Глава 13

Кейр Райс

Почти сразу за очередной порцией тошноты, которой традиционно сопровождались магические откаты, пришло запоздалое озарение. Райс вспомнил, почему ему нельзя было покидать спальню. Подавив обреченный стон и бросив прощальный взгляд на болото, магистр пополз обратно к академии.

Чернота стала повсеместной. От нее не спасали ни широко открытые глаза, ни россыпь световых плетений. По корпусу он плелся на ощупь, ведя ладонью по шершавой стене и ногами пробуя на прочность расплывающиеся ступени.

Варх его раздери… От бессонных ночей можно спятить. Теперь все казалось сном. И кружевная хавранка, и брачная привязка… Разве могла такая нелепость приключиться с Райсом на самом деле?

Могла.

Девица – то ли спящая, то ли пребывающая в глубоком обмороке – все так же лежала на его постели. Кейр не видел ее, но ощущал сладкий запах, идущий от кожи и волос. Первым делом, едва вошел, забрался ладонью под одеяло и напоролся пальцами на знакомое кружево. Да лучше бы это был дрянной сон!

Хрипя грубоватые эшерские ругательства, Райс выпрямился, сшиб плечом угол шкафа и попытался нащупать холодное стекло бутылки. Пальцы упрямо захватывали воздух, перемещаясь в темноте с полки на полку. Ни обезболивающих шариков, ни дварфовой настойки… Ничего. Только свежая, чистая пустота.

Муть, булькающая в горле, намекала, что этот откат может стать последним для темного магистра. Но прежде, чем обернуться горсткой магической пыли, он завершит одно важное дело. И кого-нибудь прибьет. Будь то воображаемое исчадие или реальное…

Если уже случайно не убил, так легкомысленно сбежав на болота от кружевной беды.

***

Алисса Лонгвуд

Подушка, еще недавно мягкая и уютная, стала вязкой, как болотная жижа. Я тонула в ней, и по языку расползался привкус водорослей. До ушей доносилось шлепанье ботинок по мокрой земле.

Шлеп, шлеп, шлеп…

«Не уходите… Не уходите», – безмолвно шептала я, едва шевеля губами.

Почему он все время норовит от меня сбежать? Почему я ему так неприятна?

– Где?! – рявкнули прямо над ухом, и в глазах заплясали золотые искры.

Я резко вынырнула из тягучего, тяжелого кошмара и уселась на чужой кровати. Световое плетение, вызванное Райсом, потухло, вновь оставив нас во мраке.

Первая мысль: он никуда не ушел. Это просто дурной сон. Вот же он, магистр! Источает привычный аромат анжарских болот. Стоит прямо перед кроватью и гневно раздувает ноздри. Рычит как будто. Угрожающе…

Вторая – лучше бы ушел.

– Где всё? – от тихого, глухого рыка стены вздрогнули.

Новое золотое плетение озарило мрачное лицо. С несколькими порезами на и без того помятых щеках. С кляксами грязи на лбу, с ошметками тины на шее. Будь у него щупальца или хоботок, сошел бы за дитя изнанки.

– Ви-и-ика?..

– Вы справитесь сами, – сглотнула нервно, выбираясь из-под розового пододеяльника. – Я вам помогу.

– Интересно, чем же? – с вызовом рявкнул мужчина и шлепнул кулаком по пустому шкафу. Чистому, свежему, ароматному. Чуть присыпанному внутри лепестками филии (никуда от них анжарской весной не деться).

– Я ведь психиёлог, – серьезно покивала типу, жаждущему мести. – В некотором роде врач. Целитель для души.

– Так, психи… Ёлог! – Райс дернул рукой, и я инстинктивно отшатнулась и зажмурилась.

Матерь вархова!

Тяжелая пятерня легла на плечо и резко притянула меня вперед. Тряхнула нетерпеливо, добиваясь Варх знает чего. Я сделала судорожный вдох и приоткрыла один глаз: магистр смотрел на меня озадаченно.

– Ты испугалась.

– Да.

– Меня, – укоряюще выдохнул он. – Я бы никогда…

– Знаю, да, – сглотнула нервно, скидывая с плеча неуютную ладонь. – Давайте я хоть рану промою, у вас кровь на лице.

– Обойдусь, – отступил на шаг и завел руки за спину.

– Или компресс какой-нибудь сделаю. Вам же плохо, – виновато пожевала губы и сделала шаг к магистру. Нащупала пуговицу на его воротнике, расстегнула, выудив из петли зажим с желтым камнем по центру. – Или массаж могу. Нормальный. Вам бы мышцы расслабить. Вы весь словно из камня сделанный.

Райс зыркнул на меня так красноречиво, что я вернула зажим на место и резко отодвинулась.

– Ты еще примочки из пыльцы единорогов мне посоветуй, психиёлог. И дыхательную гимнастику!

«Да я бы сковородой вас отходила, найдись здесь такая же, как у нашей хозяйки в Тарлине! Мигом бы в себя пришли».

– Эта пыль была такой ценной, что вы весь трясетесь? – уточнила с вызовом.

– Пыль… Пыль не была, – отвернулся Райс и передернул плечами. – Через тебя когда-нибудь проходил мрак бездны, пропитывая каждый нерв болью и горечью утраты, хавранка?

– Нет… сир.

– И зови меня, Варх дери, по имени!

– А оно у вас есть?

Не знала, что хавранки сильны в телепатии. Одной Имире известно, на что он рассчитывал.

– Меня зовут Кейр, – пробубнила напряженная спина. – Не Кей, не Кер. Оно никак не сокращается, не уменьшается и не ласкается.

– Я и не собиралась… ласкать…

– Тогда ложись в постель, Ви-и-ика, – прошипел магистр, источая мрак каждым словом. – Закрывай свои любопытные голубые глазки, прячь под одеялом нахальные нежные ручки. И спи.

– А вы?

– А я утром сдеру с себя эту дрянь вместе с кожей! – Райс потряс запястьем, закатывая рукава. – Но пока мне придется прибегнуть к крайним мерам…

Я послушно присела на кровать и стала следить за его действиями. Как он дрожащей рукой прямо в темноте карябает несколько строк на бумаге (вряд ли в такой спешке получались хоть какие-то вензельки). Как опускает записку в ящик для магпочты и отправляет послание неизвестному адресату.

– Я велел спать, – угрюмо заявил магистр, едва не замертво падая в свое кресло.

– Я сплю, – заверила его, рассматривая мужчину во все глаза.

Он, похоже, опять ходил на болота и там спустил остатки резерва. Если в нем вообще что-то оставалось. Райс был плох. Очень плох. Будь у меня право голоса, я бы немедленно вызвала Граймса с его чудотворной диагностикой.

Запоздало пожалела, что решилась на столь кардинальную терапию и выкинула совершенно все. Все-таки отучать от магических зависимостей надо постепенно. И не в самый стрессовый момент.

– Спи качественнее, Вика. Лицом к стенке, – попросил магистр. – Сейчас придет одна… «целительница». Мне нужны особые расслабляющие процедуры. И будь у меня возможность выселить тебя из спальни в другой корпус, я бы это сделал без стеснения.

– Ох…

– Впрочем, если решишь проявить благородство, можешь погулять в коридоре, – он спрятал лицо в широкой ладони, и я не увидела выражения.

Так он писал маутянке… Наглой, шипящей и мелко-пяточной!

– Она не придет, – пробормотала, разглядывая вспухшую ветвистую венку, убегающую под закатанный черный рукав.

– А?

– Подружка ваша… которая «ш-ш-ш»…

– Вика!

– «Целительница»? – фыркнула нервно. – Раз говорю «не придет», значит, не придет.

Да что он понимает в целительницах? И с каких пор служительницам партэлей выдают право практиковать что-то кроме… кроме… прямого их назначения?

– Еще как придет, – угрожающе прорычал магистр, нетерпеливо постукивая по ящику. Ответа в нем до сих пор не появилось.

– Она уже приходила. Мяла простыни, крутила своим-ми… пятками. Грязными. Я ей жестами объяснила, что ее присутствие… нежелательно.

– Да что вы вообще себе позволяете? – черные глаза опасно сверкнули. Он резко поднялся с кресла.

Мы снова на «вы»? Где-то точно гхарр помер, ей Варху.

– Это она по вам вчера топталась, да? – я вскочила и рванула на нем рубашку, обнажая свежее пятно от красной пятки. – И как далеко зашли ваши топтания?

– Это не ваше дело, вы не находите, Вивика? – грозно прошипел Райс, пошатываясь надо мной то влево, то вправо.

Боги Эррена, и ведь действительно – не мое! Не хватало еще упрекнуть Райса в растрате средств академии, выделенных на расслабляющие процедуры. Я Вика… Вика, психиёлог. А не мисс Лонгвуд.

Он снова упал в кресло. Мрак мраком. Я покачнулась на пятках, покручивая в пальцах зажим с джантариком, опять оставшийся в руке.

Покосилась на притихший ящик для магпочты. Ни через секунду, ни через две он не окрасился ответным фиолетовым. Маутянка обиженно молчала.

В тарлинском партэле, что располагался напротив лечебницы, островитянок не было. Но я знала, что беглянки с Маути очень ценятся и пользуются у клиентов огромным спросом. Оно и понятно, почему: девушки обладали поистине жарким, огненным темпераментом. Вон, даже такого окаменелого сухаря, как Райс, проняло…

Вот Лисси Лонгвуд, замерзшая и потерянная, давно забывшая, как желать любви, ему была совсем не интересна. Что тоже понятно и вопросов не вызывает. Варх знает, почему я вообще сейчас думала об этом, упираясь выжидающим взглядом в стекло почтового ящика. Придет? Или нет?

И если придет, то куда уйти мне? Не становиться же немой свидетельницей «расслабляющих процедур»!

Днем, после ухода маутянки, ящик еще долго хранил тепло отосланного письма. Шипящая негодяйка отправила кому-то весточку, нагло пользуясь отсутствием хозяина. И я тоже рискнула.

Послала Софи короткую записку, прикрывшись чужим магическим следом. Сообщила, что я цела и не нужно призывать маг-гвардию на мои поиски. Попросила уничтожить порванную одежду, в которой сохранилось вархово письмо с маячком. Будет паршиво, если Крис вновь отследит сигнал, создав проблемы чете Кольтов.

Хотела еще спросить о виззарийском артефакте, так некстати оказавшемся в кучке хавранских вещей. Но не стала. Во-первых, чтобы не пугать Велисофью. Грегори и без меня хватает хлопот с беременной простачкой, не желающей целительской помощи. Во-вторых, получать ответ было некуда.

Свою щекотливую проблему я решила полностью доверить магистру. В интересах Райса отвязаться от меня поскорее. Уверена, он приложит все усилия… Это и по глазам понятно: ой как приложит!

Так и не дождавшись, пока я послушно засну, Райс сам начал клевать выдающимся носом. Сполз в кресле, навис лбом над коленом… и отключился. Может, и стоило уступить ему кровать, но не раньше, чем он смоет с себя принесенное в дом болото.

Когда он поглубже провалился в сон, я поднялась с подушки и приблизилась к магистру. Надо было оказать целительскую помощь, пока у него на лице осталось хоть что-то, напоминающее Кейра Райса. Не Кея, не Кера… Никак не ласкающегося и ни к чему (кроме эшерской) не склоняющегося.

Я осторожно подняла его голову и откинула назад. Пихнула в плечо, укладывая упертое тело удобнее в кресле. Набрав губкой воды из кувшина, промокнула расслабленный лоб. Стерла с него грязевое пятно и горячую испарину. Магистр кипел, испытывая разом последствия отката, натяжения виззарийской нити и Варх знает чего еще.

Аккуратно прошлась по щекам, поросшим густой щетиной. Смыла кровь с подбородка. Губы Райса неприязненно скривились, когда в них случайно затекла струйка прохладной воды. Но он не проснулся, и я, осмелев, принялась за шею.

Пользуясь бессознательным состоянием вечно хмурого мага, я хорошенько рассмотрела его лицо. В темноте черты казались особенно выпуклыми и мрачными. Провела мокрым пальцем по кипящим губам. В кои-то веки он их не поджимал – строго и укоряюще.

Рубашка на Райсе так и была распахнута, словно в насмешку демонстрируя мне след от мини-пятки. Он еще неделю продержится, ей Варху. Понять бы еще, почему каждый взгляд на печать, оставленную другой женщиной, вызывал во мне волну желчи. И желание стереть отпечаток… да вот хоть мочалкой!

Пятнистый магистр. Даже дважды пятнистый, с пятном от пятки… Можно вносить как уникальный, редкий экземпляр в Анжарскую красную книгу.

Я слишком сильно сжала губку, и капли с напряженной шеи покатились вниз. Прямо на гхарров красный след!

Свободной рукой торопливо стерла влагу с его груди и с опаской подняла глаза. Только теперь заметила, что взята на прицел мутноватым темным взглядом. Кто знает, насколько давно: я увлеклась «первой помощью»…

Райс жадно втянул ноздрями воздух. Пробормотал что-то осоловело, путаясь в горячечном бреду. И резко дернул меня на себя, безошибочно находя мой рот своим. С первой, Варх меня прибери, попытки.

Я захлебывалась его вкусом, задыхалась, пытаясь оказывать хоть какое-то сопротивление нахальному языку. А он будто не мог напиться и надышаться. Скручивал волосы, распускал тут же. Вдыхал жадно, алчно, собирая запах с моей шеи. Спятил он на своих болотах! Видит Имира, спятил!

Жаркой ладонью он забрался мне под рубашку. И с энтузиазмом огладил кружева, проверяя, не появилось ли за день на хавранке неучтенных щупалец.

Его пальцы впивались в бедро и затылок, хаотично сжимая и яростно притягивая всю меня к магистру. Казалось, что рук у него минимум десяток! Не могло всего от двух быть столько проблем и смущающих ощущений.

Вполне вероятно, Райс продолжал спать. Или начал бредить, что в его состоянии могла предсказать любая магическая диагностика. Но на целительскую процедуру происходящее тянуло с трудом.

Так меня давно не целовали. В последний раз ко мне прикасался Крис, и от гадостных воспоминаний все под кружевами болезненно поджималось. Не хотелось подпускать к себе кого-то еще долгое, долгое, бесконечное время… Но бредящий Райс, Варх свидетель, не спрашивал разрешения.

Он держал крепко, так, что о побеге и помышлять не стоило. Но вместе с тем бережно. И глядел на меня, как на… как на вожделенный кусок мяса. Или торта. Или бутылку с эшерской. Словом, как на что-то до мурашек желанное, явно путая меня с мелко-пяточной маутянкой.

Определенно, он принял меня за свою жаркую подружку из партэля. Уж больно голодный взгляд. Зря я выгнала ту девицу, один Варх знает, чем с ним занимавшуюся.

Впрочем, я догадывалась, да… Пыталась не осуждать. Это ведь его право, он мужчина и…

– Какого гхарра ты тут забыла? – рявкнул вдруг прямо в губы.

Так неожиданно, что я застыла с приоткрытым ртом в каких-то нескольких сантиметрах от породистого носа. И принялась ошалело разглядывать магистра. Как-то иначе он мне сейчас виделся.

– Я… я… – запнулась, заглатывая судорожно драгоценный кислород. – П-пятку… трогала…

– Мою?

– Ваши побольше будут, – я постаралась снова не дышать, чтобы не тревожить выдохами разгоряченную кожу. – А вы?

– Я спал!

– Вот и спите! – возмущенно попросила, прикусывая мокрую губу.

Кожа под кружевом саднила, похоже, магистр успел на ней синяков наставить. Пробитое гхаррово копыто!

Райс гневно засопел и поджал губы, продолжая фиксировать мое тело на себе. Иначе бы я, уж само собой, давно сбежала.

– Вархов Граймс…

– Причем тут он?

– И правда легче, – осоловело выдавил магистр, жадно поглядывая на мой рот. – Ты хотела помочь, хавранка?

– Знаете, я…

Меня заткнули. Совершенно бесцеремонно. Ртом! Утопили в настойчивом поцелуе, прижали к дрожащему в агонии телу. Все-таки Райс продолжал бредить. Ни гхарра он не пришел в себя.

– Что вы… творите… – прошептала, уворачиваясь от носа, упиравшегося в мой. Избегая сталкиваться с мутным взглядом.

Меня как-то непривычно потряхивало. Может, от странной позы. Телу не хватало опор, но принять другую оно не могло, а хвататься за мужчину было неловко.

– Лечу.

– Кого? – уточнила, сглатывая слюну. Сдувая светлые волосы, хаотично нападавшие на лоб.

– Себя! – рявкнул магистр, в один час лишившийся всех обезболивающих средств. Моими стараниями. И вот прямо в этот момент бравший с меня компенсацию.

– П-помогло? – спросила недоверчиво.

Ей Варху, странная медицина.

– Представь себе, – недовольно прошипел, яростно проводя губами по моей щеке. – Действительно полегче…

– Ууу… – тихонько провыла, понимая, что я от настоящей целительницы с правом практики только что опустилась до тех, кого вызывают из партэлей.

– Ты странно пахнешь, хавранка, – сообщил он, замирая. – Вялеными сливами. Или вареньем из груш.

– Вам показалось.

– Точнее не смогу определить. Я не поклонник сладостей, – проворчал мужчина, наматывая мои волосы себе на пальцы. Притянул к носу несколько светлых прядей, понюхал, зажмурился.

– Да как можно не любить сладкое? – удивилась совершенно искренне.

– Иди спать, Вивика. И на этот раз очень, очень качественно.

Он разжал руки, и я мигом вскочила с варховых колен. Сбежала под одеяло, отвернулась к стенке и шумно засопела, изображая крепкий, здоровый сон.

Внутри грохотало так, что казалось, этот шум слышен и снаружи. Боги, Лисси… это же Райс. В смысле… Ра-а-а-айс!

Ни гхарра не завидный холостяк и не тайная мечта первокурсниц. Если они о чем и мечтают, так это чтобы магистр шел по другой стороне коридора и вспарывал своим жутким взглядом самое дальнее окно.

Подушка больше не казалась вязким болотом. Она снова стала уютной, мягкой и гостеприимной, умиротворяя и баюкая на пышных волнах. Я сладко потянулась всем телом, подавив стон блаженства, и провалилась в настоящий сон.

Странная медицина… Очень, очень странная. Такого в «Целительстве для чайников» точно не было!