока на хвосте принесёт. Что делать тогда будешь?

– Хорошо. Чисто гипотетически, чего ей ревновать-то?

– Ну как же, ты помогаешь нам, а ей – нет. За нас сражаешься, а за неё – нет. Мы твои должники Арвин, – неожиданно серьёзно проговорила Яна, но через секунду весело продолжила: – А она – нет. Ей может быть завидно.

– Эх, Янка… Вот вроде умная ты дева, а иногда как выдашь что-нибудь… Не слишком приятная ситуация, чтобы нормальный человек ей завидовал.

– Девушки иногда бывают непредсказуемыми, – добродушно ответила моя вторая сестра, совершенно не обидевшись на замечание Арвина.

– Бывают, – вздохнул Арвин. – Но… Хм… Главное – доверие! Вот! И вообще, – он поставил чашку с кофе на стол. – Спасибо за обед, всё было очень вкусно. А мне бы меч перед отъездом полирнуть!

И умчался прочь.

А спустя ещё два с половиной часа мы сели в самолёт и отправились в Москву.

* * *

Служанка, помогавшая одеваться великой княжне Тверской, закончила застёгивать пуговки на спине госпожи, поклонилась и покинула комнату. Алиса осталось стоять перед зеркалом, рассматривая своё новое васильковое платье. Фасон не для приёмов – гораздо проще и практичнее.

Но ведь сегодня и не приём.

В дверь постучали.

– Впустишь? – услышала наследница рода Оболенских голос сестры.

– Заходи.

Дверь отворилась и Алиса, обернувшись, увидела Яну в похожем платье, только изумрудного цвета.

– Отлично выглядишь, – улыбнулась наследница.

– Не лучше тебя, – отозвалась Яна и тоже улыбнулась. А затем посерьёзнела и спросила: – Хочешь, я отгадаю одну из мыслей, терзающих сейчас твою голову? Тысяча минус семь?

– Девятьсот девяносто три.

– Что?

– Что?

– Отлично, вот теперь, ты не думаешь ни о чём лишнем, – показала большой палец Яна. – Вот и дальше не думай о том, правильно ли идти на праздник сразу после осады кремля. Мы победили, а победу нужно отпраздновать.

– Но… – неуверенно начала наследница, однако её перебили:

– Девятьсот девяносто три минус семь?

– Девятьсот восемьдесят шесть, – вновь на автомате ответила наследница.

– Молодец, продолжай отсчёт и не думай лишнего, – улыбнулась Яна.

* * *

– Аскольд, поздравляю тебя с днём рожденья! Пусть все твои мечты сбудутся… Эм… Лучше сказать, желаю тебе достичь всех твои целей! Да, для тебя это больше подходит! И… пожалуйста, будь здоров! – тётя Мари подняла фужер с игристым вином.

– С днём рожденья!

– Поздравляем!

– С восемнадцатилетнем!

– Здоровья тебя!

Хрустальные бокалы зазвенели, соприкасаясь над столом.

Мы собрались в моей усадьбе. И несмотря на то что среди гостей присутствовали представители высшей аристократии, друзья единогласно проголосовали за то, чтобы первый поздравительный тост произносила Мари.

Так мило с их стороны.

– Арвин, попробуй этот салат. Он очень вкусный, – великая княжна Казанская заботливо пододвинула блюдо с «зимним» салатом княжичу Новочеркасскому.

– Марина, какой красивый у вас набор столовых приборов, – заметила Алиса.

– Спасибо, Алиса Андреевна, – смущённо проговорила тётушка. – Это боярыня Екатерина Алексеевна прислала к нашему новоселью.

– Марина Сергеевна, а когда свадьба? – Инна Комаровская, сидевшая рядом с Владом, без стеснения задала вопрос, трогающий все девичьи сердца.

От её тона Влад замер. Да и Вадим отчего-то напрягся.

– Мы пока не определились с точной датой, Инна Марковна, – отвела взгляд тётушка.

– Да, к такому событию нужно подходить с умом, – «отмёрзший» Влад вставил свои пять копеек.

В этот момент я вспомнил, как с утра он мне названивал. Ведь Беляков ночевал в доме родителей Инны в Твери, и проснулся от суеты, охвативший дом. Прознал о штурме кремля, рвался нам на помощь…

Хорошо, что я заранее написал для него письмо и оставил Марку Комаровскому – отцу Инны. В письме я просил Влада поддержать Комаровских, а не меня. Семья Инны не особо сильна в жи́ве, и в случае беспорядков могла оказаться в опасности…

Хорошо, что Влад прислушался к моим словам.

Но его желание броситься на помощь друзьям греет мою чёрствую душу.

– Боря, не пялься так, – услышал я шёпот Глеба.

Ну да, Яна в изумрудном платье, очерчивающем фигуру, притягивает к себе взгляды неопытных юнцов…

– А по поводу свадьбы, – внезапно заговорил Вадим, – я думаю, в конце лета. Как тебе? – он повернулся к Мари.

– Почему бы и нет, – улыбнулась тётя. – Но давайте всё-таки вернёмся к теме сегодняшнего торжества. Кто следующим изволит произнести тост в честь Аскольда, судари, сударыни?

– Я, – весело отозвался Арвин.

Тёплая атмосфера… Вспоминаются наши посиделки с бойцами ещё в прошлой жизни. Иногда хочется забыть о сословной разнице. И радует, когда рядом оказываются люди, разделяющие твои взгляды.

Когда гости разъехались, стрелки часов уже приближались к полуночи. Я собирался идти спать, когда доложили о прибытии посылки от «Анонима».

Сердце сжалось.

Признаю, надеялся, рассчитывал.

И был удивлён, увидев размеры подарка. Два метра высотой, зато в ширину всего пятнадцать сантиметров. Коробка не особо тяжёлая, обтянутая обёрточной бумагой, по цвету очень напоминающей цвет александритов.

Распаковывать подарок от «загадочного отправителя» я решил в кабинете.

– Ох ты ж… – восхищённо выдохнул я, увидев чёрный плащ на вешалке, чёрную шляпу и чёрную повязку.

Все элементы одежды были украшены александритами.

Явно не типовой пошив… И вряд ли бы это успели сделать за несколько дней. Учитывая, что мой подарок она получила в этот вторник.

Значит, мы думаем одинаково.

Значит, она подготовилась заранее.

В коробке была записка:

«Не сомневаюсь в твоём благородстве, и в том, что этот наряд пойдёт тебе. Рубашку, штаны и сапоги докупишь сам, боюсь не угадать с размером.

Но сражаясь во благо, хоть иногда вспоминай о себе. Если умрёшь, то уже не сможешь сдержать своё слово.

Спасибо тебе, Аскольд.

С днём рождения. Всего самого наилучшего».

Какой общительный Аноним попался …

Я перевёл взгляд на костюм и усмехнулся. Да уж, нравятся местным аристократкам мужчины в масках.

*** *** ***

Второе мая две тысячи восьмого года.

Кремлёвская усадьба Боярского Рода Хранителей.

После традиционного семейного ужина первый вице-канцлер Российской империи – Дмитрий Александрович Годунов, направлялся в малую гостиную особняка, где уже отдыхал после трапезы его отец.

– Пап, не помешаю? – вежливо спросил Дмитрий Александрович.

– Заходи, сынок, садись, – задумчиво проговорил Канцлер, великодушно указав на свободное кресло. Дождавшись, пока наследник усядется напротив, самый могущественный человек империи коротко спросил: – По делу? Или просто?

– Просто по делу, – улыбнулся Дмитрий Александрович.

– Ну давай, просто по делу, – хмыкнул Канцлер.

– Ты уже в курсе произошедшего в Твери?

– Ты о том, что вчера после месяца разбирательств его светлость великий князь Тверской устроил показательный суд над своим братом и Василием Оболенским? Да, знаю. Похоже, они возглавляли мятежников, как и Мстислав Егорович. Смерть в судебной схватке на арене перед глазами тысяч зрителей… Андрей не мог поступить иначе. Он позволил этим двоим пасть от своей руки, оставив их при этом членами рода.

– В отличие от других мятежных Оболенских и бояр, – кивнул Дмитрий Александрович. – Их лишили дворянства. И… по слухам вместе с другими мятежниками отправят в Африку под командованием боярина Малосильного.

– Суровое наказание, – краешком губ улыбнулся Канцлер.

– Их семьи пощадили, насколько мне известно. А этим людям сохранили жизнь и даже право быть с семьёй до отправки. Согласен, «суровое» наказание.

– Я говорил без всякого двойного смысла. Малосильный в Африке из них душу вынет. Не говоря уже о том, что там, между прочим, настоящие боевые действия проходят.

– Пусть так, – не стал спорить с отцом Дмитрий Александрович. – Как бы то ни было, я удивлён, насколько легко Оболенским удалось справиться с последствиями неудачного переворота. Насколько я могу судить, позиции семьи великого князя Тверского сильно укрепились в княжестве. Подавляющее большинство жителей выказывают ему поддержку. А ещё он умудрился продемонстрировать и силу, и милосердие… Сложно представить, что это сотворил тот, кто раньше постоянно лез в драку, пьянствовал и не пропускал ни одной юбки.

– Сложно, – кивнул Канцлер и нахмурился.

– Что-то не так?

– Нет, всё в порядке. Ты хотел что-то ещё обсудить?

– Да, к главному я только подошёл, – осторожно улыбнулся наследник. – Оболенские выиграли торги и арендовали участок леса в Сибири…

– Это было на прошлой неделе, Дима. Что случилось, не томи, – потребовал Канцлер.

– Отец… они подали прошение на выкуп арендованного участка.

– Вот как? – удивился Годунов-старший и снова свёл кустистые брови к переносице. – Причина?

– Хотят построить там полноценный деревообрабатывающий комплекс. А ещё зимнюю усадьбу. Право слово, будто им в Твери снега не хватает, – покачал головой Дмитрий Годунов и, прищурившись, произнёс: – Возможно, они что-то нашли на этом участке. Вся их предыдущая активность на это намекает.

– Нашли, говоришь… – к Канцлеру вновь вернулась меланхоличная задумчивость. Сын хорошо знал своего отца и понимал, что сейчас Годунов-старший просчитывает в голове множество вариантов. – А мы не нашли, – неожиданно заявил Канцлер. – Дай добро на покупку с условием… хм… Пусть развивают инфраструктуру. Они и так в эти деревни деньги вкидывали, вот пусть и продолжат. Дороги обновят, линии электропередач…

– Не слишком ли щедро, отец? – осторожно поинтересовался первый вице-канцлер. – Если в этом лесу правда что-то есть, то…

– То пусть лучше Оболенские найдут этому «чему-то» применение, чем оно валяется без дела до скончания времён, – жёстко оборвал сына Годунов-старший. – Послушай, Дима, каков девиз боярского рода Хранителей?

– Во имя рода и Государства! – тут же ответил сын.

– Вот, – Канцлер одобрительно кивнул. – Мы заботимся о нашем Государстве.

– Позволь, отец, но… Если уж ты вспомнил девиз, то род в нём стоит на первом месте.

– Потому что «Царство» на первом месте в девизе Рюриковичей, – раздражённо ответил Александр Борисович. – Они официальные правители, потому наш предок Борис Годунов и не стал полностью подражать им. Мы Хранители Государства, сын. Мы – могучий род, наделённый силой и знаниями. Мы Храним империю, потому как Рюриковичи слабы. Если бы не наш великий предок, их бы не стало… Но тогда не стало бы и царства. Великое княжество Тверское – часть империи, пусть и слегка обособленная. И когда понадобится воевать за всю империю, сильные Оболенские нам уж точно лишними не будут. А после большой войны… они могут уже и не быть такими сильными, если тебя это беспокоит.

– Всё-таки думаешь, что война неизбежна? – тихо спросил наследник.

– Британцы уж слишком активны, Дима. Даже богам неизвестно, что у них на уме.

– И… когда ты думаешь, они рискнут бросить вызов всему миру?

– Когда отожрутся. А будет это очень скоро. Может быть, года через три… Помяни моё слово, сын, когда враг вот-вот может показаться у твоих ворот, не время давить крыс. Лучше натравить их на врага. Всё, вопрос с землёй для Оболенских закрыт. Продаём, но не продешевите, казне нужны деньги. И продолжай присматривать за ними, – Канцлер резко встал с кресла.

– Дальше работать? – вежливо поинтересовался Дмитрий Годунов, тоже поднявшись на ноги.

– Да. Подготовка к встрече азиатских послов в самом разгаре.