Глава 27

Пятница двадцать шестое мая две тысячи девятого года — в этот день закончились итоговые экзамены в «Алой Мудрости». Ученикам ещё нужно будет в понедельник прийти в лицей, чтобы узнать результаты, посетить церемонию окончания учебного года и проститься с друзьями перед летними каникулами.

Но не все лицеисты собирались тратить на это время.

Глава учебного совета «Алой Мудрости» Юлия Евгеньевна Ромодановская знала, что один особо важный для неё лицеист в этом учебном году в лицее больше не появится. Он уже сегодня простился с друзьями и вечером улетит в родное княжество. Последние пару месяцев этот лицеист пропустил много учебных дней — дела рода требовали его присутствия в Новочеркасске. Однако на экзамены он явился.

А после был уверен, что сдал их достаточно хорошо, чтобы остаться в «А» классе.

Юля же была счастлива оттого, что этот лицеист решил посвятить второю половину своего последнего в этом месяце дня в Москве ей одной.

Хотя их общие друзья и обещали приехать вечером в аэропорт, чтобы проводить. А его целительница и вовсе летит с ним в Африку...

Но это не важно! Ведь дружеские проводы — это проявление значимости человека для окружающих. А целительницы... Тьфу на них, в конце концов, они просто целительницы. И пользы роду приносят много.

Всё это не важно. А важно то, что сейчас, в два часа дня, она — Юлия Ромодановская, едет на заднем сиденье роскошного автомобиля вместе с ним.

С Арвином.

Девушка без стеснения повернула голову и увидела его задумчивый профиль.

— Переживаешь насчёт Африки? — прямо спросил она.

— А? — удивлённо встрепенулся парень и улыбнулся. — Нет, не особо. Чего о ней переживать? Я освоил парочку новых техник и хочу их там опробовать! — уверенно заявил он.

— А тебе точно нужно туда лететь? — тихо спросила Юлия.

Арвин чуть нахмурился.

— А почему ты спрашиваешь?

— Ты упоминал, что тренировался в княжестве с ратниками, тренировался и один. Улетаешь... похоже, не на пару дней. Скажи, — ее голос предательски дрогнул, — ты ведь полезешь в самое пекло?

— Говорят, в Африке каждый день пекло, — усмехнулся княжич Новочеркасский.

— Я не об этом! — ударила кулачком по кожаному сиденью Юля и покосилась на поднятую звуконепроницаемую перегородку, отделяющую их от водителя.

Девушка вздохнула и тихо повторила своей вопрос, перефразировав его:

— Ты ведь собираешься сражаться, верно? Ты летишь туда не ради проверки войска, а ради битвы?

Арвин выдержал её настойчивый взгляд и кивнул.

— Верно, Юля. И я прошу тебя не пытаться удержать меня вдали от битвы, — серьёзно проговорил он. — Это часть меня. И если ты не принимаешь её...

— Принимаю, — в очередной раз вздохнула Ромодановская. — Просто... просто волнуюсь.

Наедине с ним она могла позволить себе расслабиться и снять практически все свои маски.

Арвин приобнял её, Юля осторожно положила голову на его плечо.

— Я буду молиться за тебя всем богам, — шёпотом пообещала она. — И они, я верю, подарят тебе победу.

— Молитвы это хорошо, — насмешливо проговорил Арвин. — Но скажи лучше, ждать-то будешь?

Юля дёрнулась, отстранилась и обожгла своего избранника пылающим взглядом.

А затем вздохнула и покачала головой.

— Иногда вы говорите очень странные вещи, Артём Вениаминович, — изрекла она и снова положила голову на его плечо. — Разумеется, я буду тебя ждать. Так что только попробуй не вернуться.

— Вернусь я! Куда ж я денусь. А сейчас хватит хандрить! Мы почти приехали на место!

Юля встрепенулась и прильнула к тонированным окнам.

Цель их сегодняшней поездки для девушки была тайной. «Сюрприз», — сказал Арвин, а теперь вот почти приехали.

«Хм... неужели Большая Московская Арена? Ну точно! Вот ведь... какой молодец»

— Мы что, едем смотреть турнир саблистов? — хлопнув ресничками, спросила счастливая, как ребёнок, девушка.

— Прекрасное место для свидания, да? — усмехнулся Арвин.

— Лучше не придумаешь!

Посещать подобные мероприятия в одиночку считается чем-то не особо приличным для девушки из хорошей семьи. А вместе с юношей, любовь к мечам которого известна всей империи...

Приемлемо.

Машина остановилась возле «Золотого входа» Арены. Того, что предназначен для особых гостей.

— Отборочные уже были, сегодня финальный день соревнований, — рассказывал Арвин, ведя свою даму под руку. — Так что нас ждёт всё самое интересное.

И Арвин не соврал. Расположившись в одной из закрытых лож и наслаждаясь роскошными ресторанными блюдами и зрелищами, Юля даже не заметила, как пролетели три часа.

Она с нетерпением ждала финала, в котором сойдутся московский боец, Слуга боярского рода Орликовых и представитель Карсского княжества.

Разумеется, Ромодановская болела за москвича, ибо при каждом упоминания Карса, девушка невольно вспоминала княжеский род Багратунянов, который очень уж дружен с великокняжеским родом Нарышкиным.

И лишь потому, что великая княжна Казанская терпеть не могла великого княжича Крымского, она желала поражения ни в чём не повинному саблисту из пригорода Карса.

— Юля, я отойду ненадолго, — Арвин огорошил предвкушающую жаркое сражение девушку.

— Но как? Финал же? — изумилась она.

— Есть кое-что важнее финала, — подмигнул ей Арвин.

«Что-то важнее финала?» — опешила Юля.

Однако удержать своего избранника девушка не смогла, и через несколько секунд осталась в ложе в полном одиночестве, если не считать стоящую у дверей её личную служанку — Лику.

Тем временем судья, по принятой в империи традиции, исполняющий и роль ведущего, объявлял финалистов. Гордые саблисты вышли на арену и замерли друг напротив друга.

Начался обратный отсчёт. Невольно Юля вспомнила финал бойцовского турнира среди учеников старших школ и улыбнулась.

— В бой! — скомандовал судья.

Схватка выдалась жаркой. Саблист из Карса напирал, мощно рубил, финтил, но его противник, на радость московским зрителям, видел уловки соперника насквозь. Бой затупленными саблями проходил до первого чистого удара — «мазки» по рукам и ногам не приводили к сиюминутному поражению, лишь снимали баллы.

И вот чистый удар случился, когда спиленное остриё сабли москвича врезалось в грудь его противника.

Боец из Карса схватился за грудь, отступил и склонил голову, принимая поражение.

«Неплохо вышло. Жаль, Арвин не увидел. И куда он только подевался?» — размышляла Юля, пока судья объявлял победителя, а Карский боец при помощи выскочивших на арену медиков брёл в подтрибунное помещение.

Юля заметила, как судья, отключив микрофон, склонился к победителю и что-то ему прошептал. Тот закивал.

— Судари и сударыни! — громко объявил судья, вновь включив микрофон. — Олег Великолепный стал победителем турнира. Но нашёлся ещё один смельчак, пожелавший бросить ему вызов. Судари и сударыни! Встречайте! Его светлость наследный княжич Новочеркасский! Победитель всеимперского бойцовского турнира среди учеников старших школ! Артём Вениаминович Платов!

Изумлённо округлив глаза, Юля вскочила с дивана.

«Что? Зачем? Не может быть...» — метались её мысли.

Тем временем Арвин, держа в правой руке саблю, расслабленно шёл к центру арены. Он не смотрел на своего противника, не смотрел на других зрителей.

Его взгляд был прикован лишь к великой княжне Казанской.

Только остановившись напротив Олега Великолепного, Арвин повернулся к нему и кивнул, как показалось Юлии, с благодарностью.

— Ну, судари и сударыни, не будем заставлять соперников ждать! Разве что перед началом их поединка сообщу, что бой носит демонстрационный характер, и его результаты никак не повлияют на общие, уже известные, результаты турнира.

«Ты что же, решил новоявленного чемпиона перед всеми в грязь втоптать? Да нет же... ты не станешь!»

— В бой!

Соперники настороженно двинулись навстречу друг другу. Арвин сделал пробный выпад, от которого Олег легко уклонился.

Арвин хмыкнул и покачал головой.

А затем разразился градом ударов.

Новоявленному чемпиону с трудом удавалось отражать их. Однако постепенно Олег Великолепный поймал кураж и начал контратаковать в ответ.

Юля видела много поединков Арвина и была уверена, что новоявленному чемпиону-саблисту просто позволяют проводить атаки.

Однако для непосвящённых зрителей поединок казался красивой битвой равных.

Олег Великолепный в очередной раз рванул вперёд, лёгким движением, Арвин парировал удар, а затем...

С силой подкинул саблю вверх.

Промедлив мгновенье, Олег Великолепный сделал то же самое и отступил на шаг.

Красиво крутанувшись вокруг своей оси, Арвин подпрыгнул и, поймав обе сабли, приземлился на одно колено.

Как раз напротив ложи, из которой за ним наблюдала Юля.

Камера арены навели объективы на Арвина. Все видели две скрещённые сабли, на которых лежала открытая бархатная коробочка.

А внутри кольцо с огромным изумрудом.

— Великая княжна Казанская, Юлия Евгеньевна Ромодановская! — прогремел усиленный динамиками голос Арвина по всей арене. — Окажешь ли ты мне честь стать моей женой?

Сердце Юлии остановилось от счастья. Она смотрела сверху вниз на стоявшего на одном колене юношу, не веря своим ушам.

Всё на что хватило сил у Юли, лишь сдавленно кивнуть. Однако через мгновенье девушка выпрямила спину, расправила плечи и приподняла подбородок.

— Да! — громко произнесла она.

***

— Аскольд, я так рада, что ты прилетел! — молодая женщина нежно коснулась обветренной щеки могучего широкоплечего мужчины.

— Эли, а я-то как рад, — улыбнулся он и провёл большой ладонью по её ярко-красным длинным волосам.

— Жаль только времени у нас мало, — огорчённо произнесла она, запустив в ответ длинные тонкие пальцы в его светлые локоны.

— Всё, что есть — всё наше, — усмехнулся красавец-богатырь. — А после свадьбы, — его взгляд стал коварным, — времени у нас будет ещё больше.

Он подхватил её за бёдра и закружил по роскошной комнате с необычным интерьером — какие-то фантастические экраны, толстые зелёные лозы, ползущие по стенам... Подробнее разглядеть было сложно — всё вокруг было как в тумане.

А могучий мужчина продолжал кружить задорно смеющуюся женщину, не отрывая взгляда от её ярко-красных глаз...

В груди разлилось тепло. Чувства той женщины привычно ощущались, будто в прямом эфире...

Но на этом моменте лучше проснуться.

Огромных усилий потребовалось вдовствующей императрице Елизавете Александровне Рюрикович, чтобы вырваться из пелены сна и распахнуть веки.

— Фух... — тяжело выдохнула императрица.

«Успела...»

Не раз за свою жизнь она видела этот странный сон. Сон, в котором сложно понять, смотришь ли ты за происходящим со стороны или же глазами необычной красноволосой женщины — Элисандры. Сон, в котором чувствуешь то же, что и Элисандра. Сперва огромную любовь к могучему мужчине Аскольду, надежду на прекрасное будущее... А затем, когда картинка меняется, отчаяние.

Пусть в этот раз императрица успела проснуться раньше, она невольно вспомнила вторую часть сна. Огонь, боль, какие-то обломки... какие-то чудища, похожие на насекомых, и...

Чувства Элисандры.

«Аскольд... где же ты? Аскольд, помоги... Скорее приходи...»

Но он не пришёл.

Вдовствующая императрица вновь тяжело вздохнула. Не лучшее начало дня. Не самый приятный сон.

Сон, который видела не только она. В юности будущая императрица много времени проводила с матерью и как-то рассказала ей об этом. Каково же было удивление Елизаветы Александровны, на тот момент великой княжны Киевской, когда мама ответила, что тоже не раз видела этот сон.

Как и бабушка...

Сон будто бы передавался из поколения в поколение по женской линии. Но не в роду — ведь девушки уходят из рода, когда выходят замуж. И не всем женщинам. Так, например, мама рассказывала, что её сёстры этот сон не видели.

«Интересно, снится ли этот сон Соне? Она единственная из нас, кто за последние пару веков может стать женой Аскольда. Хоть и совсем не похожего на того во сне»...

Вспомнив о дочери, императрица грустно улыбнулась. Елизавета Александровна знала, какую цель поставила перед собой её дочь. И с одной стороны, ей очень хотелось, чтобы появился второй, тайный, род Рюриковичей. С другой же, она не хотела, чтобы её дочь прошла через то же, что и она. Чтобы отказалась от собственных чувств ради пользы рода. Ведь много лет назад великое княжество Киевское оказалось на перепутье: продолжить гнуть свою линию и бодаться на экономическом и политическом поле с верными псами Годуновых, собирая вокруг себя аристократов, недовольных политикой тогдашнего Канцлера; или же пойти на примирение? Тогда юная Елизавета сама уговаривала родителей согласиться с предложением Канцлера и выдать её замуж за будущего (теперь уж бывшего) императора.

На тот момент великокняжеский род Аксаковых выиграл от примирения с Годуновыми, да и сейчас чувствует себя неплохо. Однако сама Елизавета Алексеевна стала птицей в золотой клетке.

Она догадывалась, на что шла. Всё-таки проклятие императорского рода выглядит очень подозрительно.

Но реальность оказалась ещё хуже, чем могла предположить юная Елизавета. Хотя её молодой муж — тогда лишь наследный цесаревич Иван Рюрикович, в общем-то, оказался интересным собеседником, да и внешне был хорош собой. Вот только стоило в разговоре коснуться темы политики империи или тем паче рода Годуновых, цесаревич, а после и император, разительно менялся. Взгляд стекленел, фразы становились односложными, безжизненными...

Если подумать, он и в своём «обычном» состоянии не был особо эмоциональным. Да, улыбался, шутил. Но...

Как-то всё было наигранно. Хотя игра его, в самом деле, была отличной. Он жил в этой игре.

Правда, за год до своей смерти император Иван внезапно изменился. Вроде бы все те же беседы на общие темы, вот только улыбка его стала более искреннее, хоть и грустной. А взгляд стал живым, но печальным. Но самое главное, в моменты их супружеской близости император шептал на ушко императрице странные вещи. Например, то, что за императрицей следят, что ее комнату прослушивают — хотя Елизавета сама об этом знала. Или о том, что он скоро умрёт. Или что он под контролем из-за артефакта Годуновых. Или же:

«Нужно найти принца Аскольда»

«Найти принца Аскольда»

«Неважно, сколько времени потребуется, найди его».

«Не знаю, кем он будет, не знаю, как его будут звать. Но он проявит себя. Таких людей в империи раньше не было».

Найти и рассказать кое-что о Годуновых. Императрица не могла в полной мере осознать, о чём говорит её муж. Но запоминала каждое слово.

Несмотря на то, что жизнь императора (а раньше цесаревича) казалась Елизавете какой-то неестественной, девушка, а потом и женщина довольно быстро начала испытывать к этому человеку тёплые чувства. К её единственному другу в стенах Кремля. К тому, от кого она родила двоих детей.

Однако в последний год жизни императора чувства к нему императрицы стали заметно сильнее.

Она верила ему.

А однажды он принёс ей выстроганный из дерева цветок. Так уж вышло, что никаких постоянных занятий у императоров Российской империи нет, вот они и занимаются различным досугом. Елизавета Алексеевна, например, вязала куклы.

На деревянном цветке была неприметная кнопка.

— Полностью покроет комнату от прослушки. Никто не заметит, — нажав на эту кнопку, тихо произнёс император. — Но кричать не стоит, человеческие уши прибор не обманет. Слушай меня, Лиза, здесь есть подобие силы, способной... будоражить людей, чтобы они шли за тобой. Понимаешь, о чём я?

— Эм... ты о Наследии Богов?

— Да, о нём. Так вот Рюриковичи им, разумеется, владеют. Я поднаторел в этом и смог убедиться в лояльности некоторых людей. Даже в Кремле есть те, кто поможет тебе скрыться от внимания Годуновых. Но эти твари... — скрипнул он зубами, — Годуновы не слепы. Они усиливают давление на меня. И вряд ли я смогу дольше сопротивляться. Все свои силы я потрачу на то, чтобы не разболтать лишнего. Ты же будешь видеть лишь пустого болвана. Форкхово дерьмо, кто-то приближается!

Император подался вперёд, всунул деревянный цветок в руку супруге и еле слышно зашептал.

— Кнопка включить-выключить. Горит красным — слабый заряд. Меняй батарейки. Мелкая служанка-недотёпа — твой главный союзник. Но не раскрой её. Остальные — девки Годуновых. Сына ты вряд ли сможешь спасти. Он уже в возрасте и попал под их контроль. Но дочь ещё можно. И обязательно найди принца Аскольда. Я верю, он здесь.

Император отстранился и заглянул в глаза супруги. Скривился от боли, схватившись за левую половину лица. Выдохнул и убрал руку. Его левый глаз стал словно стеклянным.

— Сколько ж эти сарнитские выродки крови льют... — тяжело дыша, прорычал он. А затем тряхнул головой и улыбнулся: — Я сделал всё, что мог за эти полгода. Спасибо, что была рядом, Лиза. Я верю, что у тебя всё получится. Всё будет хорошо. Обязательно.

Он снова подался вперёд и с жаром поцеловал женщину.

Затем отпрянул, выпрямился, посмотрел на завешенное шторами окно. Будто бы хотел увидеть небо, или звёзды...

— Александрийцы не сдаются. Во имя императора и принца Аскольда, — он отогнул под прямым углом правую руку и поднял к небу кулак.

Затем прикрыл глаза и...

Больше этого человека императрица не видела.

А через полгода в России сменился император.

«И чего мне всё это с утра в голову лезет, — лёжа в своей постели, подумала Елизавета Александровна. — В самом деле отвратительное начало дня... Так! Нельзя так! Всё будет хорошо! Обязательно!»

Силой воли императрица заставила себя улыбнуться.