Глава 3. Карантин

Майя позвонила по телефону.

— Я подъехала, Тимур Маратович. Куда заезжать?.. Да, поняла… А я-то за что?.. Есть выполнять…

Она швырнула телефон на сиденье.

— Что случилось? — участливо спросил я. Отношения надо налаживать.

— Вместе с вами в карантин, — вздохнула она. — Это правильно, конечно. Но всё равно неприятно. У меня планы на вечер были.

— Свидание? — я понимающе подмигнул девушке.

— Нууу… в кино один молодой человек позвал, — она засмущалась.

— Придётся, видимо, молодому человеку подождать, — я усмехнулся, — служба есть служба!

— Вот и посмотрю, готов ли он ждать, — хмыкнула Майя, трогаясь с места.

Мы завернули куда-то во дворы, проехали через неприметные ворота, нырнули в зёв многоярусной подземной парковки. Нас пропускали, ни о чём не спрашивая: явно все, кому надо, были в курсе.

Парковка оказалась самой обычной, бетонные колонны, плохое освещение. А вот цель нашего маршрута меня удивила! На самом нижнем этаже, в дальнем углу был встроен большой бокс из металла и пластика, размером с небольшой частный дом. Мы заехали внутрь через ещё одни ворота, которые тут же автоматически закрылись за нами. Раздался мерный гул, и у меня заложило уши, как в самолёте.

— Рот откройте, — посоветовала Майя. — Здесь герметичный бокс, в нём поддерживается небольшое разрежение воздуха, чтобы наружу не попадало ничего.

— И что дальше? — спросил я.

— Пока ничего, ждём. Нам скажут, что дальше делать.

Мы прождали минут пять. После чего строгий женский голос из динамика приказал:

— Лейтенант Бурова, пройдите внутрь бокса вместе с задержанным. Оружие и любые личные вещи, включая телефон и планшет, оставьте в машине.

И тут же мужской голос добавил весёлым тоном:

— Браслеты с гостя сними, Майя! И хватит вам мужика задержанным называть. Он у нас в гостях! А карантин просто необходим. Мало ли какие бактерии с собой принёс, или здесь у нас подхватит!

Я непроизвольно улыбнулся. Видимо, начальник моей конвоирши. Мастерски, как по нотам разыграл! Даже всё понимая, я его всё равно непроизвольно зауважал. А это уже неплохая почва для сотрудничества.

Майя вышла из машины и открыла передо мной дверь. Я протянул ей руки в наручниках, и она расстегнула замок, даже пальцы не дрогнули. После часового общения больше меня не опасается? А с другой стороны, чего ей опасаться здесь?

— Ну, дорогой гость, — Майя хмыкнула, — прошу, к нашему шалашу!

Она широким жестом показала мне на приоткрытую дверь, и я прошёл туда первым. Думал, сейчас и захлопнется, но нет, Майя зашла вслед за мной. А вот после этого, да, дверь закрылась. Судя по звуку — наглухо.

Мы оказались в обычной больничной палате, если не считать того, что в одной стене было встроено огромное зеркало. Две койки, столик. На столике — пара подносов с едой. Борщ со сметаной, картофельное пюре с гуляшом, салат, хлеб, пара простых гранёных стаканов с компотом. Прям заводской столовой запахло! Помню, в детстве меня родители водили на завод на экскурсию, а потом мы в столовой обедали. Вот точь в точь! Даже подносы такие же, штампованные, из нержавейки.

На кроватях нашлась и сменная одежда, против моих ожиданий не больничная, а что-то вроде лёгкого трикотажного спортивного костюма, светло-серого цвета.

— Пока всё не остыло, переодевайтесь, и прошу к столу, — тот же мужской голос из динамика. — Разговоры потом.

— Спасибо, Тимур Маратович, — Майя повернулась к зеркалу и отсалютовала.

Она кивнула мне в сторону ещё одной двери, видимо, в туалет.

— Дамы вперёд, — улыбнулся я ей. Она пожала плечами и спорить не стала.

Жрать хотелось неимоверно, и я очень надеялся, что Майя не станет долго возиться. И она меня не разочаровала, вернулась буквально через минуту. Я тоже пошёл переодеваться, и завис.

Внутри не было ничего необычного. Раковина как раковина, унитаз, душевая кабинка. Но кран на раковине оказался не хромированным, а латунным. Унитаз — с бачком под потолком и верёвочкой. А душевая кабина и вовсе представляла собой загородку, выложенную кафельной плиткой. И шторка из клеёнки.

Удивительный контраст: машина, казавшаяся фантастическим концепт-каром, и вот эта клеёнка. Как-то неравномерно двигался прогресс. Будет очень интересно сравнить и другие аспекты жизни, когда выйду отсюда.

Если выйду…

Вспомнив, что там, за дверью, картофельное пюре остывает, я быстро-быстро переоделся и вернулся «к столу».

Майя ждать меня не стала. Наворачивая борщ, она глазами показала мне на выдвинутый из стены ящик, в котором уже лежали её вещи. Я кинул туда свои, ящик тут же исчез в стене.

— Приятного аппетита, — сказал я, садясь за стол.

— Угу, — кивнула мне девушка с набитым ртом, проглотила и пояснила: — с утра ничего не ела ещё!

Борщ оказался удивительно наваристым, а картофельное пюре лёгким и воздушным, именно такой консистенции, когда ложка в нём стоит и не падает, но на языке оно тает, как суфле. Повар тут просто чудо! Если меня будут вербовать, то пусть начнут со столовой, я сразу соглашусь!

Нас никто не торопил, мы спокойно поели. А потом пришёл врач в костюме биологической защиты, и началось…

Кровь из вены, кровь из пальца, палочкой в носу поковырялся, во рту одной палочкой по нёбу прошёлся, другой по языку, третью куда-то в горло запихнул, сволочь, я же только что поел! В одну баночку мочу, в другую слюну. Я уже начал переживать, что ещё он у меня захочет взять, но он просто оставил бумажный стаканчик с крышечкой. Сказал, не к спеху, но попросил не затягивать. Давление, пульс, оксигенация[1]… Рост и вес даже измерил! Потом все то же самое у Майи. И ушёл. Ни здрасьте, ни до свидания. Впрочем, не очень-то и хотелось.

Что характерно, шприцы были такие же, как у нас, одноразовые, пластиковые. Только упакованные не в пластик, а в бумагу. И ватные палочки оказались не пластиковыми, а деревянными. Да даже баночки для анализов были стеклянными, не удивлюсь, если многоразовыми. Ну а что, простерилизовать их не проблема. Вот давление измерили вполне привычным прибором, с резиновой грушей и электронным индикатором. Его врач, к слову, оставил, сказал, что на всякий случай.

Но больше всего меня удивили весы. Белые, с гирьками на длинном рычаге. При первоначальном беглом осмотре комнаты я их и не заметил даже. Прошлый раз я на таких взвешивался больше двадцати лет назад, в военкомате!

А ещё врач оставил мне таблетки от головной боли. Вроде я не жаловался? Но таблетки пришлись очень кстати, удар прикладом не прошёл даром.

— Они тут все такие неразговорчивые? — спросил я у Майи, когда за врачом закрылась дверь.

— Ну почему, разные бывают, — пожала та плечами. — Но так-то болтливых у нас не держат.

Улыбнувшись, я приподнял одну бровь и с намёком посмотрел на девушку, отчего та зарделась.

В этот момент зеркало стало прозрачным, и я увидел, что за ним стоит коренастый седой мужчина, в форме болотного цвета. Почти чёрные глаза очень внимательно меня изучали. Такой цепкий взгляд, что захотелось оказаться подальше.

— Алексей Вячеславович, здравствуйте, — поздоровался он. — Полковник КГБ, Сайфутдинов Тимур Маратович. Сразу хочу поблагодарить вас за сотрудничество. Надеюсь, у нас и дальше сложится взаимопонимание.

Звук шёл из динамика, но качество звуковой системы было таким, что создавалось впечатление, что никакой перегородки между нами и не было.

— Очень приятно, — кивнул я в ответ, вставая перед окном. Полковник действительно произвёл на меня довольно приятное впечатление. — Для меня вся эта ситуация слегка шокирующая, и необходимость карантина — меньшая из проблем.

— Хорошо, что вы всё так воспринимаете, — Тимур Маратович сдержанно улыбнулся одними губами, глаза же оставались серьёзными. — Мы внимательно изучили запись вашего с Майей общения в машине, по дороге сюда, и пришли к тем же выводам, что и моя коллега. Наши люди сейчас беседуют с Виктором Кузьмичом, и он полностью подтверждает ваш рассказ. До получения всех данных они тоже на карантине, только домашнем. Мотоцикл ваш привезут сюда, хотя, сразу скажу, покататься на нём у вас вряд ли ещё получится, его разберут в научных целях. Стоимость мы вам компенсируем.

— Майя говорила, что со мной захотят побеседовать учёные?

— Непременно, — полковник посмотрел куда-то вбок, вне поля моего зрения. — Пока готовятся анализы, я даю им час на вопросы, потом отбой. Вы ничего не говорите, но я и сам вижу, что Вам необходим отдых. Если нужна помощь психолога — не стесняйтесь. Утром опять анализы, а дальше будет видно.

— По карантину понятно, а в отдалённой перспективе? — спросил я с некоторым внутренним трепетом.

— Как правильно сказала Майя, вы не преступник, и держать вас за решёткой мы не будем. Но случай, чтобы вы понимали, абсолютно беспрецедентный. И мы пока сами не знаем, как лучше поступить. Лично я склоняюсь к тому, чтобы применить процедуру как к переселенцам из-за границы. А это социализация, курсы и обязательный куратор.

— А как насчёт перспектив когда-нибудь вернуться к себе домой? — от волнения у меня даже горло пересохло, когда я решился задать этот вопрос.

— Мы изучаем аномалии, товарищ Неверов, но пока что результаты не слишком обнадёживающие. Никакой системы, закономерности, в появлении аномалий замечено не было. Существует предположение, что в момент появления аномалии область нашего пространства обменивается на такую же по размеру область с другим миром. Так что теоретически, попасть «туда» — можно. И, скорее всего, куда-то наши люди попадают, при появлении аномалии в жилых районах, особенно в городах, бывают без вести пропавшие. Вот только из-за хаотичной природы этого явления никто не может предсказать, ни где нужно встать, ни куда попадёшь.

Я попытался переварить сказанное. Некая дверь открылась и впустила меня сюда. Но обратно хрен угадаешь, где и когда она снова откроется, и откроется ли вообще. Может быть, учёные когда-нибудь и найдут способ…

И тут во мне заговорил предприниматель.

Чёрт возьми, ведь если такую «дверку» получится надёжно и предсказуемо открывать, то это какие возможности для торговли!!! Отрубите мне руку, но я хочу в этом участвовать! Здесь социализируюсь, стану своим, там у меня тоже со связями всё в порядке. Если получится дорогу домой найти, то это сомнительное приключение, возможно, станет не катастрофой, а трамплином для такого взлёта, какой никогда и никому не снился даже! Ведь первые получают всё, а остальные — что достанется!

— Тимур Маратович, а что нужно, чтобы тоже изучать аномалии? — решил я тут же закинуть удочку.

Тот очень довольно улыбнулся, достал из кармана красные корочки, показал мне.

— Вот это, — он развернул служебное удостоверение. — Изучение аномалий, ликвидация последствий их появления, и вообще всё, что с этим связано, находится под контролем КГБ. Но про это вам Майя расскажет на досуге. Она у нас мечтает в аномальщики податься.

— Тимур Маратович! — возмутилась Майя.

— Да ладно тебе, это все знают! — рассмеялся её начальник. — Всё, передаю вас, Алексей Вячеславович, в руки наших учёных!

Полковник вышел из поля зрения, и вместо него появилось двое парней в лабораторных халатах. По виду — два типичных ботаника, один так и вовсе копия Шурика из комедии, а другой был похож на учёную крысу, только в очках. Представиться они не потрудились, так что про себя я их так и обозвал: Шурик и Крыс.

Вот они-то обрушили на меня целый град вопросов.

— Что вы почувствовали при переходе? — начал Шурик.

— Ничего не почувствовал, — честно ответил я, — я вообще никакого перехода не заметил.

— Неужели даже температура воздуха, погода, облачность не поменялись?

— У меня все мысли были о шашлыке, на погоду просто не обратил внимания. Может и поменялась, я не присматривался. Но день сегодня жаркий что там, что здесь.

— Когда вы поняли, что находитесь в другом мире? — спросил Крыс.

— Да по сути, только когда в город въехали, — признался я. — Майя… лейтенант Бурова пыталась мне что-то в своём ноутбуке показать, но я на тот момент не понял, что это что-то доказывает.

— А что ещё вам показалось необычным?

— Анализ крови на ДНК, который она там ещё сделала, и по нему «пробила» мои данные. «Волга» удивила. Но даже тогда я ещё думал, что всё это глупый розыгрыш моих друзей. А вот когда город увидел… Город не подделаешь. Во всяком случае ради меня точно никто не станет фасады красить, асфальт чинить и газоны зелёной краской красить.

— Точно, никто не станет, — хмыкнул Крыс.

— Мы бы хотели изучить ваш телефон, — Шурик сказал об этом как бы между прочим, — можете снять блокировку?

Вот она, проверка на готовность сотрудничать.

— Вроде ничего такого, что стоило бы скрывать, там нет, — пожал я плечами. — Давайте, сниму. Банковское приложение только удалю, если не возражаете, здесь оно уже не имеет значения, но всё же… Вдруг всё это не взаправду, мало ли, вдруг меня наркотиками накачали. А я директор предприятия, у меня право подписи. При всём моём уважении, парни, версия с наркотиками ещё не опровергнута!

Хорошо ещё, что у меня нет привычки документы на телефоне хранить. А почта? Надо просто сброс браузеру сделать, и всё. Ну а фотографии — сколько угодно пусть смотрят, ничего такого там нет.

Шурик глянул за пределы моего поля зрения. Кто там сидел — можно было только догадываться.

— Давайте договоримся, — нахмурился Крыс, — прежде чем удалять банковское приложение, вы нам номер счёта покажите, мы перепишем. Тоже, знаете ли, а вдруг.

— Не шпион ли я? — мне оставалось только улыбнуться, хотя по спине пробежал холодок. — Не получится, сеть не ловит, а без сети я не смогу в него войти и показать реквизиты. Но у меня есть сохранённые в отдельном файле. Устроит?

Опять обмен взглядами с кем-то за пределами видимости.

— Устроит, но если в приложение нельзя зайти, может, и удалять его не обязательно? — Крыс прищурился.

Сука! И то верно! Аааа, хрен с вами! Кажется, я всё же перестраховываюсь. Не зря же на самом приложении дополнительный пароль стоит! Да и крупные транзакции с телефона запрещены, нужно дополнительное подтверждение. А по предприятию и вовсе — две цифровые подписи, одна моя, другая главного бухгалтера. В общем, риск минимальный… Наверное.

— Да, согласен, — ответил я, стараясь не показывать волнения.

Мне передали мой телефон через ящик в стене, я его разблокировал. Пролистнул экран с установленными приложениями, заглянул в галерею. Вроде ничего особо криминального. Окончательно снял блокировку, вернул обратно.

Шурик, прежде чем взять его в руки, надел резиновые перчатки и обработал сам телефон какими-то салфетками, которые тут же упаковал в подставленный Крысом пакет с застёжкой. Хм, серьёзно! После всех этих телодвижений Шурик пропал. Залип в моём телефоне, причём мне было видно, хоть и под неудобным углом, что шарится он не в приложениях, а в настройках. Ну пусть себе.

Так-то, если подумать, знакомство с наручниками стало достаточно убедительным аргументом в пользу сотрудничества. Ведь могли и выбить разблокировку. Там нет ничего настолько ценного, чтобы я стал сильно упираться. А они вон, мягко как работают. Правда, эта мягкость вполне может быть и обманчивой. В конце концов, я ведь им не гражданин и даже не товарищ. Так, объект для изучения. Необязательно зачитывать мне конституционные права или ждать, пока я преступление совершу. Упрятать вполне надёжно можно не в тюрьму, а в психушку.

Почему-то всё это пришло мне в голову только сейчас.

А Крыс, как оказалось, приготовил мне ещё полсотни вопросов.

— Давайте пройдёмся по истории, — заговорил он. — Великая отечественная у вас была?

— Была, мы победили в 45-м. И каждый год празднуем, хоть и страна уже другая.

— Можете вспомнить руководителей страны, последовательно, одного за другим?

— Ленин, Сталин, Хрущёв, Брежнев, Андропов, Черненко, Горбачёв, — пожал я плечами. Простой вопрос.

— Маленкова забыли. Или не было у вас? — Крыс сделал у себя в блокноте пометку.

— Если честно, не помню, — развёл я руками. — Вот Горбачёва застал, это уже при мне было, хотя я совсем мелкий был. С 1985 по 1991.

— А после него?

— А после него всё. Этот великий реформатор дореформировался, что СССР приказал долго жить. С тех пор у нас капитализм.

— Но вы-то не против, насколько я понимаю? — Крыс прищурился. — Судя по желанию вернуться обратно.

— Я вырос в новой стране и не помню старой, так что мне не о чем жалеть. Да и жаловаться грешно, я смог многого достичь. Но я помню, какая безнадёжность была в глазах моих родителей. Как отец приходил домой и говорил, что им снова зарплату не дали, предложили запчастями для трактора взять. А нахрена нам эти запчасти? По полгода зарплату не платили. Хорошо у нас свой сад был. Яблоки на картошку обменивали, мешок яблок на мешок картошки. Великую страну продать за джинсы и уверения в вечной дружбе от вчерашних врагов — это талант надо иметь! В общем, не любят у нас меченого, независимо от того, кто как в жизни приспособился.

Как-то незаметно для меня захлестнули эмоции. Действительно, лично для меня всё получилось просто прекрасно. Спасибо отцу, который несмотря ни на что, старался не раскисать, занимался спортом, меня приучал. Эти уроки преодоления и позволили развернуться, а потом и пережить кризисы. Но, что называется, за державу-то всё равно обидно.

— Бывали за границей? — спросил Крыс.

— Регулярно, — кивнул я.

И тут же вспомнил, что у меня в телефоне фотографии со всего света.

Шурик что-то показал Крысу на моём телефоне.

— В США тоже бывали, судя по фотографии?

— Мы поставляем туда свою продукцию, так что да, бывал, и не раз, — не стал я отрицать.

— Расскажите о вашем предприятии, какую продукцию вы производите?

Крыс спрашивал и спрашивал. Я старался отвечать кратко, но ёмко, чтобы не было никаких подозрений, что я что-то утаиваю. И когда прошёл час, они ушли, а окно снова стало зеркальным.

Я повернулся к Майе. Всё время нашего с учёными разговора её было не видно и не слышно, похоже, она как сидела на стуле, так и не шелохнулась за всё это время. Но сейчас она была какой-то… бледной, что ли.

— Майя, ты в порядке? — спросил я. — Температуры нет?

Подойдя ближе, я хотел положить ладонь ей на лоб, но она отстранилась и легла в кровать.

— Тимур Маратович сказал, что после разговора с учёными у нас отбой, — сказала она бесцветным голосом. — Я посплю, если не возражаете.

— Ну хорошо, спокойной ночи, — я хмыкнул и лёг на свою кровать.

Столько событий, столько информации! Я думал, мозг просто взорвётся! Но нет, стоило голове коснуться подушки, как я моментально уснул.

Проснулся ночью от странного звука. Прислушавшись, понял, что лейтенант Бурова плачет, стараясь не выдать себя. Тревожить не стал. Мало ли какие у девушки причины…

* * *

— Ну, что скажете? — Тимур Маратович жестом руки пригласил сесть двух давешних учёных.

— Модель телефона необычная, — первым заговорил тот, что изучал сотовый, — но многие микросхемы нам знакомы, протокол обмена данными тоже нам известен. Отличия от имеющихся образцов американской техники присутствуют, но не больше, чем между гражданской и военной продукцией, к примеру.

— То есть это вполне может быть просто неизвестная нам модель? — уточнил полковник.

— Да, запросто, — кивнул его собеседник. — Я больше скажу, я не верю, что за сколько там лет?

— Около сорока лет, — подсказал второй, смахивающий на крысу. — Если предположить разделение потока на два параллельных, то примерно до товарища Андропова наши данные совпадают. Разумеется, это первое приближение, и мы не знаем, как именно происходит разделение потоков, плавно или резко.

— Да, благодарю, — кивнул ему первый. — Так вот, не верится, что за сорок лет накопившиеся отличия в такой сложнейшей области, как микроэлектроника, столь незначительны. Больше похоже на то, что этот образец был специально создан с целью дезинформации.

— А ещё он постоянно планшет ноутбуком называет, тоже подозрительно, — кивнул Тимур Маратович. — Но как быть с генетическим совпадением?

— Может, клон? — пожал плечами крысоподобный. — Если честно, в это я скорее поверю, чем в историю про чудесное незаметное перемещение, как по волшебству, в собственный день рождения. Вероятность такого совпадения астрономически низкая. Это лейтенант Бурова из-за её романтического отношения к аномальщикам склонна верить всему, но мы-то с вами серьёзные люди!

— Значит, всё-таки шпион… — Тимур Маратович глубоко вздохнул. — Ну на то вы и контрразведка, вам виднее.

— Действия лейтенанта Буровой тоже вызывают вопросы, — продолжил его собеседник. — Она повела себя по отношению к объекту настолько лояльно, что одними только мечтами о службе аномальщиком этого не объяснить. В США тоже есть свои аномальщики, и туда девушек охотно берут. А здесь её ничего не держит, отца нет, отношения с матерью практически отсутствуют. Наводит на мысли, знаете ли.

Полковник нахмурился. Майя была его подшефная, и если начнут копать под неё, то и его репутация может пострадать. Да и жалко девчонку. В её предательство он, конечно, не верил. С другой стороны, в такое никто никогда не верит, и печальный опыт у Тимура Маратовича имелся.