Глава 14

Я очнулась от взгляда, разбиравшего меня на составные части. Пристального, пронизывающего, тяжелого.

Ровно так Райс смотрел на меня в коридорах академии. Я всегда отшатывалась в ужасе и перебегала на другую сторону, чувствуя, как к горлу подступает горькая муть. Вот и сейчас эффект был похожий: хотелось провалиться под землю.

– Ну и от чего бежите вы?

– А? – застыла, хлопая ресницами на магистра.

– Взгляд беглянки я узнаю сразу, – поморщился Райс, подталкивая ко мне поднос с крепким альта-цитроновым взваром, хрустящими тостами, смазанными крикеточным паштетом, и россыпью засахаренных мороженых ягод в креманке. В блюдце справа нашлись полоски красного зефира и горсть цукатов.

Сбоку от всего этого многообразия лежал пропуск в магистерскую ванную. Но я, Имира свидетельница, уже накупалась.

– Я не бегу, – перевела взгляд в окно и протянула руку к ягодам. – Я… сижу. На вашей постели. В вашей одежде. И… ем.

Фу-у-у-ух…

Как-то многовато сладкого на подносе. Перебор для завтрака. И для магистра, который уверял, что не любит подобное.

Щеки раскраснелись от воспоминаний. Ладно, намек засчитан. Амнезия ночью не посетила ни одного из нас.

Я поерзала в черной рубашке, мягко обволакивающей меня второй кожей. И с неудовольствием покосилась на просохшее розовое платье, повешенное на спинку кровати. Маг явно желал получить свою одежду обратно.

– Так что заставляет вас подпрыгивать на моей постели, словно вот-вот броситесь бежать, обгоняя стада анжарских гхарров?

– Конкретно в данный момент – вы, – ответила честно. – Ваш взгляд. Он тяжелый и… черный. Не по цвету, а по…

– Это аура мага. Вы ее не видите, но ощущаете, – выдал Райс очевидное и поморщился. – Побочный эффект работы с темной стороной. Я вам неприятен?

– Мне неуютно, – опустила глаза в чашку с ароматным взваром насыщенного джантарного оттенка.

– Потерпите еще немного. Я разберусь с привязкой и избавлю вас от своего угнетающего общества, – он резко встал и вышел из спальни, оставив меня наедине с ягодами и тостами.

Вероятно, это сладкое безумие на подносе было чем-то вроде извинений за ночной кошмар. Через рот Райс, уж понятно, не мог сообщить, что сожалеет о своей несдержанности. И объяснить, что в бреду принял меня за маутянку из партэля.

Методика была весьма и весьма спорной, однако я успела заметить, что магистр с утра выглядел гораздо лучше. Посвежел как будто, и кожа приобрела здоровый оттенок.

Звездносвод сиял по-весеннему ярко, дело шло к полудню. Не помню, когда в последний раз спала так долго. И в Тарлине, и в Анжаре моя смена начиналась с рассветом. Или заканчивалась, если имело место ночное дежурство.

Я переоделась в розовое платье, наскоро умылась в купальне для старшего персонала и вышла в коридор. Прислушалась к ощущениям и… сделала шаг вперед. Поерзала в кружевах, потерла змейку на запястье, вздохнула… И развернулась. Несколько шагов в обратном направлении отдались в груди приятной, теплой вибрацией.

Полностью доверившись ощущениям, я пошла по магистерскому корпусу. Спустилась на пролет, добралась до воздушной галереи. Вот так, почти зажмурившись и ступая «на ощупь», я добралась до целительского. И ни разу не почувствовала недомогания.

Я шла к Райсу. Во-первых, чтобы сказать, что «неуютно» – не значит «неприятен». Во-вторых, чтобы предложить свою помощь. Я скисну от бездействия, если еще сутки просижу в его мрачном логове. Может, в личной жизни Алиссы Лонгвуд и был форменный бардак, но работать она любила. А вместе искать выход всегда легче, чем по одиночке.

По коридорам целительского крыла беспардонно летали лепестки филии, и я снова с ажиотажем расчихалась. Из диагностического кабинета вынырнула фигура Граймса, я резко развернулась и ускорила шаг.

– Стойте… Стойте, мисс Лонгвуд! – раздалось в мою спину, и я замерла на половине шага.

Мне ведь померещилось? Я бросила взгляд на кольцо с самарудом, все так же блестевшее на пальце. Грегори сказал, заряд держится месяц. Да и волосок, упавший на нос, был светлым.

– Вы попались. А я изрядно побит, – признался сир Альвар, задыхаясь от спешки. – Давайте прекратим варховы догонялки…

Я с присвистом вдохнула и, упрямо поджав губы, развернулась к целителю.

– Вы ошиблись, сир, – уставилась на Граймса. – Я Вика, из Хавраны.

– А я Керрактский де-е-емон о длинных рога-а-ах, – жутковато провыл мой спятивший начальник. – Вывалился порталом, чтобы съесть вас, Ви-и-ика…

Я придирчиво осмотрела медную макушку сира Альвара и рогов не нашла. Осуждающе поцокала языком: все-таки не стоит ему налегать на восстанавливающие тоники. Так и до галлюцинаций недалеко.

– Ой, прекращайте, я узнал вас в гриме! – фыркнул док и подтянул меня за локоток поближе. Добавил вкрадчиво, с издевательскими нотками: – Я же не слепой, в отличие от Райса.

Вспомнился темный, тяжелый, неуютный взгляд. Нет, слепцом магистр не был. Я бы скорее поставила на то, что артефакт Грегори Кольта творил чудеса даже в запущенных случаях.

– Кто вас так отделал, сир Альвар? – вздохнула, смиряясь с неизбежным.

Вид у целителя был такой, что он сам сошел бы за пострадавшего. Раны явно кто-то уже обработал, но синяки на скулах не помешало бы смазать одной из моих фирменных мазей.

Пальцы, горевшие желанием спустить резерв хоть куда-нибудь, выплели целительскую вязь. На ладони заиграл золотой пульсар.

– Давайте обработаю, пока никто не видит, – прошептала, украдкой поглядывая на конец коридора.

– Стойте… Тише, «Вика», – он заговорщицки подмигнул и собрал мои пальцы в кулачок, осторожно растирая пульсар в ладони. – Переживу. Вы мне лучше вот что скажите… ми-и-илочка. Какого гхарра вы переставили «Жетемию»?

– Чтобы непоправимое не случилось, – объявила строго.

– Оно все же случилось. Непоправимое ваше.

Он прав, да… Как ни маскируйся, неприятности тебя все равно найдут. Вот и со мной случилось. Мало того, что в болото в одном исподнем плюхнулась, так еще в руки Райса! И эта брачная привязка… И вархов поцелуй… Вот точно: непоправимое.

– Со мной случилось, Алисса, – вернул меня к реальности док. – Я ее выпил!

– «Жетемию»? Матерь вархова! – я закашлялась, с подозрением глядя на целителя. Он прямо сейчас ощущал эффект любовного снадобья? – Но как вы умудрились?

– Случайно!

– Да я ведь все убрала в коробку и задвинула на самую дальнюю полку. А на место зелья выставила тоники ваши. Подкрашенные розовым и переподписанные…

– П-переподписанные? – глаз Граймса дернулся, и я поняла, что уволилась совершенно вовремя. – Тогда какого гхарра…

– Какого гхарра что?

– Забудьте! У вас, я погляжу, своих проблем хватает? – док растекся в отравляющей ухмылке, и мне подурнело.

– Как вы меня вообще узнали? – всплеснула рукой с колечком.

– Бросьте, Алисса, – сир Альвар почесал висок. – Вы можете не поминать гхарров и глядеть голубыми глазами, но все равно останетесь моей ассистенткой. Я слишком хорошо знаю вашу осанку, и ваши жесты, и ваш фирменный прищур. И как морщите лоб и прикусываете губу, о чем-то задумавшись…

Да он только в обмороках видел «Вику из Хавраны»! Еще и предлагал Райсу поцеловать и потрогать ее, пока спит. А магистр, видать, решил воспользоваться советом от светила «экспериментальной медицины».

Тьма! Неужели даже со столь качественной маскировкой мы остаемся собой? Счастье, что Райс знает меня гораздо хуже.

– Сдадите меня? Им? – всхлипнула с обидой, вспомнив о поисках Вейрона.

– Бегайте сколько хотите, – позволил начальник. – Но за молчание хочу от вас услугу. В ночь сиятельных даров природники проводили дрянной ритуал, и вещи, которые они использовали, все еще лежат в кабинете сира Райса. Среди них должна быть расческа с розовой кварцевой инкрустацией.

– Там только гребень, – наморщила лоб.

– Принесите мне все барахло, что было в пентаграмме, – попросил Граймс. – Готов обменять на него мое великодушное молчание.

– Зачем вам? – с сомнением окинула побитую физиономию.

– Я не лезу в ваши тайны, вы не лезете в мои. Так это работает, мисс Лонгвуд.

***

Как выяснилось, мой начальник был не только отличным диагностом, но и превосходным шантажистом. Перебрав в уме все прочие варианты, я покорно отправилась к Райсу в кабинет.

Я накрепко запуталась в своих секретах, так что чужие в меня уже не умещались. Если Граймсу так ценны эти розовые расчески, я их ему отдам.

Натяжение виззарийской нити почти не ощущалось, Райс бродил где-то поблизости. И чувство, что моя «половинка от чивари» рядом, согревало.

Наверняка он, как и я, мечтал провалиться под землю, закопаться в разрыв или сбежать в дварфову впадину после ночного «непоправимого». Но, как и я, не мог себе такой роскоши позволить. До чего садистская ловушка, этот ваш виззарийский брак!

Окна в кабинете были плотно зашторены, внутри создавалось ощущение позднего вечера. Стол магистра был подсвечен подброшенным в воздух красно-золотым шаром. Только благодаря рыжему свечению я разглядела хрупкий, изящный силуэт, склонившийся над бумагами.

Маутянка!

Дверца за мной предательски хлопнула, отрезав от коридора. По защитному экрану на стене прошла рябь. Островитянка нервно обернулась, опрокинув со стола несколько кристаллов и свернутых пергаментов.

– Ш-ш-ш?

В ее шипении мне почудилось возмущенное «Да какого гхарра?!».

– Опять ты? – я ткнула руки в бока и распрямилась. Против магии Маути мне, конечно, не выстоять, но резерв мой уже сочился. И требовал хоть как-то себя применить по назначению.

Голова едва соображала. Что может девица из партэля забыть в учебном зале для магических практик? У нее йоргены закончились? Не то место, которое стоит обворовывать, ей Варху.

Она приходила в академию к кому-то другому? Тогда не искала бы клиента в кабинете Райса. Девица ждала магистра, уверенная, что без нее он не переживет откат? Я недостаточно ясно выразилась, что ее пяточными «методиками» он лечиться больше не будет?

Пока я перекидывала в уме версии, маутянка резко отдернула штору и выпрыгнула в окно. Только ставня скрипнула да ветер обиженно взвыл. Гхаррова бездна! Вот как нужно убегать, Лисси.

Накрепко закрыв за ней створку, я с усталым вздохом уселась в кресло Райса. Покрутилась перед столом, обозревая бардак, устроенный мелко-пяточной. Но все вещи будто бы остались на месте, как при ночном собрании природников. Кристаллы, золотая пыль, сшиватель Граймса, гребень мисс Донован, моя заколка…

Набив карманы преподавательским «барахлом», я отправилась обратно к целителю. Выторговывать себе его «великодушное молчание».

***

Кейр Райс

Магистр приблизился к двери своего кабинета, задумчиво постучал пальцами о косяк и… решительно развернулся. Имелся в академии еще один человек, способный разобрать диковинный символ на странице с ритуалом. И как Райс умудрился забыть о старике Мюблиуме? Тот в последние месяцы душевно хворал и почти не появлялся на собраниях у нового ректора.

Проложив мысленно путь к кабинету Финиуса и прикинув расстояние до своего логова, Кейр пришел к выводу, что вполне может позволить себе небольшое путешествие. Профессор «Защиты от проклятий» хоть и не совсем в себе, но даже в таком состоянии соображает получше многих.

Но стоило Райсу сделать шаг, как из-за поворота показалась взлохмаченная голова мисс Хендрик. Вчера, совершенно пунцовая, она расспрашивала магистра о своей расческе. С кварцевой инкрустацией. А он, признаться, с трудом мог вспомнить, была ли та среди ритуального барахла.

– Вы за расческой, Эльза? – Кейр вновь потянулся к дверной ручке, собираясь одним махом покончить с неловкостью. Не его дело, что голые коленки «теоретички» забыли в частном доме циничного целителя.

– Я хотела спросить… Возможно, вы знаете, что приключилось с мисс Лонгвуд? – Эльза осторожно дотронулась до его разбитой челюсти и тут же убрала руку.

– Почему вас беспокоит ее судьба?

– Не хочу, чтобы она стала похожей на мою, – преподавательница «Теории магии» грустно улыбнулась. – Хотела ее предостеречь насчет общения с…

– Мм?

– С Кристианом Вейроном. Это опасный человек. Способный на очень, очень многое ради достижения своих целей.

– Вы знакомы? – Кейр с сомнением прищурился.

Сейчас, глядя на раскрасневшуюся женщину лет тридцати, застегнутую на все пуговицы, прячущуюся за стеклами очков, он не мог взять в толк: что общего у замкнутой Эльзы и надменного хирурга из Хитаны? Настолько разные это были миры.

– Мы вместе учились, – преподавательница нервно поерзала в платье и попыталась пригладить полчище «квахаров», выпрыгнувших из русого пучка на голове.

– Уверен, мисс Лонгвуд уже достаточно предостережена. И сделала верные выводы.

– Она не знает его так, как я. С той, с другой стороны, – Эльза взволнованно прошлась по коридору, уводя Райса за собой к воздушной галерее. Обернулась, проверив, что магистр идет следом. – Я ведь отказалась от практики и звания сирры не просто так и… Ох!

Взгляд прозрачно-серых глаз уперся в виззарийский пергамент, зажатый в руке Райса. Мисс Хендрик продолжала меняться в лице, являя на щеках всю гамму оттенков от пунцового до бледно-зеленого. И это начинало беспокоить.

– Вам знакомы символы? – Кейр развернул лист и протянул Эльзе. – Насколько я понимаю, это знак Имиры?

Женщина приняла пергамент в дрожащие пальцы и прорисовала контур цветка-семилистника.

– Да, Имиры Сиятельной, проданной богини. Необычное сочетание, верно? – она нервно хлопнула ресницами за круглыми стеклами, которыми защищалась от реальности. – С семилистной лоттой знакомы все, кто изучает теологию и историю варховых времен. Но ее соединение в одном манускрипте с эшерскими символами пути и древним знаком Виззары… Тот, кто составлял книгу, совместил несовместимое, Кейр…

Эльза будто даже оживилась: все, что касалось теории магии, ее воодушевляло. Книжная порода! Райс всегда больше любил практику – грязную, честную, тяжелую… Пахнущую болотом и на вкус горчащую Тьмой.

– И все же это не повод так бледнеть, Эльза.

– Я видела такое уже. Однажды, – она сняла очки, спрятала их в карман и растерянно поглядела на магистра.

Без стекол она казалась беззащитной, уязвимой. Хлопала ресницами, как новорожденный гхарр, впервые узревший огромный мир.

– Где видели?

– Вам это важно? – она нервно сглотнула и сделала резкий вдох.

– Очень. Очень важно, – Райс засучил рукав и продемонстрировал женщине дрянную привязку. Которая, видит Варх, его с ума сведет, если еще хоть одну ночь придется провести рядом с хавранскими кружевами. – Где видели? Когда?

– Десять лет назад… Ровно десять, – она вышла на открытый всем ветрам воздушный мост, соединяющий корпуса, и отвернулась к перилам. – Это была ночь сиятельных даров. Я попала в сильные неприятности, Кейр. Пошла с одним юношей в древний подземный храм близ Либтоунской академии. Забытый, заброшенный, охраняемый маг-гвардейцами. Там случилось кое-что дурное.

– Эльза…

– На алтаре я и увидела этот знак. А потом, когда произошел разрыв…

Ее слова заглушил порыв ветра, и Райс придвинулся ближе, пытаясь расслышать.

– Я упала на пол, а сам алтарь треснул, раскололся. И из его сердца показался книжный переплет с золотым тиснением. Семилистная лотта, увитая символами пути и знаками древней Виззары… Я еще подумала: кому придет в голову прятать ценную книгу в камне? Сейчас, попади мне в руки такая редкость, я бы, конечно… Но тогда…

– Мисс Хендрик, – Райс открыл рот, чтобы выразить словами хоть какие-то из эмоций, бушевавших внутри. Но закрыл, так и не найдя в себе ничего подходящего.

– Но той ночью я была не в состоянии восторгаться находкой, да. Я умирала, Кейр. И книги меня интересовали меньше всего, – Эльза повернулась, и магистр с удивлением отметил, что в серых глазах нет слез. Только разочарование несправедливостью. – По храму сновала Тьма во плоти исчадий… Меридит упала в обморок, тэль Абре визжала так, что уши закладывало… Сгустки черноты прошивали стены, пол дрожал, мрак вырывался прямо из трещин в каменных плитах, из скульптур, из…

– Случился разрыв материи? На вас напали дети Тьмы?

– Нет, Кейр… на меня напали люди. Мои однокурсники. Кристиан, Меридит, Тина… Еще кто-то. А дети изнанки в некотором роде спасли, – она нервно хмыкнула, возвращая очки на лицо. – Я молилась Имире, обещавшей защищать невинных дев. Опекать в трудный час. Но откликнулась лишь Тьма.

– Кто еще был там? Кто видел книгу? – он обхватил преподавательницу за плечи и подтянул поближе, внимательно вглядываясь в полупрозрачные радужки, прячущиеся за стеклами.

– Вейрон видел. Но он выбежал наружу, когда храм начал разрушаться, – сосредоточенно выдохнула Эльза. – Вряд ли он успел ее вытащить: книга намертво застряла в камне. Но я довольно быстро потеряла сознание. Следующее, что помню – толпа маг-гвардейцев, пучки яркого света и целительское крыло сира Саливара. Так что… Крис мог и вернуться.

***

Широкие плечи, обтянутые просвечивающей серебристой тканью – словно вархов хирург призывал всех любоваться собой, – нашлись в приемной Джонаса. Сам ректор отсутствовал, а Вейрон умудрился с комфортом обосноваться на чужой территории. Есть такая порода наглых скользких типов, которые везде в своей стихии.

Рядом с гибкими пальцами, рыщущими по карте Анжара, дымилась чашка кофе. Сбоку лежала открытая баночка с фирменной мазью мисс Лонгвуд, выданная ублюдку несколько часов назад. Секретарь Джонаса – Равия – во все глаза следила за движениями хирургически точной руки, жадно облизывая губы.

Кулаки снова зачесались, но Райс вовремя напомнил себе, что запас мазей рыжей целительницы не бесконечен. И лучше их оставить для тех, кто действительно заслужил помощи, а не переводить на белобрысых придурков.

– Вы… – прошипел Вейрон, лениво оторвавшись от карты. В его пальцах сверкал зеленым отслеживающий артефакт: маг крепко взялся за Алиссу. И Райсу это все решительно не нравилось.

На «выдающемся» лице красовались новые ссадины, оставленные несколькими часами ранее Альваром Граймсом. Магистр не поверил бы, что док полез в драку, если бы лично не присутствовал.

В ушах снова раздался болезненный хрип целителя, предлагающего засунуть хитанского ублюдка в разрыв материи. Как самую дрянную из тварей Эррена… Внутренне Райс был согласен, но зачем-то оттащил дока от хирурга. Если кого-то уволят, то пускай хотя бы одного из них.

– Я, – хмуро согласился Райс, жестом намекая Равии сглотнуть накопившиеся слюни и покинуть приемную. Девушка с несчастным видом вышла, и магистр вновь повернулся к Вейрону. – Десять лет назад. Храм в Либтоуне, ночь даров.

– Не знал, что об этом писали в газетах, – насмешливо фыркнул маг и присел на карту. – Эльза все-таки начала болтать?

– А вас бы устроило, если бы все девушки, сломанные вами, молчали? Если бы все как одна даже не пискнули? – с ненавистью выплюнул Райс и набрал воздуха в грудь. – В алтаре была книга.

– Была… какая-то, – Вейрон пожал плечами и лениво отхлебнул кофе.

– Кто ее взял?

– Не интересовался, – мужчина поставил чашку и развернулся к мерцающему зеленым артефакту. – Я сам едва ноги унес из того храма. До сих пор таскаю на себе дрянное проклятие, подарок от Хендрик…

– Что вы сделали с Эльзой?

– Ничего, как видите. Обычный шуточный ритуал, – Вейрон нагнулся к столу и аккуратно обвел карандашом круг на карте. – Дети бывают жестоки.

– Жестокие дети порой вырастают. И становятся жестокими взрослыми.

– Вы никогда не совершали ошибок? Из-за вас не страдали девицы? – равнодушно бросил выдающийся ублюдок и распрямился.

Райс поморщился. Ошибка, которую он совершил, будучи глупым мальчишкой, стоила ему всего. Разрушила его до основания, обратив в руины.

– Там, в целительском, вы все неверно поняли. Это наше дело с лисичкой. Я бываю не сдержан, вспыльчив, но раньше ее это не смущало, – он задрал разбитый нос и потер подбородок. – И если вы знаете, куда, устыдившись, уехала Алисса…

– К счастью, не имею понятия, – Райс передернул плечами, стряхивая липкую мерзость, которая возникала в воздухе от одного присутствия Вейрона.

Столичный хирург раздражал его одним своим существованием. Кейр не забыл, что увидел тогда. Да и невозможно забыть такое. Рыжие волосы на чужом кулаке, вдавленное в пол разбитое лицо… Порванная юбка, обрывки шелковой ткани на…

– Я не успел предложить ей то, что собирался, – пояснил хитанец. – Не объяснил, зачем приехал на самом деле.

– Оставьте девушку в покое.

Артефакт засиял сильнее, и Райс напрягся всем телом. Похоже, будто на мисс Лонгвуд имелся магический маячок, дававший представление о местонахождении целительницы. Сейчас он указывал на окраины Анжара, растекаясь зеленым светом по дороге, ведущей в Аквелук.

– Вы ей кто? Брат? Друг? Любовник? – надменно уточнил Вейрон. – Сомневаюсь. У лисички хороший вкус на мужчин. Полагаю, вы ей никто. Так, случайный свидетель чужой размолвки.

– Это не помешает мне вас уничтожить, если увижу, как эти вот «бесценные одаренные пальцы» касаются ее волос, – процедил магистр, надвигаясь на зарвавшегося хитанца.

– Я вынужден беречь свои руки, этот дар кормит мою семью и спасает жизни, – тот отшатнулся. – Иначе бы…

– Вероятно, мы никогда не узнаем, что было бы «иначе», – едко фыркнул Райс и растянул на ладони плетение «Истинной сути». – Так вы уверяете, что не брали книгу в храме Либтоуна?

– Сказал же: нет! – мышцы на лице Вейрона заиграли, задергались, собираясь в гримасу отвращения.

Избалованный мальчишка! Выкормленный всеми, кто пестовал его «уникальный, великий дар» и уверял ублюдка, что тот достоин всего, чего пожелает.

Но он не соврал: действительно не брал книгу. «Истинная суть» никогда не ошибалась. Сложное плетение, доступное не всем и работавшее лишь на магах, несших в себе яркую искру.

Темный дар, что тек в жилах Кейра, позволял ему видеть больше прочих. Всю зыбкость этого мира, всю тонкость материи. Чужую ложь, дрянные маски, ауры, магические следы. Жить с этим было… непросто.

Проклятый дар, намертво связавший его с темной стороной, проснулся в Райсе той самой ночью. Обрушился шквалом фиолетовых рун и клубком нитей, опутавших пальцы. Словно подарок от Золотых облаков – оружие, данное ему для борьбы с главным врагом. С Тьмой.

Значит, в последний раз виззарийскую книгу видели в подземном храме при Либтоуне. Десять лет назад, в канун Дня весенних даров… Тогда как страница из нее оказалась в руках горе-природников, задумавших шуточный ритуал?

***

За разговорами, визитами в библиотеку и попытками разгадать тайну вырванной страницы время пролетело незаметно. Райс с удивлением проводил анжарское светило за горизонт и потер подбородок. Он не стремился в спальню, с опаской ждал вечера… Который взял и бесцеремонно наступил. Ровно по расписанию. Тьма!

То есть какой-то частью себя стремился, да… Но явно не той, что следовало. И потому всякий раз упрямо огибал коридор, ведущий в знакомую берлогу, с некоторых пор усыпанную варховыми лепестками.

Но вечно избегать хавранку нельзя. Собравшись с силами (и клятвенно пообещав себе более не распускать руки), Райс направился вверх по лестнице.

– Как ваше самочувствие, Кейр? Я слышал, ночью был еще разрыв? – застало его на верхней ступени. Граймс кричал откуда-то снизу, вынуждая магистра развернуться и пуститься в обратный путь.

Альвар стоял у подножия лестницы с чемоданчиком и оттопыренными карманами форменного халата.

– Сносно. Я последовал вашему совету.

– Прекрасно. Я всем пациентам советую следовать моим советам! – покивал док с ехидным азартом. – Позвольте уточнить, драгоценный, какому именно?

– Прошлой ночью я едва соображал после отката и…

– И?

– И не найдя никаких обезболивающих…

– Так-так? – острые серые глаза обернулись двумя щелками, и по вискам разлетелись пучки морщин.

– Вы говорили про тактильный контакт…

– Вы ощупали… кхм… «хавранку»?

– Ощупал, – выдохнул Райс покаянно.

– С которой из сторон?

– Повсеместно.

– Полегчало?

– Не то слово! Даже не сравнить с массажем Маути и эшерским трансом.

– А я говорил, сир Райс, – растекся в едкой пакости, лишь слегка напоминающей ухмылку, главный целитель. – Пользуйтесь, Кейр, пока опять не убежала.

– Я не за этой консультацией к вам шел, – нахмурился магистр.

– А вы шли ко мне?

– Хотелось бы понять природу… кхм… случившегося эффекта.

– П-природу? – Граймс поперхнулся.

– Вы ведь предполагали подобное?

– Допускал вероятность, – Альвар, похоже, веселился, хотя Райс поводов для радости пока не находил. – Вы хотите, чтобы я еще раз проверил вашу… кхм… привязанную?

– Навязанную! – фыркнул магистр и прислонился спиной к холодной стенке. Поерзал по ней затылком, дожидаясь облегчения.

Весь день татуировка на руке его не беспокоила. Напротив, грудь пощипывало приятным, чуть перченым ощущением. Будто бы голубоглазая проблема следовала за ним по пятам, чтобы нить не успела натянуться. А может, он сам успел окрепнуть после сеанса диковинной «кружевной терапии».

– Просто объясните мне, какого гхарра я испытал облегчение, когда…

– Мм?

– Альвар, не стройте из себя идиота! – возмутился магистр. – И из меня тоже… не стройте…

– Лишаете меня единственного удовольствия, – укоряюще покачал головой док. – Виззарийские привязки коварны, но не бессмысленны. На расстоянии они ослабляют, вблизи – усиливают. Вы черпаете жизненные силы друг из друга. Ваш резерв опустел, и вы невольно потянулись к…

– А давайте не будем уточнять, куда именно я потянулся? – Райс отлепился от стенки и передернул плечами. – Спасибо за консультацию.

– Заглядывайте… – Граймс рассеянно почесал затылок, провожая поднимающегося магистра задумчивым взглядом.