Глава 24. Дедлайн

Майе не спалось. Произошедшее накануне просто выбило почву из-под ног. Она позволила Лёше делать с ней такое! Такое!!! А главное, ей самой всё это до безумия нравилось.

То, что она в него влюбилась, Майя поняла давно. Но вот почему, и как это случилось — понять никак не могла. Ведь с самого начала ничто не предвещало! Вспоминая каждый миг их недолгого пока знакомства, она всё пыталась нащупать тот момент, который стал поворотным.

Поначалу он вызывал лишь интерес, любопытство. Когда первый раз сидела вместе с ним в карантине, Майя испытывала скорее лёгкое раздражение, что приходится тратить время в ущерб собственным планам. А ведь тот молодой человек, который звал её в кино, даже не удосужился позднее позвонить, спросить, куда она пропала. Наверное, другую повёл… на последний ряд. Да и ладно!

Потом появился этот Иван Иваныч, который из 2-го Главка, и всё пошло наперекосяк. Конечно, отказаться от своей роли Майя не могла. А может и могла, но тогда ей бы пришлось расстаться и с самим Лёшей, и с мечтой попасть в аномальщики. Это был её шанс, и отказывать девушке не пришло бы в голову.

Всё изменилось в тот момент, когда Лёшка дал в морду Сулимову. Ведь мог просто промолчать, не встревать! Его же это никак не касалось!

Хотя нет, не тогда. Ну дал в морду и дал, решил показать свою крутость, и показал. Молодец. Но вот потом… Когда она пришла с коньяком, напилась, как… эх, даже слов не подобрать, как стыдно! А он… а он ничего. Уложил спать, и даже не подумал воспользоваться ситуацией. Хотя мог ведь. У неё ещё тогда мысль пронеслась, а не импотент ли он? Но нет, в дальнейшем она не раз имела возможность убедиться, что всё у него на месте, и на неё реагирует как надо. Так реагирует, что в животе становится горячо от одной только мысли об этом.

А тогда не стал к ней приставать — потому что порядочный. Нахал, конечно, периодически, вспомнить только, как он к ней в душ ввалился… Майя сжала ноги, с ужасом и стыдом понимая, что отдалась бы ему прямо тогда, если бы он этого захотел. Но, кажется, он решил её не торопить, самой решить, когда она будет готова.

И если бы не это дурацкое задание — она бы уже давно решилась. Но от неё ждут рапорты, результаты, и можно не сомневаться, найдут способ заменить её кем-нибудь, стоит ей признаться, что всё, что она делает — не игра с целью втереться в доверие, а настоящие чувства.

Сидя в больничной палате, где Лёша не мог её видеть, давясь слезами и проклиная всё на свете, она писала предельно сухие отчёты, такие, чтобы ни у кого и мысли, что называется, не возникло. Использовала флирт, чтобы войти в доверие. Объект ни о чём не подозревает. Действия объекта подозрений не вызывают. Разбирается в компьютерах, быстро вникает в новые данные, но каких-то озарений, которые свидетельствовали бы о его более глубоком знании природы аномалий, не наблюдается.

Если когда-нибудь он увидит эти отчёты, он её возненавидит… Но может, поймёт, что у неё не было выбора, что только так она могла остаться рядом?

И поэтому так важен завтрашний экзамен. Когда они пройдут его, получат корочки и станут штатными аномальщиками, их уже по крайней мере не разлучат одним щелчком пальцев. Конечно, у контрразведки длинные руки, но одно дело курсанты, другое дело действующие аномальщики. Главное пройти во что бы то ни стало. Коля что-то говорил, что их могут оставить на повторное прохождение? Нет-нет-нет, только не это! Ещё два месяца в подвешенном состоянии? В любой момент может прийти этот крыс и сказать: «Всё, Майя, ты не справляешься, мы подобрали тебе замену, а ты возвращайся в свой отдел носить бумажки». Бррр! Крыс она больше не боялась, но вот людей стоило опасаться…

С этими мыслями она, наконец, уснула.

* * *

Утро началось, как водится, с пробежки. На лесистом участке, где поменьше начальственных глаз, к нам с Майей аккуратно подрулил Коля, вроде как просто решил отделение проверить, кто как бежит. С каждым поравнялся, парой слов перекинулся. Дошла очередь и до нас.

— Тут взводный по секрету шепнул, что им устное распоряжение дали, вас двоих в учебке задержать ещё на курс.

— А чего это он тебе секреты сообщает? — прищурился я.

— Ну, мы тогда за тот приказ с ним подрались немного… — Коля замялся. — В общем, нормальный мужик оказался.

— Значит, решили нас оставить… — я глянул на побледневшую Майю. — Ладно… Спасибо, Коль.

— Не за что, — пожал тот плечами и убежал вперёд.

Я дождался, пока он отбежит достаточно далеко.

— Что случилось, расскажешь?

Майя помолчала, прежде чем ответить.

— У меня это мечта, Лёша. Мне кажется, что если останусь, то всё, никогда уже шанса не будет.

— Тоже такое ощущение есть. Как-то знаешь, не планировал здесь задерживаться.

— Значит, прорвёмся?

— Конечно, прорвёмся!

Вообще-то у меня было немного другое ощущение. Что за нами постоянно следят, и пытаются направлять. Завельев как будто ждал, когда я к нему приду, сходу предложил нелегальную экспериментальную методику. Чарли как-то очень уж удачно появился, как будто его нам подбросили. Крысы ломанулись не куда-нибудь, а чётко в нашу сторону, как по пеленгу. Но самое главное — пока что направляют нас в сторону, которая нашим целям полностью соответствует. Даже крысы… да, конечно, мы могли погибнуть. Но что, если это — испытание? И эти устные распоряжения из учебки не выпускать — тоже? И если не справимся, невидимый помощник разочаруется и помогать перестанет? Поэтому надо, обязательно надо справиться!

Но делиться этими мыслями с Майей я не стал. Она и так достаточно замотивирована на успех, незачем грузить её ещё и теориями заговора.

После завтрака отправились на построение. Я успел подойти к сержанту Рысеву и спросить, как быть с зачётами, но он только отмахнулся, сказал, ротный объяснит.

Ну, ротный так ротный.

На этот раз рота построилась чётко, как надо. Всё же не зря нас в личное, между прочим, время, заставляли строевые команды отрабатывать. Самый минимум, конечно, но хотя бы стояли ровно.

Удивительно было количество прошедших обучение. Нам говорили, что остаётся в лучшем случае треть, обычно меньше. В нашем же составе до конца дошло человек пятьдесят. А это почти половина! Если кто-нибудь свяжет это с вдохновляющим эффектом присутствия на курсе девушки, Майя сможет считать это личным достижением.

Ещё удивительнее было присутствие на плацу репортёров. Их было немного, и принадлежность легко определялась по внешнему виду. Пара-тройка газетчиков в сопровождении фотографов серьёзными фотокамерами, двое точно с телевидения — их операторы, судя по жестикуляции, активно обсуждали свои камеры, и одна бойкая девушка, на которую остальные поглядывали свысока, вооружённая лишь телефоном с выносным микрофоном. Увидь я такую дома, решил бы, что блогер. Но кто знает, может, и здесь что-то такое было. В Союзе ведь были стенгазеты и малотиражки, выпускаемые в порядке частной инициативы? Были! Почему бы кому-то не вести свою новостную страничку в Сети? Разумеется, в свободное от основной работы время. Или здесь нет статьи за тунеядство? Надо будет у Майи спросить…

Однако что репортёры вообще здесь забыли? Ведь это даже не вручение корочек, дипломов… что там дают после прохождения курса? Нам ещё экзамен предстоит! А нам с Майей ещё зачёты сдать надо умудриться! Вот почему нам вчера увольнительную дали, чтобы мы с зачётами пролетели, как фанера над Парижем. А без зачётов нас даже до экзамена не допустят, причём на совершенно законных основаниях!

Вскоре прибыло и высокое начальство. Сулимов, Тимур Маратович и с ними ещё кто-то в гражданской одежде. Это уже интереснее!

Снова пошли речи. Сперва Сулимов поздравил нас с успешным прохождением всего курса и пожелал удачи на выпускном экзамене, не преминув напомнить при этом, что прошедшие курс, но не сдавшие выпускной экзамен смогут повторно попытаться пройти курс не ранее чем через год. Зараза! Год нас не устраивает, конечно, но это всё же не смертельно, год — это не навсегда. Потом Тимур Маратович взял слово. Почти всё то же самое за Сулимовым повторил, и в конце представил третьего. Оказывается, сам председатель горисполкома Петрозаводска пожаловал. Этот-то зачем?

Репортёры всё происходящее усердно фиксировали, разойдясь по плацу в разные стороны.

— Товарищи курсанты! — начал свою речь председатель. — Повторять всё сказанное товарищами Сулимовым и Сайфутдиновым не буду, хотя, безусловно, также желаю вам всем удачи на выпускном экзамене. Но я здесь не за этим. Мне выпала почётная миссия вручить высокие правительственные награды двум вашим сокурсникам!

Блин! Вот попадос! Тут, конечно, можно было и не гадать, о ком речь. И даже если бы у меня были какие-то сомнения, репортёры их поспешили развеять, наведя объективы на нас с Майей.

— Неверов, Бурова, выйти из строя! — скомандовал ротный.

Майя сделала шаг вперёд и шаг влево, вытянулась по стойке смирно, я из второго ряда сделал два шага вперёд, встал рядом. Чарли остался позади строя, подальше от объективов.

— В ходе операции по уничтожению стаи заражённых чумой ксенокрыс, — продолжил председатель, — непосредственно угрожавших жизни и здоровью жителей города Петрозаводска, курсанты Неверов и Бурова, оказавшись без связи и имея при себе ограниченный боезапас, вступили в бой со стаей. Ранив, но не убив вожака, курсанты тем самым остановили продвижение стаи. Будучи ранеными и оставшись без боеприпасов, они, тем не менее, сумели врукопашную, с использованием подручных средств, самостоятельно уничтожить всех тварей до единой, чем предупредили возможное заражение миллионного города. За проявленные мужество и героизм курсанты Неверов Алексей Вячеславович и Бурова Майя Александровна награждаются орденами Славы третьей степени! Товарищи курсанты, прошу!

Под аплодисменты сокурсников мы подошли к председателю, и тот приколол сперва мне, потом зардевшейся Майе на грудь по ордену. Разглядеть не успел, но вроде ничего, симпатичный. Когда я в армии служил, этих орденов уже не было, их заменили новые. Ну да срочникам даже о медали можно было особо не мечтать. А орден получить…

Только сейчас до меня начало доходить, что мы действительно совершили что-то важное, стоящее, а не просто правильное. Орденами никогда не разбрасывались, и даже третьей степени — это весомая награда!

Ох, блин, это ж всему курсу теперь проставляться!

Да ё маё, о чём я вообще думаю!

— Поздравляю! — председатель горисполкома пожал нам руки.

— Мои поздравления, курсанты! — широко улыбаясь, пожал нам руки Тимур Маратович.

Сулимов руки нам пожал молча, улыбаясь так, будто у него зуб болит.

Мы вернулись в строй.

— К сожалению, наши герои слишком долго пробыли в госпитале, — заговорил Сулимов, — и не могут быть допущены до экзамена. Но в виде исключения, с учётом их заслуг и отличной учёбы, они смогут пройти учёбу повторно не через год, а со следующим курсом.

Ах ты ж сука! Ну ладно…

— Товарищ полковник, — громко и чётко произнёс я, — разрешите обратиться к товарищу подполковнику!

— Разрешаю, — кивнул Тимур Маратович, зыркнув на Сулимова.

— Товарищ подполковник, — я набрал побольше воздуха, стараясь говорить так, чтобы меня слышали все, — прошу в виде исключения разрешить досдать зачёты за то время, пока остальные сдают экзамен!

— А что там у них не сдано? — спросил Маратыч у своего подчинённого.

Тот открыл папку, полистал, нашёл нужную бумажку.

— По ксенобиологии товарищ Завельев поставил зачёт. Уход за оружием… — он посмотрел на меня, на Майю, — полагаю, мы можем зачесть. Экстремальное вождение…

— Майя проходила его в Академии КГБ, а Алексей, насколько мне известно, участвовал в гонках, — не моргнув глазом, сообщил Маратыч.

Так-то да, участвовал, но ему об этом не известно!

Сулимов кивнул.

— Стрельба… сам лично видел, как они стреляют, если вы, товарищ полковник, не возражаете, я зачту. Да и инцидент с крысами говорит сам за себя. Полоса препятствий — они её прошли с первого раза, показав отличное время. Остаётся теория, это четыре зачёта, и оказание медицинской помощи, с транспортировкой раненого. Но товарищ Неверов просит в виде исключения разрешить. Полагаю, орден за заслуги сам по себе достаточная награда, два исключения будет уже слишком.

— Согласен, — скривившись, кивнул Тимур Маратович. — Пусть решают, или в виде исключения остаются на второе прохождение курса, или успевают сдать все долги и экзамен на общих основаниях. Если не справятся, то повторное прохождение только через год.

Чёрт, переиграл Сулимов! По лицу Маратыча видно, что он очень недоволен, даже не считает нужным это скрывать. Но тут уже я сам виноват. Мог подойти в частном порядке, попросить, договориться. Нет, решил во весь голос гаркнуть, перед всем строем. И теперь Маратыч тоже вынужден во всеуслышание вопрос решать.

Значит, не будет страховки…

— Разрешите попытаться, товарищ полковник, товарищ подполковник! — я вытянулся в струнку ещё сильнее.

— Бурова? — обратился к Майе Сулимов.

— Разрешите попытаться, товарищ полковник, товарищ подполковник! — повторила Майя.

— Хорошо, разрешаю, — кивнул Сулимов, что-то тихо сказав Маратычу. — Подойдите сюда, сейчас всё организуем. Остальные, напра-а-а-во! Повзводно, в колонну по двое, на полигон для прохождения экзамена, шагом марш!

Мы с Майей подошли к начальству.

— Выбор ваш уважаю, — неожиданно спокойно заговорил Сулимов. — Хотел как лучше, но раз вы сами настаиваете, да ещё перед всем строем — будь по-вашему. Заслужили. Но правила есть правила, успевайте. Экзамен продлится около четырёх часов. Аудиторию для прохождения зачётов мы вам предоставим, преподаватели сейчас подойдут. Последний зачёт по транспортировке раненого пройдёте непосредственно на полигоне. Ещё с вами журналисты хотят пообщаться, интервью взять, сами с ними договаривайтесь. Дать интервью — это приказ, но когда именно — как договоритесь, не настаиваю. Неверов, дважды думайте, что говорить. Енота презентовать разрешаю, он член вашей команды.

— Благодарю, товарищ подполковник! Разрешите идти? — ответил я опять за двоих.

— А вы что, ещё здесь? У вас время тикает! — пошутил он. — Бегите, 17-я аудитория, преподавателей сейчас организуем.

Мы крутанулись на каблуках и припустили в сторону учебного корпуса.

Но далеко не убежали. Оказывается, работники средств массовой информации умеют бегать очень быстро, когда им что-то нужно.

— Алексей, Майя, подождите, — оторвалась от остальных девушка-«блогер».

— Лёша, у нас же приказ, не убежим, — застонала Майя.

— Сейчас… — я остановился и подождал запыхавшихся журналистов.

— Здравствуйте, меня зовут Валерия Донцова, — зещебетала первой догнавшая нас девушка, — я веду персональную страничку в сети…

— Сетевых писак-то кто сюда пустил? — возмутилась дородная женщина, прискакавшая второй только потому, наверное, что остальные побоялись её обгонять. — Первый канал…

— Простите, уважаемые, — прервал её я, — понимаю, что у вас журналистское задание, ограничено время и всё такое прочее. Но есть сложность. Нам приказано дать интервью, но товарищ подполковник ничего не сказал, когда именно это сделать. А у нас сейчас четыре теоретических зачёта, один практический и выпускной экзамен, и на всё про всё — четыре часа. Поэтому у меня для вас есть шикарное предложение! А давайте вы вживую посмотрите, как это всё сдаётся, какие вопросы нам задают, о какой вообще подготовке идёт речь. Мммм?

— Заманчивое предложение, — кивнула богатырша с первого канала. — А вы точно сдадите? Или мы зря время потеряем?

— Мы — сдадим, — ответил я. — У нас есть секретное оружие, боевой енот! Чарли!

Чарли, всё это время старающийся не отсвечивать, прошмыгнул между ног журналистов, вызвав, наверное, пару лёгких сердечных приступов, и запрыгнул ко мне на плечо.

— Между прочим, Чарли вместе с нами бился с теми крысами, — добавила Майя, — это он выманил вожака из укрытия, чтобы мы смогли его подстрелить. Только вот ему почему-то медаль не дали.

Журналисты переглянулись между собой, взглянули на время…

— Берём! — тётенька с первого канала, которую остальные, видимо, почитали за главную, хлопнула в ладоши. — Сейчас с Сулимовым всё согласую.

— А меня тоже? Пожалуйста! — сделала губки трубочкой Валерия.

— Да не бзди, договоримся, — покровительственно махнула ей рукой предводительница журналистов. — Но смотри, чтоб не раньше нашего эфира! Выложишь вперёд нас — в следующий раз будешь из-за ворот свои фоточки фоткать!

— Для вас что угодно, Римма Витальевна! — обрадовалась сетевичка.

Переглянувшись, мы с Майей едва удержались, чтобы не заржать. И, пока журналисты решали свои журналистские дела и добивались начальственного разрешения на съёмку на территории явно закрытого объекта, мы припустили к учебному корпусу. Это им некуда торопиться, а у нас — дедлайн!