Глава 21

Я усердно моргала, вновь и вновь убеждаясь: мне не привиделось. Высокий утес в неспокойных черных водах, широкий дом в несколько этажей… С большими окнами, в одном из которых горел свет!

Воздушное судно обогнуло маяк, высадило нас с Райсом на площадке и полетело дальше по привычному маршруту. Яркий зеленый фонарь отгонял темноту, поэтому лестница нашлась довольно быстро.

Ветер гудел в ушах, внизу шумело грозное Эшерское море. Оно связывало три континента: с одной стороны был магически прогрессивный Эррен, с другой – южный Эшер и северный Ташер, разделенные неприступной горной грядой.

Все, что я знала о Ташере – что там вечные льды и водятся белые цапы, перьями которых подбивают наши плащи. Об Эшере – что он опасен акулами и пожарами.

Море, соединявшее земли, было столь буйным, что мало какой эрренец отваживался его пересечь. Запаса темного топлива едва хватало, чтобы перебраться на ту сторону на воздушном судне. Да и подъемные чары над водой теряли свои свойства… «У каждого своя сторона» – так ведь любит повторять магистр?

Последняя ступенька заросла чуть не до колен, и я еле выпуталась из растительной ловушки. Колючие кусты были странными, незнакомыми. Но юбку изорвали, будто родные.

У подножия маяка раскинулось целое поле лечебных трав, в которых я опознала редчайший черноягодник, шерстяные бутоны светящейся в темноте люмии и сонную руту.

– Что это за место? – я была не менее сонной, чем рута, и потому опиралась на магистра всеми частями тела. Райс же, несмотря на все свои бытовые уловки, сухим так и не стал.

– Место, где можно узнать ответы. И попросить о помощи. О нем немногие знают… Но оно и к лучшему: им сейчас необходим покой.

– И потому мы «их» беспокоим в такой час?

С трудом переваривая мрачную загадочность собеседника, я взобралась на крыльцо раскидистого имения. Райс постучал, и тут же в ближайших окнах разгорелся свет.

– Прошу простить за поздний… очень поздний, – магистр повертел головой, узрел со всех сторон черноту и наконец осознал неуместность нашего визита.

– Ох, сир Райс, вы приехали из-за моих прогулов магической практики? – с порога разволновалась зеленоглазая девушка, в которой я неожиданно узнала мисс Ламберт, третьекурсницу. – Я собиралась прилететь, но…

Эйвелин Ламберт, а ныне Рэдхэйвен, несколько раз становилась моей пациенткой. А их я никогда не забываю, даже если просто ссадины обрабатываю.

Опознав в юной хозяйке студентку Анжарской академии, я догадалась и о прочем. Например, кому принадлежало имение. «Либтоунский Вестник» я так-то тоже почитываю, как и все тарлинцы…

После трагических событий, случившихся в конце осени, девушка взяла академический отпуск. Мало кто знал, что стряслось с ней и королевским мастером проклятий на самом деле. Но после тех событий последовала череда увольнений, обысков и разносов, стоившая нервов всем причастным. (Эйвелин и Даннтиэль – герои книги «Проклятие зеленоглазое, или Тьма ее побери!», прим. автора).

– Нет, мисс… Миссис Рэдхэйвен, – закашлялся магистр. – Я, конечно, известный в Анжаре сухарь, но все же способен войти в… положение.

– Ох, конкретно в это положение входить не советую, – Эйвелин закашлялась и лукаво добавила: – Особенно вам.

Нас впустили в дом, и холодный морской ветер принялся обиженно колотиться в дверь и выть о своем одиночестве. Внутри было тепло, даже жарковато. Судя по черным подпалинам на стенах, хозяева отдали предпочтение нетрадиционным методам магического отопления. Всюду пахло дымком, этот запах накрепко въелся в мебель.

– С опозданием поздравляю вас с бракосочетанием, – хмуро пробубнил Райс, тоже в «узах» не видевший ничего приятного. – Читал объявление в «Либтоунском Вестнике».

– Церемония была очень скромной. Мой супруг неважно себя чувствовал. Да и некоторые гости со стороны жениха… – Эйвелин замялась, потерла аккуратный животик и со вздохом присела на диван. – Вы располагайтесь, я сейчас приду в себя. Когда Даннтиэля нет дома, мне все время дурнеет.

Девушка выглядела такой бледной, словно тоже весь вечер гуляла по изнанке, обнимаясь с мраком.

– Привязка? – со знанием дела уточнила я, ковыряя ногтем свое запястье.

– Н-нет… любовь, – улыбнулась мисс Ламберт, которую воспринимать как какую-то миссис пока не получалось.

Я и к «Велисофье Кольт» до сих пор не привыкла. Мы ведь только выпустились из пансиона, только нашли первую работу… И вот – Софи уже чья-то жена. Слишком быстро все изменилось.

С появлением в ее жизни Грегори для прочих места стало не хватать. Она пыталась уделять мне внимание, но все чаще в беседах убегала взглядом за облака. В иные миры, в буйство настоящих чувств, в свое радужное будущее с малышкой Рози… И я не хотела влезать со своими бедами в ее беззаботное женское счастье.

– Значит, Рэдхэйвен отлучился? – сильнее нахмурился магистр, осматривая закопченные пятна на стенах.

– Ее Величеству понадобилась услуга, и Данн на пару дней улетел в Хитану, – Эйвелин встала и провела нас в просторную библиотеку слишком большого и слишком пустого дома. – Он вернется утром. Вы непременно увидитесь, если останетесь переночевать. Места хватит и вам, и…

Зеленые глаза вежливо уткнулись в мое лицо. Я сглотнула и потерла перстенек на пальце, вовремя вспомнив, что нынче не младшая целительница и знать студентку никак не могу. Ох, Лисси, не выйдет из тебя междумирской шпионки…

– Это мисс Вика, психиёлог из Хавраны. Свалилась на мою голову на Анжарских болотах вместо исчадия изнанки, – с сожалением сообщил Райс.

Он явно предпочел бы привязаться виззарийским артефактом к твари с щупальцами и хоботком. Которых у меня, к прискорбию, не имелось.

Следующие полчаса за чашкой кисло-сладкого альта-цитронового взвара магистр рассказывал мисс Ламберт о наших неприятностях. А я отрешенно хрустела тостами с соленой карамелью и разглядывала книжные стеллажи, заваленные толстыми старыми фолиантами. Библиотека у сира Рэдхэйвена была не в пример больше нашей академической.

– Тут много редких книг, каких даже у Ее Величества нет, – покивала Эйвелин, проследив мой взгляд. – Я их читаю, когда… Когда Данн не лечит нервы и у меня появляется свободное время.

Несмотря на усталость, отражавшуюся на лице, мисс Ламберт выглядела счастливой. Задумчивой, мягкой, плавной. Я такое выражение лица часто ловлю на Софи. Когда ты больше не одна, меняются жизненные координаты. Мир становится неспешнее, спокойнее. И никуда больше не надо бежать. «Узы» меня не привлекали, но я бы хотела такого покоя.

Райс показал девушке татуировку, добравшуюся «змейками» уже до плеча. Он как раз перешел в рассказе от относительно безобидной части с ритуалом «призыва чувств» к виззарийскому артефакту. Связавшему нас… намертво. И Эйвелин побледнела сильнее, даже за живот схватилась, чтобы не разволноваться.

– Сир Райс! Нельзя быть таким беспечным, – отчитала она мужчину. – Вы хоть понимаете, как эта штука опасна? Если кто-то узнает, то сможет использовать ее против вас. Ослабит, искалечит, убьет! Если кто-то захочет вас уничтожить, ему достаточно будет увезти мисс Вику подальше. Расстояние сделает все за него.

– Меня не так уж легко убить, – поморщился Кейр.

Ну да, ну да… А мне тут же вспомнилось его носатое лицо, почти белое, расчерченное черными тенями. С фоном в виде глянцевого алтарного камня.

– Где-то я такое уже слышала, – профыркала девушка, деловито упирая руки в бока. – Вы случайно не бог? Может, полубог? Если нет, то не будьте так уверены в своей неуязвимости. Древняя Виззара… Она же… – Эйвелин понизила голос и расширила красивые зеленые глаза. Добавила шепотом: – Она же под запретом!

– Я в курсе, в курсе, мисс Ламберт. Обойдемся без дамской паники, – с легкой насмешкой сообщил Райс. – Все безделушки и книжки в секретном отделе дворцовой библиотеки.

– О… там, сир Райс, не библиотека, – помотала она головой, разглядывая изрядно помятую страницу с ритуалом. Где та только не побывала! – В Эррене сейчас не найти свободно валяющегося виззарийского артефакта или книги.

– А в Хавране? – сощурился магистр, косясь на меня с угнетающим подозрением.

Я аж теснее вжалась в спинку кресла, мимикрируя под светлую обивку.

– А там им что делать? – Эйвелин недоуменно подняла бровь.

– Вот и мне интересно. Очень. Особенно теперь, когда я до смерти привязался к этой светловолосой хавранке. Всей… гхаррово копыто… своей черной душой…

И совсем необязательно мне всякий раз об этом напоминать! Я ведь могу и вернуть неудачное «приобретение». На изнанке действуют правила возврата?

– Привязку надо снимать, сир Райс, пока она вас обоих в магическую пыль не обратила, – Эйвелин завозилась в кресле и скривилась от короткой боли.

Почти тут же резкая морщинка на ее лице разгладилась, но осадок остался. Будь при мне целительский саквояж и облик Алиссы Лонгвуд, я бы немедленно ее осмотрела.

– От мисс Вики будет просто пыль, – едко усмехнулся Райс, смотревший в другую сторону. В мою. – Не-магическая. Истинно хавранская. Какая остается только от психиёлогов.

– Я поищу книги о виззарийских обрядах. И освежу свои знания по древней артефакторике. У моей матери тоже была отличная библиотека.

– Оставьте на утро, – он подал мисс Ламберт руку и помог подняться.

Жест выглядел удивительно бережным. Не замечала я за этим носатым грубияном такой обходительности.

Молодая хозяйка осторожно поднялась по лестнице на второй этаж. Всю дорогу Эйвелин взволнованно бормотала, что виззарийская привязка опасна и нет в ней никакой романтики. Как и изнанка, она проявляет суть. Суть… любви. Крепкой, сильной, почти невыносимой для тех, кто не готов.

– Страдает один – это тут же оставляет след на другом, – пояснила она на последней ступени и указала пальцем на две смежные спальни.

– Пока мне лишь дурнеет от… от долгого расставания, – я потерла руку, избегая черного взгляда.

– Это пока, мисс Вика, – Эйвелин нервно мотнула головой. – Когда привязка проберется выше и пустит корни в само сердце…

Оставив нас одних перед двумя дверями, девушка спустилась вниз, в библиотеку. Упрямо игнорируя совет магистра «отложить на утро». Мы же так и стояли, задумчиво уставившись на две медные ручки.

– Я буду за соседней дверью… Вика, – хрипло выдавил из себя магистр.

– Наконец-то поспите на кровати. Один.

– Потрясающе, – согласился Райс, выглядевший отчего-то не таким и счастливым.

Я проводила его спину напряженным взглядом, чувствуя, что вместе с ним ускользает из коридора покой. Привыкла, видать, к чужому сопению над ухом и тяжелому взгляду вместо магического будильника.

К горлу подкатилось осознание, что ни гхарра я не засну в одинокой постели. Буду дырявить глазами потолок, думать о страшном, вспоминать монстров изнанки, их щупальца, алтарь…

Так что я схватилась за перила и решительно направилась вниз. В библиотеке от меня будет больше толку, чем в кровати. Может, к утру мы с Эйвелин хоть что-то да обнаружим.

Обеспокоили меня ее слова про бесконечные страдания и корни в сердце. Чувствовала, что привязка к нему уже подбирается своими серебристыми нитями…