Глава 26

Нам крайне необходимо обзавестись связями за пределами Российской империи. И все Оболенские это прекрасно понимают. Но больше всех горели глаза при виде представителей Страны Восходящего Солнца у Яны. И воспользовавшись небольшой паузой в беседе, я с улыбкой проговорил:

— Знаете, возможно, моя сестра постесняется сказать об этом, но она интересуется культурой не только Российской империи, но и многих других стран. Например, на досуге она любит читать книги японских авторов.

— Ах, точно ведь, — поддержала меня Алиса. Она, как и я, заметила заинтересованность Яны. — Увы, забыла название, но на обложках обычно изображают бойца с огромным мечом. Или другая серия, там изображён могучий парень в чёрной фуражке и с толстой золотой цепью на плече.

Точно! Вот на этих двоих одновременно неуловимо похож Акихито!

Я мельком глянул на смутившуюся Яну и невольно припомнил недавний семейный разговор. Тогда обе сестрёнки: и Алиса, и Яна, подошли ко мне и отцу. Девушки заявили, что, если роду потребуется налаживать новые связи, то они готовы обзавестись новыми знакомствами на Белом приёме. Вообще, конечно, в кругу аристократов это само собой разумеется. Но эти двое уже успели понять, что отец негативно относимся к политическим бракам, вот и предложили свою помощь.

К слову, близняшки такого не предлагали, потому и остались дома.

— А ещё моя младшая сестра очень много времени уделяет боевым искусствам, — продолжала расхваливать Яну Алиса.

Пока Акихито с интересом слушал нас, наследнику сёгуна переводил другой мужчина.

— Вы полны сюрпризов, Яна Андреевна, — с улыбкой проговорил Акихито. — Но, что любопытно, если я правильно понял, о каких книгах идёт речь, то я лично знаком с авторами.

— Правда? — в глазах Яны мгновенно вспыхнул детский восторг.

— Сущая. И я мог бы рассказать о том, как были задуманы эти истории. Одну минутку, пожалуйста, — он повернулся к своему господину и что-то быстро зашептал ему на ухо.

Когда Акихито замолчал, Токугава чуть нахмурился. Три секунды он потратил на размышления, а затем ответил двумя короткими фразами. Как я понял, это было:

— Хорошо. Дозволяю.

Акихито расплылся в счастливой улыбке. Затем повернулся к великому князю Тверскому и, поклонившись, произнёс:

— Ваша светлость великий князь Андрей Михайлович, не окажите ли мне честь, и дозволите ли быть сопров... сопровождающим! Для вашей дочери в этот вечер?

Великий князь тепло посмотрел на свою вторую дочь и увидел молящий взгляд.

— Конечно, господин Нацунару.

Разойдясь с японскими гостями (Яна с Акихито пошли гулять между столиков с закусками), мы пошли беседовать со следующей иностранной делегацией, а потом с ещё одной и ещё одной. Так прошло три часа, пока на сцену не вышел Канцлер.

— Дамы и Господа! — с достоинством проговорил он: — Сердечно благодарю вас за то, что откликнулись на моё приглашение и посетили мой праздник! Благодарю за ваше внимание, поздравления и подарки! Я рад, что столь много достойных людей почтили меня своим присутствием. Княжеские семьи, имперские бояре и, конечно, наши дорогие гости, — он сделал величественный пас рукой, будто бы пытаясь указать на все иностранные делегации, а затем неторопливо продолжил: — Я счастлив, что причастен к тому, что столь много достойных людей сегодня узнали друг друга, обрели новые знакомства. И обретут ещё, ведь праздник ещё не заканчивается. Спасибо всем вам!

Годунов поднял над собой резную деревянную кружку, предлагая гостям выпить.

— За здоровье Александра Борисовича! — выкрикнул кто-то из русских бояр.

Послышался стук кружек и кубков. Я чокнулся со своей спутницей. В наших кружках был облепиховый морс. Я так и не согласился перейти с Оксаной Дмитриевной на алкогольные напитки — мне было любопытно, что она предпримет дальше. В результате после трёх провальных попыток утащить меня к столу с винными кубками, Годунова сдалась и перестала поднимать эту тему.

— Как вам речь моего дедушки? — с довольным видом спросила девушка, когда Канцлер закончил.

— Впечатляет, — кивнул я. — Впрочем, как и всегда.

— Да-а... — протянула она. — Смотрю на него, и аж гордость распирает. Знаете, многие хотят породниться с нашим родом.

— Надо полагать, — хмыкнул я.

Какая настойчивая девица!

О! А вот это может быть любопытно...

— Смотри, кто к нам направляется, — быстро шепнул я Оксане, кивнув на небольшую группку, отделившуюся от основной массы делегации Священно-Римской Империи германской нации.

Мы стояли в пяти шагах от великого князя и княгини Тверских и Алисы. Не давая Оксане опомниться, я плавно потянул ее ближе к моим родственникам.

— Приветствую вас, господин Густав, — мой отец по-немецки обратился к высокому молодому мужчине с русыми волосами до плеч. В этот момент часть немцев, сопровождавших Густава, нахмурилась. Но великий князь Тверской тут же продолжил: — Прошу простить, что обращаюсь без титула. Сердце не велит мне называть принцем представителей другой империи, кроме той, в которой я родился.

Густав на миг замер, а затем расплылся в добродушной улыбке и протянул моему местному отцу широкую ладонь.

— Ну что вы, Андрей Михайлович. Не стоит извиняться, — произнёс он по-русски с лёгким акцентом. — Ваша позиция кажется мне очень достойной. Как и многое из того, что вы делаете. Но об этом чуть позже. Надежда Григорьевна, Алиса Андреевна, Аскольд Андреевич, и... — он замялся, глядя на мою спутницу.

— Оксана Дмитриевна Годунова, — представил девушку я.

— И Оксана Дмитриевна. Рад знакомству, — с улыбкой продолжил третий принц Священно-Римской Империи. — Позвольте представить вам моих спутников, без которых моё путешествие в Москву выдалось бы менее комфортным.

Ну а дальше пошла традиционная процедура знакомства, Густав Габсбург представлял своих вассалов с особенной нежностью и лёгкостью.

Молодой германский принц определённо умел расположить к себе людей.

— А теперь я хотел бы рассказать, отчего же я с нетерпением ждал нашей встречи, Андрей Михайлович, — произнёс Густав после. — Я очень люблю науку и хочу, чтобы в моей стране она развивалась как можно быстрее.

Мне стоило больших усилий удержать притворную улыбку на лице. Ведь первой моей мыслью было — немцы узнали о наших секретных разработках. Как иначе объяснить, что принц лично подвёл свою делегацию к Оболенским.

Правда следующая мысль меня успокоила. Вряд ли это возможно.

Ладно, послушаем...

— И я считаю, — продолжал немецкий принц, — что для развития науки важен интеллект, ум, талант, а не родословная. Вот только в моей стране представители аристократии получают лучшее образование. Я начал изучать статьи, как с этим справляются другие страны и узнал о вашем лицее «Алая Мудрость». Это восхитительно! Судить по способностям, давать возможность талантам раскрыться! Я заинтересован. И поражён. Вы создали поистине прекрасное и уникальное учебное заведение.

Хм, про наш лицей даже за границей знают? И в самом деле, мой старый слуга Арсений хорошенько постарался.

— Благодарю за тёплые слова, — с полуулыбкой кивнул великий князь Тверской. Не считая самой первой фразы, дальше он говорил исключительно на русском. — Позвольте узнать, Господин Густав, а вы сами увлекаетесь научными исследованиями?

— Я защитил магистерскую диссертацию в области физики элементарных частиц, — с достоинством ответил принц, а затем улыбнулся. — И мой научный руководитель... как это говорят в России? С меня семь потов согнал!

Великий князь Тверской с улыбкой покосился на Алису и произнёс:

— Знаете, моя старшая дочь тоже увлекается наукой. Кроме того, она окончила «Алую Мудрость» и была заместителем главы учсовета. Она не хуже меня знает, как устроен наш лицей. Возможно, вам будет интересно с ней пообщаться.

— Если Алиса Андреевна не против, я с радостью послушаю из первых уст об «Алой Мудрости». И для меня будет честью сопровождать старшую дочь великокняжеского рода Оболенских.

Немецкий принц вопросительно посмотрел на мою сестрицу своими голубыми глазами.

— А для меня будет честью сопровождать вас, Господин Густав, — чуть кивнула Алиса и, улыбнувшись, решила сбавить обороты официоза: — А расскажите про новые исследования в области спонтанного нарушения электрослабой симметрии?

Принц изумлённо распахнул глаза:

— Конечно, расскажу! Эта тема моей магистерской диссертации!

В этот момент справа я почувствовал едва ощутимые всполохи силы. Скосил взгляд. Оксана Дмитриевна стоит, улыбается как ни в чём не бывало. Вроде бы.

Девушка явно недовольна, и её эмоции проявились в виде зародыша Ауры.

О... успокаивается. Хм... Годунова сдерживалась изо всех сил, так что, скорее всего, никто, кроме меня, ничего не почувствовал.

Что ж, сделаем зарубку. Внучка самого влиятельного человека в империи, вероятно, раздражена оттого, что одна дочь Оболенских сейчас оказалась в группе наследника японского сёгуна, а другая составила пару немецкому принцу.

Мол, слишком много для одних Оболенских.

Эх, можно было бы сейчас успокоить Оксану Дмитриевну, погладить по ладошке... Она ведь и сама, похоже, не прочь стать Оболенской. Но делать этого я, конечно, не буду.

Форкхово дерьмо, не люблю, когда приходится лавировать — мне больше по нраву идти напролом.

Однако же лавирование — неотъемлемая часть политики...

А ведь нынешняя ситуация напоминает ту, в которой я оказался год назад. Когда Канцлер зазывал меня на Золотой Курс, а я не мог ему открыто отказать, но и принимать предложение не собирался.

Мы распрощались с немцами, передав им Алису, которая тут же присела на уши принцу. И пошли дальше двумя парами. Я вновь бросил косой взгляд на Оксану Дмитриевну. Вроде бы и величественная, но при этом снисходительно наигранно нежно улыбается. Пыжится, пытаясь походить на императрицу?

Получается весьма посредственно.

Занятно, что императорской стати гораздо больше, например, у незаконнорождённой дочки Выборгского князя, а не у внучки самого влиятельного человека в империи.

О, старший брат моей спутницы, Пётр Дмитриевич Годунов, в паре с великой княжной Минской. Примечательный факт: старшая сестра этой девушки — нынешняя жена генерал-губернатора Московского, который, на минуточку, кровный дядя Петра и Оксаны Годуновых по линии матери.

А вон Юра Урусов с княжной Самарской под ручку идут. Как-то я упустил из виду, на каком часу приёма эти двое соединились в пару. Так-то ещё в январе во время тренировочного лагеря в Сочи, после того как Урусов не проиграл княжне Самарской, он попал в сферу её личных интересов. «В очереди» был после меня и Арвина.

— Знаете, Аскольд Андреевич, говорят, слухами земля полнится, — обратилась ко мне Годунова, заметив направление моего взгляда.

— Правильно говорят, — улыбнулся я.

— Скажите, если не секрет, а, правда, что вы с вашими сёстрами и другими детьми видных аристократских родов устраиваете совместные тренировочные поездки?

— Пару раз было.

Взгляд Годуновой загорелся, она стала похожа на готовую к прыжку кошку.

— И, вероятно, ещё не раз будет? Например, летом? — елейным голоском пропела она.

— Честно говоря, не могу этого обещать, — вздохнул я. — Времена нынче не самые спокойные, если вы понимаете о чём я, — я взглядом указал на ближайшую к нам иностранную делегацию, которой оказалась китайская.

— Понимаю, — вздохнула Оксана Дмитриевна. — Но надеюсь, в ближайшее время вам удастся провести ещё один тренировочный съезд. Честно говоря, я была бы рада, если бы у вас получилось. И... — она изобразила смущение, — знаете, я была бы ещё больше рада, если бы мне удалось потренироваться вместе с вами и другими выдающимися бойцами. Соприкоснуться с теми, за чьими боями я неотрывно следила...

Ну и как такой отказать? Ещё и глазёнками хлопнула, мол, вся такая нежная ромашка.

— Я услышал вашу просьбу, Оксана Дмитриевна, но пока ничего не могу обещать, — изобразив сожаление, ответил я.

— Главное, что вы меня услышали, — улыбнулась девушка.

До конца приёма Оксана Годунова продолжала сыпать на меня непрозрачные намёки. Меня терзало любопытство, насколько её чувства искренние, а насколько внушены правильно подобранными словами деда?

Вот ему я явно приглянулся. И после нашей «милой» беседы на прошлом приёме в Кремле, Годунов-старший воспылал ко мне ещё сильнее.

А что касается текущего приёма — было ещё кое-что, привлёкшее моё внимание.

— Его сиятельство наследный великий княжич Крымский до сих пор без пары, а ведь приём подходит к концу, — в очередной раз заметив мой взгляд, прокомментировала Оксана Годунова.

Да, к этому моменту мало кто из гостей остался без пары. И столь высокородный аристократ как Николай Нарышкин оказался одним из таких одиночек.

— Что вы думаете по этому поводу, Оксана Дмитриевна? — поддержал я разговор.

— Хм... — преувеличенно задумалась Годунова. — Вероятно, его сердце разбито?

Форкх меня дери, для девушки, которая редко выходит в свет, она на удивление хорошо ориентируется в актуальных слухах. Ведь ещё совсем недавно Нарышкин на все приёмы ходил исключительно с Юлей Ромодановской. А теперь вот Юля опять ходит с Арвином.

И Нарышкины решили устроить показательные страдания?

Эх... чует моё сердце, что если всё-таки наступят времена, когда действительно придётся выбирать стороны, Нарышкины с высокой долей вероятности окажутся со мной по разные стороны баррикад.

Как и змея, которая сейчас оплела мою правую руку и мило улыбается.