Глава 22. В больнице

Сознание ни в какую не хотело возвращаться. Несколько раз я, помнится, видел какие-то светлые пятна, и даже слышал голоса, но, возможно, они мне просто чудились.

Пришёл в себя я от мерзкой вони.

Когда попадаешь в больницу, сразу чувствуешь этот специфический запах. Спирт, которым протирают места уколов, лекарства, витамины, мази, дурной пот, каким потеют больные люди — всё это смешивается. Запах больницы. Если ты попал в передрягу, и приходя в себя, чувствуешь этот запах, слышишь попискивание приборов, ты понимаешь, что самое страшное уже позади, ты там, где о тебе позаботятся.

Однажды я разбился на мотоцикле. Ехал на хорошей скорости мимо рядов припаркованных на обочине машин, как вдруг какой-то урод решил, не глядя, открыть дверь. Последнее, что я запомнил, была его нога в стильной кожаной туфле. С ногой он, кстати, попрощался. Но и мне это столкновение стоило нескольких переломов. И вот очнулся я тогда, и почувствовал этот запах. Не бензина, не горелой резины, не асфальта. А больницы. И понял, что жизнь продолжается, осталось только выяснить, в каком качестве.

Но теперь я чувствовал не запах, а вонь. От неё кружилась голова, свербило в носу и жгло глаза. Адская вонь, что такое можно делать, чтобы настолько всё провоняло?

Только потом в мой мозг проникло пик-пик какого-то медицинского прибора. А следом — довольное пофыркивание. На фоне медицинских запахов чувствовался ещё один, совершенно для больницы нетипичный. Пахло енотом.

Майя???

Я резко вспомнил, как пытался вытащить её, раненую и без сознания, к своим, на трассу. А дальше всё.

А нет. Ещё одно. Меня куда-то везли в мешке, и кто-то сказал про чуму.

Так вот какую заразу мы остановили! Что ж… кажется, мы всё сделали правильно. Только вот сами не убереглись.

Попробовал пошевелиться, и понял, что слишком для этого слаб. Сил не было даже поднять руку.

— Есть кто? — спросил я.

То есть честно попробовал. И у меня ничего не вышло. Всё, на что я оказался способен — лишь сипение, от которого по горлу будто драчёвый напильник прошёлся.

Но, тем не менее, меня услышали.

— Один очнулся! — услышал я женский голос.

Попробовал открыть глаза, но они оказались будто склеены чем-то, да ещё песком припорошены. Бесполезно.

Мне помогли. В глаза чем-то капнули, протёрли, капнули ещё раз, приподняли веко. Ударил свет фонарика, и захотелось зажмуриться. Себе в глаза посвети, кто ты там!

Зрение обрело чёткость далеко не сразу. Поморгал. Стало легче.

В поле зрения появился человек в белом костюме с капюшоном, в маске на всё лицо. Маска с фильтрами. Похоже, я в инфекционном блоке. Что, впрочем, не удивительно.

А под маской вроде женское лицо. Видимо, эта женщина и сообщила о моём пробуждении.

— Слышишь меня? — спросила она. Точно, тот же самый голос. — Если слышишь — моргни два раза.

Моргнул раз, второй.

— Хорошо. Самое главное: ты и твоя напарница живы. И даже енот ваш жив. Майя пока без сознания, но динамика хорошая. Вы в инфекционном отделении госпиталя КГБ, дома, в Петрозаводске.

Я моргнул два раза, потом ещё два. Мол, всё понял. Попробовал сказать это вслух, но результат тот же — напильник в горле.

— Пить хочешь?

Я усиленно заморгал. Конечно хочу!!!

В губы ткнулась трубочка, похоже, коктейльная. Губы слиплись, на языке какая-то гадость, но я всё же сумел напиться. Стало гораздо легче.

— Долго… — я хотел спросить, долго ли я был в отключке, но сил хватило только на одно слово.

— Три дня, и это, считай, ещё легко отделались! — обрадовала меня женщина. Врач? Медсестра?

Я согласно моргнул два раза.

С другой стороны в поле зрения показалась мордочка Чарли. Он лизнул меня в нос и что-то пикнул.

Да-да, я тоже рад тебя видеть.

— Очень сообразительный у вас питомец, — говорливая женщина погладила енота по голове, и тот даже не дёрнулся. — Он нам помогал, следил за вами. Мы сперва в обморок чуть не упали, когда его с вами вместе привезли. Но потом успокоились. От него даже польза была. Один раз у тебя капельница капать перестала, так енот прибежал на пост, навёл панику, и медсестра пошла проверять.

— Май… — договорить не смог, сложно.

Но женщина меня поняла.

— Тут она, рядом. Пострадала меньше, в смысле укусов меньше, но потеряла много крови. Кто-то очень вовремя наложил ей тугую повязку под коленом. У вас было очень стремительное развитие болезни, одновременно пришлось делать операцию, зашивать, переливать кровь, в общем, хлопот было… Две бригады работало, теперь вот отдыхаем вместе с вами. Половину инфекционного отделения заняли, на двух пациентов тут два хирурга, анестезиолог, инфекционист, это я, и две бригады скорой помощи в полном составе, вплоть до водителей. Ну и четверо ваших, с вами приехали.

— Почему? — я удивился настолько, что не удержался от вопроса.

— По протоколу положено, все контактные в одном блоке собираются. Чтобы минимизировать возможные пути распространения. Из вашего отделения парни вас перевязали до приезда скорой, если б не они, Майя могла б и не дожить. Не переживай, никто больше не заразился. Вообще никто, представляешь!

Я закрыл глаза. Навалилась усталость.

— Вот правильно, давай поспи. До этого ты в коме валялся, а сон другое дело.

Проснулся я удивительно выспавшимся.

— Ты гляди, кто проснулся! — услышал я знакомый голос.

Надо мной склонился Коля. Без маски. Рядом тут же нарисовался Чарли.

— Где маска? — просипел я.

— Так всё, вы уже не заразные. Карантин ещё не сняли, трое суток должно пройти, если больше никто не заболеет, значит всё, досвидос, здравствуй, служба. Нам уже ротный привет передавал, говорит, полоса препятствий нас заждалась. А вот вам тут ещё долго куковать. Ты бы видел себя, кожа да кости!

— Как Майя?

— Пришла в себя вчера, ближе к вечеру. Всё с ней хорошо, изображает спящую красавицу. Ну хотя… — он оглянулся, — тоже как скелет, но красота никуда не делась. Только сильно не пугайся, когда увидишь, у неё вот здесь…

Он показал себе на правый висок. Я даже попытался привстать, чтобы посмотреть на Майку.

— Да ты лежи, не пугайся так! Прядь волос у неё здесь вот седая теперь.

— Идиот, — закатил я глаза. — Спасибо…

— За что? — удивился Коля.

— Врач… говорила… вы Майку… перевязали… — говорить было очень трудно.

— Меньшее, что мы могли сделать, — Колян нахмурился. — Нас вообще к вам пускать не хотели. Там какой-то хер с горы командовал, типа спецназ, сказал стоять не подходить, ждать медиков. Ну мы его послали конечно. Выговор, наверное, получим. Да насрать, главное вы живы. Надо было взводного также послать.

Он отвёл глаза, смотрел куда-то за меня, на стену.

— Приказ был… — попытался я не то объяснить, не то спросить.

— Да, приказ, — Коля сплюнул. — Но взводного с нами не было. Да что теперь говорить. За мной должок, что пришли поздно.

— Проставишься, — попытался я пошутить.

— Это само собой. После учебки, как только — так сразу.

Я повернул голову. Далось это нелегко, но у меня получилось.

Майя лежала на соседней кровати, укрытая простынёй. И, кажется, просто спала.

— Долго я… спал? — спросил я у Коляна.

— Ты вчера утром в себя пришёл. А сейчас уже вечер. Больше суток спал. Таня, это которая инфекционист, говорит, что вам повезло, что вы всю болезнь в коме провели. Что такая зараза, да ещё в такой форме — это очень болезненно. Нас не пускали, само собой, а вы тут кровью харкали, чуть лёгкие не выблевали. Но сейчас уже всё позади. Пойду я, скажу, что ты проснулся. Таня осмотрит. Но вроде сон тебе на пользу пошёл.

— Жрать хочу, — поделился я своими ощущениями.

— Ну ещё бы! — хмыкнул Колян. — Пятый день не жрамши, на одних капельницах! Кишки-то слиплись поди!

— Дайте… поспать… — неожиданно попросила Майя.

— Опа, опа! — Коля хлопнул в ладоши. — Ну всё, я за Таней!

Он убежал, а Майя с трудом, но повернула голову ко мне.

— Привет… — прошептала она и попробовала улыбнуться.

И правда, как скелет. Кожа на лице натянулась, щёки впали, глаза… такие огромные из-за ввалившейся вокруг кожи. И да, седая прядь.

— Привет… красавица, — я улыбнулся в ответ. — Мы живы… прикинь…

— Маратыч… убьёт… — Майя прикрыла глаза.

— Точно… — согласился с ней я.

Пришла Таня, оказавшаяся тридцатилетней на вид женщиной.

— Так, кто первый? — спросила она, и я показал глазами на Майю. — Девочки вперёд? Хорошо.

Она быстро проверила пульс, давление, температуру, ещё что-то, послушала дыхание. Хотя куча показателей в режиме реального времени выводилось на приборы, она всё ещё раз проверила сама.

— Как себя чувствуешь? — спросила врач.

— Есть хочу, — ответила Майя. — И дышать… тяжело…

— Воздуха не хватает? — подсказала Таня.

— Да, — Майя кивнула почти одними глазами.

— Лёгкие сильно пострадали, — Таня похлопала Майю по плечу. — Это ничего, до свадьбы заживёт. И шрамы заживут, не переживай, на вас, аномальщиках, как на кошках всё заживает. И девять жизней у каждого. Теперь, считай, на одну меньше, мы вас с того света выцарапали. А вот что есть хочешь — это хорошо. Сейчас покормим, но только чуть-чуть, много нельзя.

— Спасибо, — напарница закрыла глаза. Устала.

— Чума же… смертельна? — спросил я.

— Не в средние века живём, — хмыкнула Таня, пересаживаясь ко мне. — Антибиотики, специальная противочумная сыворотка, да и последние десять лет инфекционология развивается семимильными шагами. Иначе б все давно в ящик сыграли, хоронить некому было бы. Чума это даже не самое страшное, с чем мы сталкивались. Я как раз в меде училась, когда всё началось, — рассказывая, она параллельно меня осмотрела, и теперь замолчала, слушала лёгкие. — Ну, всё хорошо, теперь только набираться сил. Завтра уже вставать разрешу.

— А в туалет? — удивился я.

— Вот как приспичит, так и встанешь, — подмигнула врач.

— Умеете… мотивировать, — улыбнулся я.

— А это действительно зачастую лучшая мотивация! — она улыбнулась и пошла давать распоряжения.

Когда она ушла, мы с Майей посмотрели друг на друга.

— Лёша, мы же… победили? — спросила она.

— Да, всех… до единой… Чарли, ты где?.. — пришлось сделать паузу, чтобы продышаться. — Спасибо, брат, помог…

Енот смущённо прикрыл мордочку лапками, а потом потянул носом воздух. Запахло куриным бульоном.

— Чуешь? — спросил я Майку.

— Еда… курочка… — та блаженно улыбнулась. — А почему… так воняет?

— Тебе тоже? — удивился я.

Как раз зашла врач.

— Кому чем воняет? — поинтересовалась она.

— Больницей, — попытался я объяснить..

— Ну-ка, что я ела? — прищурилась Таня.

Она действительно принесла с собой ещё один запах, смутно знакомый.

— Шпроты, — первой поняла Майя, и я сразу вспомнил.

— Паштет, с батоном! — уточнил я. — И кофе… чёрный.

— Вот вам и ответ, — развела она руками. — У вас на фоне интоксикации, гиповолемического шока и лихорадки мозг… в общем, мозг решил, что организм умирает, вот чувства и обострились, чтобы повысить шансы на выживание. Если будет сильно беспокоить — скажите, но так-то гиперосмия должна сама пройти.

Нас кормили с ложечки. Порции были какие-то игрушечные, а суп жидким. Врач сказала, что больше нельзя пока. Но утром дадут нормально поесть, и если организм нормально воспримет, то дальше — усиленное питание и лечебная физкультура. Полная реабилитация — не меньше месяца.

— Мы же всё пропустим! — испугался я.

— Не переживайте, ещё раз пройдёте, это не страшно, — улыбнулась врач. — Главное живы.

После еды нас ненадолго оставили одних. Но сил говорить уже не было.

— Месяц всего знакомы, — я глубоко вдохнул, — а второй раз вместе… в инфекционке.

— И не говори, — Майя прикрыла глаза. — Устала…

Утром, как и обещала врач, мне приспичило. Да так, что я готов был сам катетеры снимать. Но Таня была уже тут как тут. Видимо, медсестёр в изоляцию не взяла, вот сама и справляется. Помогла встать, без неё я бы точно не справился, проводила в туалет, здесь же, в палате. Дальше я её выгнал, несмотря на все возражения. Потом, правда, пожалел об этом. Но всё же справился. Выходил по стенке, по шагу в минуту, но сам!

С этого дня восстановление пошло гораздо быстрее. Специальная диета, на третий день подключились упражнения. Мы с Майей уже сами ходили, сами ели, даже сами могли в душ сходить. Болезнь отступила, и через неделю с момента заточения, карантин сняли.

Парней сразу отправили обратно в часть. Они все эти дни старались нам на глаза не очень попадаться, переживали, придурки, что не пришли на помощь. Да и правильно им взводный приказ отдал! А то бы все заразились, и вообще не факт, что все выкарабкались бы. Нет, я понимал Колю. На его месте… на его месте я не знаю, как поступил бы. Скорее всего, сделал бы вид, что у меня рация не работает. Но я никогда не умел ходить строем и по приказу, так что это не показатель. Парням я этого говорить, конечно, не стал.

* * *

По возвращению четвёрки из шестого отделения в казарме случился казус.

Началось всё с того, что командир второго взвода, старший лейтенант Миронов, зашёл в казарму, с намерением объясниться с Колей и товарищами. Сам Миронов ещё за неделю до этого, через час после прорыва крыс, получил такой про… филактический разговор с самим Сулимовым, что всю неделю заикался, когда к нему кто-то обращался. Нет, его приказ курсантам ждать подкрепления Сулимов расценил как абсолютно правильный. Выволочку от начальства и ротный, и взводный, и командир этого самого подкрепления получили за другое — за слабую координацию действий, едва не приведшую к гибели двух курсантов. И вот Миронов пришёл чисто по-человеческим с мужиками перетереть.

Начался разговор с того, что Коля молча зарядил взводному в челюсть, отчего тот отлетел на пару шагов, и при падении хорошенько приложился головой об пол.

— Полегчало? — спросил Миронов, не вставая.

— Так точно, товарищ старший лейтенант, полегчало! — Коля вытянулся по струнке. — Готов понести заслуженное наказание!

— Пошли, — потирая едва не выбитую челюсть, он поднялся и кивнул в сторону комнаты отдыха. — И тех троих с собой бери.

Коля оглянулся, молча кивнул головой, молча пошёл за взводным.

Впятером они зашли в комнату отдыха. Миронов достал с полки пять стаканов, а из-за пазухи — плоскую бутылку коньяка. Разлил. Достал плитку шоколада, развернул, разломил на куски. Молча раздал стаканы.

— Приказ тот я бы снова повторил, — начал он, — и любой из вас на моём месте повторил бы. Впрочем, критику принимаю. Проблема на тот момент была не в вас, а в общей организации. Давайте за то, что все выжили, и дальше жили долго и счастливо.

— Ты тоже не серчай, старлей, — Коля опустил глаза. — У меня корабль на глазах погиб, и никто почти не выжил.

— Знаю, читал дело-то, — Миронов кивнул. — Тем более удивлён, что вы тот приказ выполнили.

— Здесь тем, кто их не выполняет, не место, — Коля вздохнул. — Как бы тошно потом не было.

* * *

В первый же день, как сняли карантин, к нам наведался Тимур Маратович, собственной персоной. С букетом цветов для Майи и всякой снедью в авоське для нас обоих, которую, правда, у нас тут же забрали, потому что пока нельзя.

Благоухал букет так, что кружилась голова, заглушая все прочие запахи.

— Ну что, герои, поздравляю с победой! — он пожал руку мне, обнял Майку.

— Спасибо, Тимур Маратович, — поблагодарил я. — Только вот, пока отлёживаемся, как же учёба?

— Лекции вам пришлют, — он достал из портфеля планшет и зарядку к нему. — А по практической подготовке у вас все зачёты уже проставлены до конца учебки.

— Но экзамен сдавать придётся? — уточнила Майя.

— Я видел запись, как вы здание проходили прошлый раз, — улыбнулся Маратыч. — Поверь, с экзаменом у вас проблем не возникнет.

— А с финальным тестом? — прищурился я.

— Так его вы тоже уже прошли, благодаря Завельеву, — полковник рассмеялся. — Да и, между нам говоря, нет никакого финального теста, это всё для новобранцев сказки. Отбор по медицинским показателям в течение всего обучения идёт. Ну да вы уже и сами, полагаю, всё поняли.

Енот соскочил с кровати Майи и, подойдя к полковнику, подёргал того за штанину.

— Чарли с вами здоровается, и, кажется, чего-то хочет, — я принюхался, — семечки?

— Ха! Угадал! Чуть не забыл ведь! — полковник снова залез в портфель и достал оттуда кулёк размером со стакан, свёрнутый из газеты. — Вот, у бабки купил.

Чарли кулёк забрал, осмотрелся, запрыгнул на подоконник и зашуршал газетой.

— Смышлёный! — улыбнулся Маратыч. — Ну как вы вообще, может надо чего?

После его ухода к нам забежала медсестра.

— Тут у вас пищит что-то, — она подала Майе внешний модуль импланта Чарли. — Всё стерильно, промыли, продезинфицировали.

— Спасибо, — поблагодарила та, забирая аппарат. — Тут просто зарядка садится.

Она смахнула с экрана сообщение, и модуль перестал пищать.

— А это что такое? — у неё приподнялась бровь. — Глянь-ка, я такого не знаю!

На экране мигала надпись, явно предупредительного свойства:

ОБНАРУЖЕН АЛЛОГЕН