Глава 14

Вторник тридцать первое октября две тысячи девятого года.

Енисейск, особняк боярского рода Клинских, переданный во временное пользование княжескому роду Александрит.

Княгиня Енисейская, Софья Ивановна Александрит, в последний раз взглянула на предоставленные ей документы. Оторвав взгляд от бумаг, она посмотрела на двух сидящих перед ней мужчин: боярина Максима Леонидовича Форсина – министра социального развития и строительства Енисейского княжества, и Виктора Геннадьевича Хорькина – второго заместителя министра экономического развития.

– Что ж, судари, предлагаю на этом и закончить. Строительство нового многоэтажного квартала на юго-востоке Клинского района начинаем немедленно. Договора на продажу квартир и участие в долевом строительстве начинайте подписывать уже сейчас.

– Как прикажете, ваше сиятельство, – склонился в поклоне Форсин.

– Будет исполнено, ваше сиятельство, – поклон Хорькина был ещё ниже. Однако в словах Слуги рода Александрит слышалось скрытое недовольство.

Софья закатила глаза, пока оба мужчины смотрели в стол.

– Виктор Геннадьевич, – холодно произнесла княгиня, – прошу вас оставить ваше недовольство при себе. Я знаю, что вы предпочитаете зарабатывать деньги, а не тратить их. И я прекрасно понимаю, что условия строительства и заселения этого квартала, при котором мы планируем возместить всего от пятидесяти до семидесяти пяти процентов вложенных средств, вам совершенно не по нраву.

Хорькин встрепенулся, вскочил на ноги и склонился под углом девяносто градусов:

– Прошу меня простить, ваше сиятельство! Виноват! Очень виноват! Сильно виноват!

– Достаточно, – ровным тоном произнесла княгиня. – Поднимите голову. Вот так-то лучше, – она одарила его короткой полуулыбкой. – Виктор Геннадьевич, мне самой не по нраву, что казна почти пуста, зато ссуд у нас немерено. Но мы не можем ждать, когда княжество разбогатеет. Уже сейчас нам необходимо заниматься его развитием и привлекать новых подданных. В том числе и путём предоставления достойным кандидатам жилья в рассрочку и гораздо ниже рыночной стоимости.

– Я… я всё понимаю. Ещё раз прошу простить меня за мой неподобающий тон. И за то, что вам пришлось потратить время, объясняя мне это. Простите, ваше сиятельство, я приложу все усилия, чтобы, несмотря на дотационные проекты, казна княжества лишь пополнялась.

– А я прослежу, чтобы у Виктора всё получилось, – Форсин, несмотря на свою крупную комплекцию, тоже довольно резво вскочил перед княгиней. Приобняв Хорькина, он заставил того ещё раз поклониться и поклонился сам.

– Благодарю вас за службу, судари. А теперь, прошу вас, приступайте к своим обязанностям. Меня ждёт сеанс связи с Аскольдом Андреевичем.

– Не смеем вас больше отвлекать, ваше сиятельство. Прошу вас, передайте его сиятельству наши пожелания громкой победы и скорейшего возвращения.

Ещё раз поклонившись, Форсин потащил Хорькина прочь из княжеского рабочего кабинета.

– Ты так не наглей-то, а. А то разбаловал тебя его сиятельство… Эх, разбаловал. А ведь с помойки подобрал… – донеслось до слуха Софьи ворчание Форсина, который, идя по коридору, отчитывал своего номинального подчинённого.

«Разбаловал? Ну-ну, – усмехнулась про себя Соня. – У моего мужа не забалуешь».

Спустя несколько секунд в кабинет вошла девушка с русой косой – служанка Алла, перешедшая от Троекуровых к Александритам после того, как Софья вышла замуж.

– Госпожа, к сеансу связи всё готово. Подать чай в переговорную?

– Да, – после секундного размышления произнесла Соня. – Чёрный. Со смородиной. И… блины с утра остались? Вот их, пожалуйста. И… сырники есть?

– Будут, госпожа, – послушно кивнула девушка, привыкшая к тому, что у княгини последнее время просто зверский аппетит.

Через пять минут Соня сидела в кресле в небольшой комнате и за обе щеки уплетала свой второй завтрак. Прикончив пятый блин и накинувшись на сырники с мёдом, молодая княгиня подумала, что стоит оставить место для обеда.

«Глупости», – мотнула она головой в ответ на собственные мысли и вонзила вилку в третий по счёту сырник.

Послышалась звонкая трель. Молодая женщина мигом отложила столовые приборы и нажала на кнопку вызова.

– Княгиня Енисейская слушает, – с достоинством произнесла она.

– У княгини Енисейской просто чарующий голос, – услышала она в ответ столь любимый самоуверенный тон. – Привет, радость моя. Как ты там поживаешь?

– Дорогой… Аскольд… – пробормотала Соня, растроганно улыбаясь. – Как же я рада тебя слышать. У меня всё отлично! Работаю на благо княжества. Только… скучаю по мужу. Сильно-сильно. Да… ты говорил, я могу быть сама собой, когда мы наедине, вот и выслушивай теперь подобные речи.

– С радостью слушаю, – усмехнулся он. – Приятно, когда тебя любят и ждут. Но, извини, ещё подождать придётся.

Софья моргнула, стряхивая набежавшие слезинки, выпрямила спину и подобралась.

– Да. Я понимаю, – проговорила она. – Глупо было бы надеяться на твоё раннее возвращение. Хотя… я всё равно надеюсь. Как вы там? Всё оказалось сложно? – её голос стал серьёзным.

– В целом ненамного сложнее, чем мы ожидали. Но ничего, справляемся. Не о чем волноваться.

Соня нахмурилась. В голосе её мужа, как и обычно, не было ни доли сомнения. Однако сама Софья не сомневалась, что на севере идут ожесточённые сражения. Вот только очевидно, что Аскольд решил не вдаваться в подробности, чтобы лишний раз не беспокоить жену.

– Когда вернёшься, обязательно расскажешь мне обо всём в деталях, – твёрдо проговорила княгиня.

– Договорились, – также твёрдо ответил ей князь.

Софья выдохнула, сделала глоток чая и откинулась на спинку кресла.

– Вкусный напиток? – спросил динамик устройства связи.

Княгиня вздрогнула и смутилась.

– Ты слышишь, как я пью?

– А что в этом такого? Подумаешь, хлюпнула. Я иногда слышу, как ты слюни на подушку ночью пускаешь.

– Аскольд! – смущённо возмутилась молодая княгиня.

– Да не переживай, милашка моя, – весело ответил её муж. – Канал связи хорошо зашифрован. Никто не узнает эту конфиденциальную информацию.

– Да ну тебя, – буркнула Софья, поджав губы.

Но через пару секунд всё равно счастливо рассмеялась.

– Люблю, когда ты смеёшься, – услышала она любимый нежный голос из динамика.

– Без тебя это было бы невозможно, – тепло ответила княгиня.

И тут же вспомнила кое о чём важном.

– Аскольд, скажи, вам доводилось сталкивать с силами клана Анже? – спросила она.

– Да, – спокойно ответил её муж. – А в чём дело?

– Их представитель связался с нами. Хочет обсудить условия возврата пленного дворянина. Похоже, Анже считают, что, связавшись со мной в Енисейске, они привлекут к себе меньше внимания, чем если попытаются связаться с тобой в Швеции.

– Ты, как всегда, права, моя дорогая, – серьёзным тоном произнёс Аскольд. – И что именно предлагают французы?

* * *

После уроков Юлия Ромодановская, как обычно, отправилась в кабинет учсовета. Глава ученического совета «Алой мудрости» обязана была проследить за подготовкой к важному событию. Сегодня, тридцать первого октября, на территории её родного лицея будут проходить бои второго этапа всеимперского бойцовского турнира – этапа, в котором определится новый чемпион Юго-Восточной Москвы.

– Так, давайте ещё раз пройдёмся по плану расстановки. Глеб, Маша, вы дежурите на первом этаже главного корпуса. Боря, Варя, вы на аллее, ведущей к арене, возле фонтана с Жар-Птицей, – строго говорила великая княжна Казанская.

После внутришкольного этапа турнира родственники Аскольда Александрита присоединились к учсовету, при этом не став уходить из тех клубов, в которых уже состояли. Для Юли Ромодановской именно эта четвёрка стала главными кандидатами на должность следующего главы ученического совета.

Юля продолжила раздавать указания другим подчинённым.

Через час настало время встречать гостей, затем начались поединки…

Всё шло слаженно, благодаря заранее скоординированным действиям организаторов.

Правда, кое-что всё же вызывало беспокойство великой княжны Казанской – поединок её лучшей подруги. Сегодня Яна, как всегда, блистала на арене. Но… слишком уж яростно она сражалась. Не привычно было видеть чемпионку «Алой Мудрости» настолько безумной во время боя. За несколько секунд она разорвала своего противника в пух и прах!

«Хорошо хоть под конец смогла умерить свой пыл, и получилось обойтись без травм», – отметила мысленно Юля, наблюдавшая за поединками из судейской.

– Спасибо! Постараюсь и в следующем туре, – бодро улыбалась Яна, отвечая на поздравления аристократов после завершения поединка.

Однако Юля хорошо знала свою подругу, и улучив момент, поймала её под локоток и отвела в сторону.

– Что такое? Посекретничать захотела? – удивлённо хлопнула ресничками Яна Оболенская.

– Сегодня вечером устраиваем у тебя дома вечеринку, – безапелляционно заявила Ромодановская.

– Э? Во вторник? Посреди учебной недели? Не слишком ли круто, госпожа глава учсовета? И вообще… А чего сразу у меня-то?

– Я думала пригласить тебя куда-нибудь. Может быть, ещё близняшек позвать. Но вы ж не поедете. Я бы тоже не поехала, не стала бы оставлять матушку в одиночестве.

Яна посерьёзнела и недобро прищурилась.

– Его светлость скоро выздоровеет, – вкрадчиво проговорила Ромодановская и ласково коснулась плеча подруги. – Я уверена. Наши родные победят и вернутся.

Яна выдохнула и усмехнулась:

– Ты видишь меня насквозь, да? Ну в общем-то, как обычно. Ладно, покутим немного. Взбодримся. Негоже дочерям, невестам, сёстрам и жёнам великих воинов показывать свои тревоги.

Девушки распрощались до вечера. После окончания мероприятия Юля заглянула в свой номер в общежитии, чтобы переодеться, а затем поехала в Московскую резиденцию Ромодановских. Отец с матерью сегодня утром как раз прилетели в столицу империи по делам великого княжества.

Вот и ждал Юлю семейный ужин.

Ужинали Ромодановские втроём. После болтовни о всяких мелких делах Юля решила сменить тему. Пусть она и умела искусно вести беседы и тонко ненавязчиво направлять их в нужное ей русло, с любимыми родителями Юля могла не плести словесные кружева, а говорить прямо:

– Пап, как ты думаешь, может быть, нам стоит отправить больше ратников в Швецию?

Великий князь Казанский Евгений Кириллович Ромодановский замер, не донеся до рта ложку с лагманом.

– Мы только сегодня завершили переброску войск, доченька, – спокойно произнёс он. – Почему ты предлагаешь продолжить?

– Потому что наши ратники и наши союзники сражаются, не щадя своих жизней. Послать подкрепление… Может быть, малочисленное, но мощное – меньшее, что мы можем сделать, – уверенно ответила Юля.

– Дай угадаю, Артём Вениаминович рассказал тебе обо всём, что происходит в Швеции? – предположил отец семейства.

– Да, – не стала скрывать Юля. – Я знаю о тяжёлом сражении, которое пережили наши бойцы. О том, что его светлость великий князь Тверской тяжело ранен. О том, что даже Северный король оказался прикован к постели. И о том, что немцы показали себя в бою менее эффективно, чем наши ратники, а потому враг всё равно продолжил продвижение к Стокгольму.

– И в самом деле всё рассказал, – удивлённо проговорил Евгений Кириллович, покосившись на жену. – Какой… неоднозначный юноша.

– А я считаю, что это мило, – заметила великая княгиня Казанская. – Это ваше мужское – скрывать от своей избранницы детали, чтобы не волновать, порой волнует куда больше, чем прямой и открытый разговор.

– Ладно, не будем об этом, Лиза, – поморщившись, ответил жене великий князь Казанский. Затем снова посмотрел на дочь. – Его светлость, великий князь Тверской, часто лезет в самое пекло, лишь бы снизить потери. Это достойно. Но в итоге его войско лишилось мощного Гуру. Тебе известно, что чем сильнее осветлённый, тем дольше он восстанавливает силы после тяжёлых ран? Целительницы могут довольно быстро залечить эти раны, но не заполнить энергоканалы. На это нужно время.

– Я знаю, пап, – кивнула Юля.

– Вот и получается, что если в ближайшие дни случится серьёзное сражение, великий князь Тверской не сможет принять в нём участие.

– Я понимаю. Но ты сам, похоже, не одобряешь то, что великий князь оказывается на передовой. А значит сейчас, его светлость сможет быть полезен в штабе, – невозмутимо проговорила Юля.

– Как наша девочка разумно рассуждает, – мило улыбнулась мужу великая княгиня.

– Допустим, – тяжело вздохнул он. – Но изначально разговор шёл несколько о другом. Юля, ты предлагаешь нам рисковать ещё большим количеством жизней наших воинов ради сражения в Швеции. Зачем? Для чего? Мы можем потерять бойцов, и это ослабит наше великое княжество. Во время войны всегда нужно думать о том, что будет после войны, Юля. Разве мы с матушкой не учили тебя думать в первую очередь об интересах своего рода? Разве в таком ключе должна рассуждать будущая княгиня? Или… ты уже думаешь в интересах другого княжества? Ведь если мы пошлём больше воинов, теоретически больше воинов княжества Новочеркасского переживут эту войну.

– Муж мой… это было слишком грубо, – с укором произнесла Елизавета Алексеевна.

– Ничего, мама, – спокойно произнесла Юля. – Отчасти папа прав. Но лишь отчасти, – глядя в лицо отцу, великая княжна сверкнула глазами.

– С радостью выслушаю, в чём же я ошибся, – проговорил глава великокняжеского рода и сделал аккуратный глоток из бокала с вином.

Юля сложила пальцы домиком, несколько секунд неотрывно смотрела на отца. Со стороны могло показаться, что девушка пытается просверлить собеседника взглядом. Однако родители хорошо знали свою дочь. Великие князь и княгиня понимали, что в тот момент Юля пыталась успокоиться и собраться с мыслями.

– Пап, я пошла в «Алую Мудрость», потому что хотела посмотреть, как люди разных сословий собственными силами пытаются добиться высоких результатов в разных сферах жизни. Учёбе… боях…

– А ещё ты хотела вкусить взрослой самостоятельности. И учиться под одной крышей с тогда ещё младшей княжной Выборгской, чьё выступление на бойцовском турнире в две тысячи шестом поразило тебя до глубины души, – проговорила великая княгиня лукаво.

– Мама! – всплеснула руками Юля, не ожидавшая подвоха.

– Ой прости-прости! – затараторила великая княгиня. – Продолжай, пожалуйста.

– В общем, – скрипнув зубами, вновь заговорила Юля, – в «Алой Мудрости» я познакомилась со многими любопытными людьми. Подружилась с ними. Благодаря этому смогла обрести дружеские связи и за пределами «Алой Мудрости». И мне это понравилось. Мне нравится, что представители разных княжеских семей могут легко общаться друг с другом. Мне кажется, что через нас связи наших княжеств могут стать куда крепче. Я понимаю, папа, важность получения выгоды для твоего княжества и твоего рода. Но я считаю, что нельзя слепо ставить эту возможную личную выгоду выше всего остального. Объединившись с другими… Объединившись не только и не столько ради общей цели, сколько и по духу, мы можем сделать больше. И получить больше. Да, сперва может показаться, что мы больше отдаём, чем получаем. Но это не так. В конечном итоге сильный союз способен взять от мира очень многое. И, после разделения этого «много» между участниками союза, каждый участник получит больше, чем получил бы, будь он одиночкой. Мне кажется… Мне кажется, это очевидно, пап. Но несмотря на всю очевидность, часто находятся те, кто начинают тянуть одеяло на себя в погоне за личной выгодой. Так и рушатся благие объединения, не достигнув высот.

– Стало быть, ты думаешь, что нынешний союз можно использовать и вне Северной войны, и он добьётся высот? – серьёзно спросил великий князь Казанский.

– Да.

– А что будет, если эти высоты привлекут внимание других могучих сил?

– С каких это пор великокняжеский род Ромодановских боится каких-то других великих сил? – с вызовом спросила Юля.

– Мы никого не боимся, – твёрдо ответил её отец. – Но глупо дразнить Канцлера и его коалицию, Юля.

– Дразнить – глупо. Но делать то, что необходимо твоему роду, твоим близким и друзьям – не значит глупо дразнить. Отец, я прошу тебя отбросить сомнения. Хватит полумер. Хватит мочить ноги, поглядывая на берег. Стоит уже нырнуть, а затем переплыть эту реку.

– Эх… – тяжело вздохнул великий князь Казанский, откинувшись на спинку креслу. – Всегда такая рассудительная была, а сейчас говоришь так, будто юношеский максимализм тебя захлестнул с головой.

– Папа, но…

– Тише, Юля. Я не закончил. Так вот эта ваша юношеская удаль, безбашенность… Удивительным образом, в вашей компании все в той или иной мере подвержены ей. Хотя… скорее всего, вообще все, кто окружают его сиятельство князя Енисейского, даже старички вроде вдовствующей императрицы или четы Троекуровых.

– Муж мой… – в голосе великой княгини Казанской послышались ледяные нотки. – Эти старички лишь на восемь лет меня старше. Не хочешь ли ты сказать, что через восемь лет я буду…

– Лиза! Тебе вечно двадцать два, этого достаточно. Ну вот… такую речь сбила.

– Затянул ты немного, – добродушно улыбнулась ему жену.

– В общем, Юля… Мне тоже хочется попробовать отбросить часть рациональных доводов, сдерживающих меня.

– Только часть? – напряглась великая княжна.

– Конечно, только часть. Ведь другая часть доказывает, что ещё большее укрепление связей как минимум с княжествами Енисейским, Новочеркасским, Выборгским и великим княжеством Тверским пойдёт на пользу нашему великому княжеству.

– То есть ты?.. – просияла Юлия.

– Да, я отправлю в Швецию второго Гуру и ещё несколько укомплектованных рот. Есть у меня желание не только выгоду от этой войны получить, но и… Ах, – он махнул рукой и повернулся к своей жене, – каких мы с тобой замечательных детей вырастили!

– Конечно! – улыбнулась великая княгиня. – Что-что, а делать замечательных детей у нас с тобой прекрасно получается.

– Мама! – возмутилась Юля. – Ну не за столом же!

Елизавета Алексеевна посмотрела на дочурку и покачала головой:

– Несмотря на всю замечательность, всё же перед свадьбой тебе нужно будет кое в чём просветить… А то как дитё малое, право слово!