Глава 23. Отдохнули
— Есть идеи, что это может быть? — насторожилась Майя, поглядывая на Чарли.
— Есть, но лучше спроси у Завельева, — предложил я. — Сможешь ему сообщение с планшета отправить?
— Да у меня ж его никогда в контактах не было… — она, тем не менее, проверила. — Оказывается, он мне сам час назад написал. Видимо, ему Маратыч мой контакт дал, для связи.
— Ну вот, пиши, — я улыбнулся, ничуть не удивившись предусмотрительности полковника.
— Написала, — Майя показала мне экран.
Майя: Сергей Вячеславович, здравствуйте. А что такое аллоген?
Тут же пришёл ответ.
Профессор: Сейчас буду, ждите.
— Ого! — удивилась Майя. — Наверное, что-то важное!
Профессор примчался минут через пятнадцать, и свою расторопность объяснил с порога.
— Так, товарищи курсанты, у меня есть десять минут, через полчаса лекция в учебке начинается. Рассказывайте!
— Мы думали вы нам расскажете! — Майя подала ему модуль.
— А, так это Митя выдал, — дошло, наконец, до Завельева.
— А почему Митя? — не удержался я от вопроса.
— Так аномальщики за основу взяли армейский Модуль Индивидуальный Тактический, МИТ-11, — профессор покрутил модуль передо мной, показывая со всех сторон, чтобы я сам заметил его явно военное происхождение. — МИТ, Митя. Его все так и называют. Странно, что Майя не рассказала, неужели не слышала? Тут, кстати, вся армейская начинка сохранена, так что в состав группы при необходимости он отлично интегрируется. Ну и дополнительное программное обеспечение стоит. С точки зрения Мити нейроимплант — обычное периферийное устройство.
— Вы так рассказываете, Сергей Вячеславович, — заметила Майя, — будто сами во всём этом участие принимали.
— А вот на это, товарищ лейтенант, вашего допуска, боюсь, не хватит, — подмигнул ей профессор. — А аллоген — это вещество, производимое микробами-симбионтами. Как правило, это бактерии, но иногда и грибки. Не любое вещество, разумеется, а влияющее на работу организма. Ну и что у вас новенького?
— Вы ботинки чистили, когда сообщение пришло, — Майя прищурилась, отчего лицо приобрело хитрое выражение.
— Тааак, неплохо, неплохо! — покивал Завельев. — И как вы это определили?
— У вас от рук пахнет кремом для обуви, — пояснил я. — А вот ботинки не пахнут, вы в других пошли, видимо.
— Ну вот вам и ответ, — профессор развёл руками, — Если бы у вас импланты уже стояли, то было бы три сообщения.
— Я пробовала в это сообщение ткнуть, но оно заблокировано, — Майя ткнула пальцем в экран, и ничего не произошло.
— У вас пока допуска нет, — объяснил Завельев. — Хотя все необходимые бумаги вы уже подписали. Так что ладно, под мою ответственность, смотрите.
Он вызвал системное меню входа и приложил свой палец к экрану. После этого ткнул в сообщение.
Информация сразу обновилась.
______________________________
Аллоген: гигантской ксенокрысы
Эффекты: усиление обоняния в 10 раз, «обонятельное зрение» 1 уровня (определение направления на источник запаха)
Пригодность: мало данных
Статус: интегрирован
‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾
— А почему данных мало? — спросил я.
— Потому что статистика совместимости собирается по людям, а не по ксеноенотам, — пожал плечами Завельев.
Ксеноенот, заканчивающий на подоконнике уничтожение принесённых полковником семечек, обернулся на профессора и оскалил зубы.
— Он что-то непристойное сказал, — хихикнула Майя.
— Я так и понял, — охотно согласился Завельев.
— Получается, и мы, и Чарли нахватались от крыс этих самых аллогенов, — обратился я к профессору, — и они, судя по эффектам, успешно интегрировались.
— Вы нахватались бактерий, которые вырабатывают аллогены, — поправил профессор, — но на практике для вас разницы нет, как называть. И да, судя по вашему обонянию, они интегрировались успешно.
— А бывает неуспешно? — спросила Майя немного обеспокоено.
— Бывает, и по таким случаям собирается статистика, Система анализирует, что с чем может быть несовместимо, и в дальнейшем выдаёт рекомендации. Если бактерия не подходит сложившемуся микробиому, Система об этом предупредит и предложит её подавить. Но пока у вас иномирных бактерий мало, вероятность конфликта невелика.
— И это всё контролирует нейроимплант? — удивился я. — Но зачем вживлять его в голову, если нужен только анализ крови?
— Я и так слишком много вам рассказал, — улыбнулся профессор. — Да и пора мне уже! Митю зарядите, он хоть и экономный…
* * *
— Вы в чём-то их подозреваете? — Сулимов внимательно смотрел на посетителя.
— Есть некоторые подозрения, но их недостаточно для обвинений, — признал Иван Иванович.
— Они лучшие в этой роте, а теперь ещё и герои, — Сулимов откинулся в кресле, — как вы себе представляете я должен помешать им закончить учебку?
— Оставьте на второй раз проходить, они же проваляются в госпитале неизвестно сколько! — пожал плечами Иван Иванович. — Или форсируйте окончание курса, пока они не вернулись в строй. В конце концов, дайте им невыполнимое задание! Не мне вас учить.
— Маратыч заподозрит, что я специально… и так внутренним расследованием грозился, из-за… — Сулимов потёр нос, — из-за одного инцидента.
— Этот инцидент и другие вспомнить могут, — Иван Иванович закинул ногу на ногу и принялся разглядывать свои пальцы. — Правда, Майя Александровна обвинений благоразумно не выдвигала…
— Я понял, — побледневший Сулимов поспешно перебил контрразведчика. — Сделаю всё от меня зависящее!
В этот момент на телефон Иван Ивановича пришло сообщение, прочитав которое, он нахмурился.
— Слишком сильно не усердствуйте, — Иван Иванович поднялся, собираясь уходить. — Оставьте им небольшой шанс, просто пусть они докажут, что действительно лучшие.
Он вышел из кабинета, оставив Сулимова теряться в догадках относительно резкой смены тональности ценных указаний, и снова взглянул на экран телефона.
______________________________
СИСТЕМНАЯ ДИРЕКТИВА
Рекомендуется не препятствовать Неверову и Буровой.
‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾‾
Иван Иванович нахмурился ещё сильнее. Всё это показалось ему более чем подозрительным. Или у него не вся информация, и кто-то выше него по званию и допускам, пожелавший остаться неизвестным, проявил заинтересованность в расследовании. Или не всё в порядке с самой Системой. Да, конечно, компьютеры не ошибаются. Вот только программы для них пишут люди. А людей можно подкупить.
Контрразведчик даже остановился, едва не запнувшись, от этой мысли. Если кто-то сумел проникнуть в святая святых… Иван Иванович с внезапным волнением понял, что это дело может стать величайшим в его карьере, его личным Олимпом.
* * *
После ухода профессора мы вернулись к прерванному его визитом занятию — ничегонеделанию. Лекции нам ещё не прислали, а общее самочувствие позволяло уже заниматься ничегонеделанием с утра до вечера, с перерывом на обед и послеобеденный сон. Отвлекали только занятия лечебно-восстановительной физкультурой.
— Майя, а что за система? — спросил я.
— Я знаю ровно столько же, сколько и ты, — вздохнула Майя. — Но слышала слух… помнишь я рассказывала про оборонную супер-ЭВМ?
— Конечно помню! В моём мире про такие супер-ЭВМ даже фильмы снимали, как они выходят из-под контроля и уничтожают всё человечество.
— Зачем? — удивилась Майя.
— Ну, типа люди всё портят и сами всё уничтожают, поэтому людей надо уничтожить, — пожал я плечами. — Железяка же, кто знает, что у неё на уме?
— А что у меня на уме, ты, можно подумать, знаешь? — хихикнула Майка.
— У тебя доступа к ядерным кодам нет, так что ты не настолько опасна, — я улыбнулся. — Так что там с Системой?
— Встречала версию, что эта супер-ЭВМ не только военные нужды обслуживает, но и госбезопасность, и милицию. Помнишь, я запрос делала во Всесоюзную Систему мониторинга граждан? Вот пример. Обо всём этом и обычным гражданам, и даже нам, имеющим некоторый допуск к разным системам, рассказывают, как о разных вещах. Воздушно-космическая оборона границ, контроль аномалий, мониторинг граждан. Разные системы. Но есть те, кто считает, что это одна Система. И она везде. Может даже слушает нас прямо сейчас.
— А тебе не страшно такие слухи мне рассказывать? — напрягся я.
— Так это же всего лишь версия! — Майя засмеялась. — Я вообще это в Сети читала. И уж что что, а Сеть Система мониторинга точно отслеживает, и будь эти слухи чем-то вредным или особосекретным — были бы последствия.
— Вообще-то вполне логично сделать единую систему с океаном данных, и несколько специфических подсистем, которые работают с этими данным по-разному…
Во мне заговорил программист, на которого я учился, но так ни дня по специальности и не работал, занявшись после службы в армии бизнесом.
— А зачем той же противоракетной обороне знать, что, например, Алексей Неверов сейчас находится в госпитале КГБ? — заинтересовавшись, спросила меня Майя.
— Неверов ей, может быть, и неинтересен. А вот знать, где в данный момент находятся первые лица государства, ей может быть и есть зачем. Может, глава государства поехал в санаторий в какой-нибудь маленький городок. Обычно этот городок в список важнейших объектов вообще не входит.
— Ты имеешь в виду, расставлять приоритеты в случае массированной атаки, если не получается сбить сразу все ракеты?
— Да, типа того, — кивнул я. — Или той же системе мониторинга граждан может поступать информация об аномалиях в жилой зоне, и она будет готовить списки, кто мог попасть в зону, кто контактный по заражению, кому надо прислать предупредительное сообщение. А контроль аномалий — получать данные о плотности населения.
— Но они ведь могут обмениваться данными? — решила поспорить Майя.
— Да если б это было так просто! — засмеялся я. — Помню, как в нашем мире налоговая с пенсионным обмен данными о доходах наладить не могли. А тут настолько сложные массивы данных… Или это всё — одна система, Майя, или обмен данными должен работать крайне неэффективно!
— А он работает мгновенно… — Майя задумалась. — Как только тебе выдали паспорт, я пробивала по системе мониторинга, там сразу появилась запись, что ты предположительно посещал зону аномалии, ну ту, откуда ты появился.
— Как там, интересно, Кузьмич поживает? — вспомнил я лесника, или кто он там.
— Ему, кажется, благодарность объявили, за бдительность, — Майка улыбнулась. — А давай, как учебку закончим, в гости к нему заедем! Представляешь, как он удивится!
— Лишь бы не пристрелил на радостях, — заржал я, — а так конечно можно.
Мы провели в госпитале три недели. После инфекционного блока нас расселили в обычные палаты. Только мы там почти и не бывали, проводя время на тренажёрах, в столовой, где для нас готовили по специальному меню, или в библиотеке, за лекциями. Восстановление шло бешеными темпами. Уже через неделю мы заменили ходьбу бегом, наматывая километры на беговой дорожке. Поначалу приходилось после таких пробежек дышать кислородом, но ещё через неделю одышка прошла. Некоторая слабость ещё присутствовала, но и она быстро проходила. Мы возвращались в норму.
Через три недели после схватки с крысами мы готовы были вернуться в учебку. Однако вместе с документами о выписке получили и приказ об увольнительной.
— Поощрить, наверное, решили, — я передал Майе бумагу.
После госпиталя с его постоянной вонью, к которой новое обоняние отказывалось адаптироваться, дышать свежим воздухом было само по себе чудом, а ещё и дополнительный день просто отдыха! Мммм! Это ж можно расслабиться и просто погулять! И даже на пляж смотаться! Купальника у Майки, правда, нет, но её армейское бельё могло запросто за него сойти.
— Странно, до окончания учебки всего неделя, нам надо готовиться, сдавать долги… — напарница вернула мне приказ, и я сунул его в папку со всеми остальными, что нам выдали.
— Согласен, не время отдыхать, — кивнул я. — Правда, Маратыч говорил, что нам почти всё автоматом поставят. Может, поэтому? Чарли, стой, куда ты?
Наш енот, тихо-мирно дремавший у меня на плече, вдруг спрыгнул, и длинными скачками помчался к углу здания. Мы, понятное дело, подорвались за ним.
— Вроде ребёнок плачет? — спросила Майя на бегу.
— Да, слышу, — кивнул я и поднажал.
Мы завернули за угол и остановились.
— Тьфу, чёрт, — сплюнул я. — И стоило так бежать!
Енот наш сидел на заднице и растерянно наблюдал, как молодая мама пытается укачать младенца, ревущего в коляске.
— Да уж, происшествие века, не иначе, — улыбнулась Майя.
Принюхавшись, я понял, в чём проблема.
— Девушка, он у вас обкакался, — авторитетно заявил я, подходя ближе к коляске.
— Да что вы говорите! — та раздражённо обернулась в мою сторону. — Зубы у него лезут, вот и капризничает!
Она, тем не менее, заглянула в коляску. Ребёнок, поняв, что мама сейчас во всём разберётся, мгновенно успокоился.
— Ой, и правда! — девушка смущённо выглянула из-под накрывающей короб коляски сетки. — Спасибо!
На Чарли она даже не взглянула.
А мы отправились гулять по городу.
— Давай на обед всё же вернёмся в часть, — предложил я. — А то даже поесть не на что, все деньги остались в учебке.
— Я с планшета могу оплатить, — пожала плечами Майя, и, заметив моё выражение лица, сразу добавила: — И не спорь! Даже не думай! Ты меня угощал, теперь моя очередь! И вообще, ты мне жизнь спас! Откажешься — я обижусь!
— Так, давай только без тяжёлой артиллерии! — улыбнулся я.
— Ладно, обижаться не буду, это правда как-то по-детски, — покладисто согласилась Майя, сразу поняв, о чём это я. — Но ты ведь не против, правда?
— Ну хорошо, — развёл я руками, — уговорила!
Пообедали мы, конечно, не в ресторане, а в обычной столовой. Кассирша сперва хотела отказать нам в обслуживании, мол, с животными в столовую нельзя, но мы, показав приказ об увольнительной, убедили её, что Чарли — служебный енот. Потом она не сразу сообразила, каким образом Майя хочет оплатить три полных подноса, но всё же разобралась. Похоже, и здесь прогресс по части безналичной оплаты на месте не стоял. Ведь так государству куда легче отслеживать, на что граждане тратят честно заработанные, и у кого появляются заработанные нечестно.
А еды мы набрали реально на пятерых. Из-за того, что организм восстанавливался стахановскими темпами, он постоянно требовал ресурсы в оптовых количествах. Я не очень понимал, как всё съеденное входило в меня, но ещё больше удивляло, как это входило в Майю.
— Ну что, куда пойдём? — спросила напарница, когда мы уже с некоторой ленцой добрались до компота.
Привычка есть быстро никуда не делась, и всё набранное мы смели минут за десять, не сильно разбираясь, что едим, главное что мясо.
— Предлагаю пойти на пляж, — я выглянул в окошко, — смотри, какая погода! Когда ещё возможность появится?
— Эмм… ты ведь в курсе, что у меня из вещей только то, что на мне? — растерялась Майя.
— Ну да, армейское бельё — не самый модный купальник, — я улыбнулся, — но ведь и не бабушкины панталоны!
— Ладно, идём! — чуть зарумянившись, решилась она. — Только потом в мокром идти…
— Да ну что тут страшного! В кабинке переоденешься, мокрое снимешь, брюки и китель наденешь — никто и не догадается! Где-нибудь посидим на берегу, бельё высохнет, оденемся и пойдём дальше.
— Звучит, как план! — она окончательно покраснела.
На пляже на берегу Онежского озера мы произвели фурор. Точнее, фурор произвёл Чарли, на нас никто особо внимания не обращал. Чарли же, увидав такую массу воды, с писком убежал купаться, только пятки засверкали. Вся ребятня тут же заинтересовалась невиданным зверьком. Бедолагу закормили бы вкусняшками, если бы мы не вмешались.
— Ему нельзя сладости! — предупредил я самых старших из ватаги. — И он только что в столовой поел!
— Дяденька, а ваш енот тоже военный? — спросил парнишка лет десяти.
— Дяденька!.. — прыснула позади меня Майя.
— Да, он тоже военный, — кивнул я с важным видом, попутно раздеваясь. — Слышали, недавно вторжение заражённых крыс остановили?
Про крыс писали в новостях, оказывается, тайны здесь из аномалий не делают. С одной стороны, чтобы люди осознавали постоянную опасность, и в случае чего не паниковали. А с другой, аномальщики всё же не зря едят свой хлеб, так что в большинстве случаев в новостях писали о доблестных победах.
— Это что, он? — мальчишка зажал рот рукой, с восторгом посмотрев на енота.
— Ага! Видел бы ты, как он этих крыс рвал на части! Вот, сегодня только из больницы выпустили!
— Вот это да!!! Эй, народ, представляете!... — мальчишка убежал делиться новостями с друзьями.
А я повернулся к Майе. Она сняла китель и не решалась снять брюки.
— Ну и зачем ты ему всякие небылицы рассказываешь? — недовольно спросила она.
— Да пусть развлекаются! Зато хоть мучить Чарли не будут, побоятся. Всё же боевой енот! Ты чего не раздеваешься? Море зовёт! — я махнул рукой в сторону воды.
— Эти ужасные шрамы… — Майя скривилась. — Я теперь просто уродина. Зря мы на пляж пошли.
— Во-первых, они заживут. Помнишь, врач что говорила? На аномальщиках всё заживает, как на кошках. Найдём какой-нибудь аллоген повышенной регенрации… Во-вторых, они тебя не портят, ты всё равно самая красивая!
— Думаешь? — она на секунду задумалась, потом всё же сняла брюки и аккуратно их сложила, положив сверху на китель.
Я прошёлся взглядом по её фигуре. Шрамы на ногах зажили, но многочисленные отметины от зубов всё же остались. Да, конечно, сомнительное украшение, но ведь не это главное!
— Не смотри на меня так, — попросила Майя.
— Как? — приподнял я бровь.
— Ты меня смущаешь… — она порозовела.
— Я знаю, — подмигнул я ей и показал пальцем на свой нос, — чувствую теперь, когда ты возбуждаешься.
— Зараза!
Она хотела наброситься на меня с кулачками, но я ловко увернулся и припустил от неё к мостику, пробежал по дощатому настилу и сиганул в воду щучкой. Майка прыгнула за мной.
Извернувшись в воде, я подплыл к ней лицом к лицу. А всплыв вместе с ней, поцеловал.
Мы ушли с пляжа, не одеваясь, нашли уединённую бухточку и переоделись среди камней. На горячих камнях бельё и правда высохло за пять минут. Был соблазн рассказать Майке, что такое нудистский пляж, но я сдержался. Не стоит её торопить. Пусть всё идёт своим чередом.
Но вот в поцелуях отказывать себе не стал. Притянув девушку к себе, я поцеловал её сперва нежно, потом требовательнее.
— В больнице было негде, — оторвавшись на секунду, объяснил я ей.
— А в казарме будет негде, — ответила она мне чуть хриплым голосом и сама накинулась на меня.
Я попятился и сел на большой камень. Майя, не долго думая, села ко мне на колени верхом, лицом ко мне, сама схватила меня обеими руками за волосы на затылке. Целовалась она так, будто это последний день нашей жизни.
Провёл руками по её попе, скользнул выше, под китель. Когда мои пальцы коснулись голой кожи, Майя вздрогнула, но поцелуй не прервала. Только глаза открыла, глядя на меня ... будто с ожиданием.
Я повёл руками выше, прошёлся пальцами по спинке. Она прогнулась, застонав, но взгляд не отвела. Тогда, осмелев, я принялся одной рукой расстёгивать её китель, второй придерживая под спинку. Когда она поняла, что я делаю, глаза у неё расширились, она даже дёрнулась было перехватить мою руку, но потом передумала.
Когда осталась всего одна пуговица, третья сверху, я притормозил.
— Ты в любой момент можешь меня остановить, — шепнул я ей, оторвавшись от поцелуя.
— Пока не хочу, — покачала она головой из стороны в сторону.
Я расстегнул последнюю пуговицу. Китель чуть разъехался, обнажив немного полушария груди. Майя порывисто вздохнула и всё же закрыла глаза, немного отстранившись.
Проведя рукой сверху вниз, я сдвинул наконец этот дурацкий китель, и не удержался, восхищённо причмокнул. Всё как я предполагал. Большая, упругая, со светлым затвердевшим соском. Не долго думая, я наклонился и прошёлся по нему языком.
— Ааах! — вздохнула Майя. — Что ты делаешь?
— Любуюсь, — ответил я, не прекращая ласки.
Я ещё и обхватил грудь рукой, легонько сжав. Майя застонала, прогнувшись дугой так, что я её еле удержал. Китель съехал окончательно, открыв мне красоту во всём её великолепии.
Если бы не брюки, я бы, наверное, не сдержался. Но так какие-то остатки рассудка у меня ещё оставались. Не сейчас. Пусть сама решится, на трезвую голову, сама придёт ко мне. Свои намерения я обозначил, теперь дело за Майей.
До казармы мы добрались за полчаса до окончания срока увольнительной, на такси. Всё же ехать пришлось чуть ли не за город. Раскрасневшаяся после наших приключений Майя благоухала феромонами на всю округу, и сама это прекрасно понимала, отчего смущалась ещё больше. К счастью, чувствовали эти запахи только мы сами да Чарли, а тот не торопился своими наблюдениями с окружающими делиться.
Встретили нас гиканьем, свистом и дружными аплодисментами, переходящими в нескончаемые овации. Наши, из шестого отделения, чуть не затискали, хотели даже на руках качать.
— Мы уж думали, вы не успеете вернуться! — сказал нам Коля, когда все немного успокоились.
— А что такое? — спросил я.
— Да начальству приказ пришёл, срок обучения сократить, в связи с нехваткой кадровых аномальщиков. Нас тут гоняли ускоренными темпами, пока вас не было.
— Ииии? — покрутил я рукой перед ним, почувствовав неладное.
— Завтра экзамен, — объяснил Коля. — Но вы не переживайте. Мы спрашивали, вас оставят ещё на раз учиться, если не сдадите. Вы же не виноваты, что половину курса в больнице провалялись!
Мы с Майей переглянулись. Вот ведь Сулимов, зараза! Не только не предупредил, а ещё и увольнительную дал! Добренький какой!
— Хрен им на блюдечке, — ответил я за нас двоих. — Мы хорошо отдохнули, так что сдадим!