Глава 22

В библиотеке горел свет. Эйвелин сидела на ковре возле панорамного окна, обложившись со всех сторон потрепанными книгами.

– Не спится, – пробормотала я, привлекая к себе внимание. – Буду помогать.

– Тут артефакторика древних, – она кивнула на стопку справа. – Там – все, что нам известно об утерянной Виззаре. Вы не зарисуете мне тот браслет?

Пытаясь быть хоть чем-то полезной, я отошла к столу, взяла лист бумаги и принялась вычерчивать серебряную змейку. Особое внимание уделила зеленым глазкам-самарудам, которые, видит Варх, тогда подмигнули!

Настольная композиция из лампы и нескольких статуэток отбрасывала причудливые тени. Даже показалось, что черный хоботок прополз по ковру и всосался в стену…

Впрочем, такое кому угодно покажется после ночи на болотах. И прогулки по изнанке. И суток, проведенных в вояжере наедине со сгустком отборного мрака.

– Кто вам ее дал, мисс Вика? – девушка пытливо всмотрелась в протянутый мной лист.

Потом перевела зеленые глаза вверх, на мое лицо. И на секунду показалось, что Эйвелин видит настоящую меня сквозь маску «хавранки, психиёлога». В ее зрачках появился странный золотой отблеск, который тут же схлынул. И губы девушки снова скривились от резкой боли.

– Вам дурно? Принести взвар? – я присобрала несносную юбку и тоже уселась на ковер.

– Не нужно, обычное дело.

Она проморгалась и торопливо отвела взгляд. Определенно, что-то заметила. Но как? И что? И откуда у третьекурсницы дар уровня Райса?

Я слышала, что она весьма талантлива на темном поприще, потому магистр и занимался с мисс Ламберт индивидуально. Но ее дар только проснулся, он не мог развиться так быстро. К тому же Эйвелин пока не числилась сиррой. Но, может, времени на экзамен, допускающий к высшим чарам, не было…

– Давайте вернемся к браслету… В-вика. От кого вы его получили?

– Я сама взяла. Достала из кучи вещей: страшно захотелось примерить именно эту змейку. Прямо до чесотки. Показалось, что она со мной гармонирует или вроде того, – я смущенно почесала затылок и все-таки протянула побледневшей девушке стакан взвара. – Никто меня не принуждал. Я ее вообще случайно в кружевах увидела.

– Случайно, – повторила Эйвелин и комично нахмурилась.

Мы с ней были ровесницами, и обе не получили полное образование. Мисс Ламберт – потому что попала в завидное «положение». И теперь изучала теорию самостоятельно, а практику – в редкие визиты сира Райса.

Я же после приюта не могла рассчитывать на что-то большее, чем образовательные методики мэтра Сайлэ. Для «чего-то большего» при средней одаренности нужны средства. И отнюдь не средние. Мои же родители не додумались передать настоятельнице приюта стопку йоргенов на образование дочери. Или додумались… но те до меня не дошли.

– «Примерка» произошла в нашем мире или в другом? – упорно допытывалась Эйвелин, потирая живот.

– В этом… В Эррене, – призналась ей со вздохом. – Но все те вещи были с Хавраны. И они предназначались другой девушке, моей подруге. Ее не стали бы обманывать!

Мы с мисс Ламберт переглянулись, я расширила глаза и с уверенностью кивнула. Кольт ни за что не навредил бы беременной Софи, даже шутки ради. А верность Саяры и Саргаарда проверена временем. Да и пожилая сирра Тереза ждет рождения малышки, как собственной дочери.

– Значит, вы потянулись к браслету по наитию?

– По наитию, – вздохнула покорно.

Ох уж это «наитие»!

Так и представила, как Райс недовольно ворочается в своей постели наверху. После болот, фонтана, холодного пола и твердого алтаря… Сможет ли он вообще заснуть в столь непривычном месте? Одеяло, подушка, чистые простыни… Нет, это решительно не его стиль.

Белое облако колыхнулось в черноте ночи и направилось в сторону маяка. Поначалу я заподозрила очередное воздушное судно. Но облако, покружившись над площадкой, сформировалось аккуратным пушистым шаром и осело прямо на траву.

– Что это там?

– Ташерские цапы, – обернулась к окну Эйвелин. – Они иногда залетают в наши края, если устают от охоты в море. Удивительные создания… Способны перенести любые передряги. В шторм дрейфуют неделями, кормясь чем придется. В надежде, что судьбой их прибьет к верному берегу. Здесь они отдыхают перед тем, как отправиться обратно в Ташер.

Стайка птиц манерно вышагивала в темноте, демонстрируя длинные тонкие ноги. Расставляла в стороны крылья, стремясь скорее просушить богатое оперение. Не промокающее, самореставрирующееся, с двойным слоем теплого пуха… Оно ценилось по обе стороны Эшерского моря.

Как раз сейчас цапы вытаптывали и склевывали сонную руту, подбираясь к бесценному черноягоднику. Заведующая Тарлинской лечебницы заказывала баночку таких ягод на черном рынке. Потом тряслась над ней, как над венцом Имиры. И лишь избранным (и весьма состоятельным) пациентам выдавала по ложке целебной смеси.

И вот сейчас я наблюдала, как белая стая бесцеремонно склевывает целое состояние… Может, потому и оперение у них такое уникальное.

– Лис… – в горле Эйвелин булькнуло, девушка схватилась за подоконник и окончательно побелела.

Ее глаза засияли золотом, озарив все пространство библиотеки. Но тут же вернулись к изначальному цвету, сменившись глубокой бледной зеленью, что крикеточное оперение.

– Мисс Ламберт! – я подхватила ее под мышки и осторожно уложила на спину.

Ковер в библиотеке был мягкий, с толстым, густым ворсом. До дивана прилично дальше, поэтому… сойдет.

– Надо вызвать целителя, – сообщила хозяйке, которая и без меня догадалась, как все плохо. – Срочно.

Боги Эррена, и откуда на утесе, омытом северным Эшерским морем, взяться целителю?! Вряд ли ведь он с цапами прилетел черноягодник собирать?

Я заметалась взглядом по стенам, пытаясь найти намек на шкафчик со снадобьями. Такой должен иметься в каждом уважающем себя доме. Но нашла лишь черный хоботок, нахально высунувшийся из книг.

Взвизгнула, растеряв остатки самоконтроля, и Эйвелин машинально выпустила из пальцев фиолетовую ленту. Тут же виновато простонала и закатила глаза.

Вархова бездна!

– Не бойтесь, это Рок, он… обычно Добрый, – шелестела синими губами мисс Ламберт. – Когда не Злой. Родственник… со стороны жениха…

Морок высунулся из книг уже наполовину и теперь нервно покачивался в паре метров от нас. От дрожащей меня и бредящей Эйвелин, без сил уложившей на ковер чернявую макушку.

На письменном столе под лампой лежала россыпь «тьманитов». Больших, округлых, размером с крупные анжарские орехи. Что там Райс говорил про цепь, способную пленить исчадие?

Ох, до пленения исчадия ли мне было? Магистр бессовестно спит (и даже не ворочается), а я на ватных ногах до стола не доберусь.

Хоботок приветственно дернулся, и ко мне стремительно подкатился обморок. Существо было очень, очень похоже на тварь с болота. И на тех изнаночных, что торговались у черного алтаря.

Разве что у «Рока» не было щупалец. Всего один хоботок, гибкой змеей танцующий над ковром… Но от этого ни гхарра не легче!

Я до красноты растерла свое лицо, яростно пощипала щеки, пытаясь прийти в чувство. Не должен целитель, пусть и младший, падать в обморок, когда у него на руках пациент! Неважно, что творится вокруг – хоть разрыв на разрыве, хоть вторжение Керрактского рогатого воинства.

– Данн… Даннтиэль… – Эйвелин закатила свои колдовские глаза, менявшиеся с зелени в золото и обратно. Дернулась всем телом и тихонько застонала.

«Уууу!» – вторил ей хоботок, завывая уж слишком профессионально.

На изнанке я понимала суть их речи, но здесь «ууу» было простым «ууу».

– Сейчас… сейчас… – обещала девушке скорейшее избавление от беды, а сама в отчаянии скребла ногтями ковер.

Матерь вархова… Я так боялась, что что-то подобное случится с Софи. Несколько учебников по первой помощи беременным проштудировала! Специально выучила плетения, помогающие в родах и ослабляющие боль. Вдруг «тот самый момент» случится не там и не с тем? В смысле, не с Граймсом и не в лечебнице…

Любая магическая беременность таит в себе опасности. А уж если будущие родители обладают сильной искрой… Или, напротив, пусты, как осенний Звездносвод, но носят одаренное дитя… Словом, глаз да глаз за такими «особыми случаями».

– Позови Райса! – велела «хоботку», бестолково мотавшемуся над столом.

– У-у-у!

Ясно, да… Тут и изнаночный переводчик не нужен. Я бы тоже на месте твари изнанки не стала звать темного магистра. Райс спросонок не просто в разрыв закопает – вообще к праотцу отправит. Или к праматери.

– Где ваша аптечка? Эйвелин? – потрясла хрупкие плечи, но хозяйка имения окончательно утратила связь с реальностью и потеряла сознание.

Ее тонкая девичья кожа, и без неведомой хвори прозрачная, сейчас вообще просвечивала. Будто изнутри рвалось главное светило Звездносвода, разрывая обычную человеческую плоть.

Хоботок дернулся перед моим носом, указывая в сторону кухни.

– Уууу…

Ощущая, что ко мне тоже подбирается хворь (душевная, крепкая, с какой и профессиональный психиёлог не справится), я поднялась и побежала в указанном направлении. Морок последовал за мной, стелясь черным облачком над полом. Убедился, что я открыла верный шкаф и выудила из него крошечную шкатулку, украшенную красными агонитами, с россыпью маленьких сосудов внутри.

Уже не пытаясь скрывать магию (От кого? От морока с хоботком? Не смешите мой потерянный душевный покой!), я раскидала по полу несколько световых плетений и принялась с азартом рыться в аптечке. Открыла каждый флакон и придирчиво понюхала.

– И это все, что есть?

Бестолковый набор, ей Варху! Все больше от ожогов и бесконтрольных выплесков силы. Всего один укрепляющий тоник и восстановитель резерва.

Аптечку в доме Кольтов я набила зельями и мазями на все возможные случаи, какие только в голову пришли. И теперь Софи была счастливой обладательницей средства от укусов ядовитой сифы, когда-то водившейся на анжарских полях, но по заверениям природников давно вымершей. Лет сто назад. Что не помешало мне перестраховаться.

Но сир Рэдхэйвен, похоже, рассчитывал на божественный авось! До чего временами самонадеянны сильные маги…

– Ладно… Это. Это. И вот это, но надо усилить, – сосредоточенно покивала мороку, нервозно качавшемуся за спиной.

Испугаться я успею позже. Может, даже умру от ужаса. Но потом.

Подняла голову, поймала взволнованный взгляд золотых щелок в черной тени…

– Мне нужен черноягодник. Он растет у маяка. Надеюсь, что еще растет, если цапы все не склевали.

Интересно, эта жуткая жуть меня хоть немного понимает?

– Пару горстей… ну… вот так, – я сложила ладони лодочкой и покачала в воздухе.

Изготовлений мазей и зелий не входило в мои прямые обязанности ни в Тарлине, ни в Анжаре. Просто нравилось. Успокаивало и возвращало в жизнь иллюзию контроля. Скромное хобби, дозволявшее немножко творчества и экспериментов. Но Граймс мои мази хвалил, а с ним такое нечасто случается.

Морок исчез из господской кухни, а через какое-то мгновение появился в ней вновь. «Выплюнул» из жутковатого изменчивого тела горсть черных ягод. Даже не помял… Хотя – чем ему?

– Сп-пасибо, – просипела, все еще помня, как точно такие же твари тащили Райса по изнанке и пытали его черным ядом… Это трудно забыть. Трудно.

Я растолкла ягоды в кашицу и смешала с тоником. Эйвелин нужны были силы на борьбу… С чем-то, что рвалось изнутри. С ярким светом, который норовил сорвать оковы. Она была крепкой девушкой, я чувствовала в ней яркую искру, но магическая беременность изматывала и не таких.

– Уу! – нервно поторопил морок. Тут он был прав, конечно. В таких случаях и секунда на счету.

Я вернулась в библиотеку, порывисто плюхнулась на ковер. Получившуюся фиолетовую кашицу нанесла на побледневшие губы, виски и запястья Эйвелин. Втерла, впечатала пульсарами, разнося золотые всполохи по дрожащему телу.

– Вы должны держаться, мисс Ламберт. Слышите? – спокойно втолковывала ей в ухо, каждой клеточкой ощущая свое одиночество во всеми покинутом доме. Морок не считался. Он мне, возможно, мерещился. – Ваш малыш слишком ярко сияет, но ему не время, еще совсем не время. Дышите… вот так, так. Вдох… и еще… Ваш малыш непременно…

– Малышка, – поправили меня сзади. – Лита Рэдхэйвен. Как считаете, красиво?

– Д-да… вполне. Очаровательно.

Я не обернулась, продолжая впускать золотистые чары в запястья Эйвелин. Она должна продержаться до утра. А там, может, и сир Рэдхэйвен вернется на судне Ее Величества, и мы вместе доставим его жену в лечебницу.

– Мне тоже нравится, – согласился со мной бархатистый женский голос. – Только им не говорите: они еще не придумали имя.

Тут я выпустила руки Эйвелин и все-таки обернулась.

– Кто вы? – вскинула глаза на красивую женщину, вплывшую в библиотеку из сгустка черного тумана. Златовласую, в элегантном мерцающем платье до пола, с горящими золотом глазами. Странную.

– Будущая бабушка. Сирра Рэдхэйвен, – уведомила гостья. – Но вам, Алисса, можно звать меня Миэль. Мне передали ваши дары. Очень щедро.

«Сирра Рэдхэйвен». Значит, она тут хозяйка. А гостья – я. Выходит, все это время в доме на утесе еще кто-то был? Свекровь мисс Ламберт?

Одно я поняла точно: морок мне все же мерещится. Такая благородная сирра непременно завизжала бы новорожденной квахаркой, узрев в своей гостиной исчадие Тьмы. А раз не визжит, хотя хоботок колышется прямо перед ее аристократическим носом, значит… психиёлог мне уже не поможет.

Голова шла кругом. Мысль зацепилась за какую-то странность в словах дамы, но я едва соображала. Что за варховщина вокруг происходит?

По ковру, следуя за женщиной, вышагивала птица, подметая густой ворс длинным золотым хвостом… И из-под этого самого хвоста на пол сыпались крошечные джантарики. Мда… Что-то в адаптации «иномирянки Вики» пошло не так. И где-то по пути она спятила.

– Эти девочки… Роза и Лита… очень важны. Есть силы, которые не желают их рождения. Но вместе мы справимся, верно? – сирра, подобрав черный подол, украшенный по краю золотым шитьем, тоже присела на ковер. – Две жизни, две судьбы, две искорки в эрренской ночи. Они должны исправить ошибки и починить все, что сломано.

– Это пророчество? – я глядела на даму во все глаза.

После знакомства с загадочной Терезой Кольт я мало удивлялась предсказаниям. Старалась поскорее выкинуть из головы, чтобы жизнь вновь обрела порядок. Но они упрямо въедались в память.

– Что? Пророчество? Упаси… эмм… Даннтиэль! – лукаво рассмеялась женщина, разбирая темные волосы Эйвелин на отдельные пряди. – Так… робкая надежда.

Что ж, она загадывала сильно дальше меня. Мои робкие надежды касались утра, до которого нам всем еще надо дожить.

Сирра Рэдхэйвен успокаивающе поглаживала живот мисс Ламберт. И золотые жилки, расползавшиеся по просвечивающей коже девушки, начали тускнеть.

– Тяжело удержать в себе сияние, если ты не выкован в огнях Танталы, – «объяснила» старшая хозяйка, мать сира-проклинателя. – Но Эйвелин храбрая девочка. Сильная. Нужно лишь немного потерпеть. Она справится, это ее предназначение, как и всякой нийяры. Не беспокойтесь, мисс…

– Вы?! – мисс Ламберт вдруг распахнула глаза и теперь со священным трепетом косилась на свекровь. Словно не меньше моего удивилась ее присутствию в доме.

Вот товарищ с хоботком ее не смутил!

– Тише, тише, – сирра Рэдхэйвен качала голову невестки в ухоженных руках с идеальным маникюром. Словно баюкала. Даже напевала еле слышно какую-то потустороннюю песнь. – Если будешь много нервничать, Эйвелин, Лита вырастет трусихой. А она должна быть храброй и сильной, как мать.

– Лита?

– О таком прабабка тэль Лаэлей и не догадывалась, да? – профыркала златовласая дама. – Тоже мне, пророчицы… Толку с них, как с гхарра молока! Только и норовят, что всех запутать…

Она внезапно ухватила мое запястье, повернула ладонью к себе, всмотрелась. Я замерла перепуганной цапой, застигнутой за поеданием бесценного черноягодника. Не то чтобы я в чем-то успела сильно провиниться… Но аура леди заставляла нервничать.

– Не стоит рвать цветы в чужом саду, – погрозила она пальцем, выпустив руку. – Особенно если речь идет о черной лотте. Ай-яй-яй, Алисса…

– Что? Как вы?..

– Древний дар некромантии не самый популярный, и от него попробуй еще избавиться, – укоряюще качала она головой, поджимая красивые губы. – Мы пожинаем, что посеяли, – ее взгляд упал на живот Эйвелин. – И сеем то, что пожали.

Неужто пепел от изнаночной лотты остался на моей ладони? Я внимательно осмотрела кожу, но не нашла черных следов. Хотя…

Определенно, этих символов тут раньше не было. Я словно за мокрую страницу книги подержалась, и часть чернил впечаталась в кожу. Какие-то полустертые символы… Будто отраженные в зеркале или написанные задом наперед.

– Ты отдала слишком много, беглянка, – сирра ткнула пальцем мне в висок, и я медленно сползла на ковер. Бухнулась рядом с Эйвелин, которая наконец прекратила постанывать и ровно засопела.

Тут же осознала, что жутковатая дама права. Обычно я берегла резерв, предчувствуя близящуюся пустоту. Но вид мисс Ламберт так напугал, что я забыла о всякой предосторожности. И отдала все без остатка. Слишком много, всю себя.

Я облизнула шершавые губы, предвкушая мощный магический откат. Эпичный, первый в варховой жизни Алиссы Лонгвуд. И рядом не было ни обезболивающих шариков-артефактов, ни маломальского запаса эшерской дварфовой…

Болезненная резь в глазах сменилась чернотой, в ушах зазвенело. Перед тем как распрощаться с сознанием, я успела почувствовать, что меня куда-то упорно тащит вязкая сладковатая тьма.