Глава 34

Алисса Лонгвуд

– Мы опоздаем! – я жалобно поглядела на нос Райса, гордо направленный прямо по курсу нашего следования. Он словно сам был готов разрезать золотые облака, помогая воздушному судну лететь быстрее.

– Успеем. Насколько я заметил, миссис Кольт весьма и весьма упряма. И если уж собралась ждать подругу… – проворчал Кейр, прижимая меня к своему боку.

– Но это еще хуже! – простонала и спрятала от ветра лицо в воротнике его плаща.

Рядом с нами на лавку никто сесть не рискнул. Разглядев наши мрачные лица, все пассажиры, следующие до Анжара, предпочли другие места.

Утреннее счастье, растопившее внутренности до состояния желе, сменилось тревогой. Оставив меня дремать, Райс успел сходить в Тарлинское отделение магпочты и вернулся с волнительными новостями.

Он написал Джонасу с просьбой выделить дом для супружеских пар (из тех, что стоят на территории за главными корпусами). А еще – оставить место младшей целительницы за мисс Лонгвуд. О чем немедля сообщить Граймсу, приступившему к поискам новой ассистентки…

И получил ответ: «Сир Альвар срочно покинул академию ранним утром. У миссис Кольт начались роды, и едва ли он вернется раньше вечера». Все прочие просьбы ректор обещал исполнить. И мы, похватав вещи, понеслись в воздушную гавань.

Из-за страха за подругу мне почти не удавалось мыслить рационально. Я лишь нервно прижималась к Райсу, ища тепла. Но стоило окунуться в его терпкий запах, как в мыслях всплывала невозможная ночь, проведенная на узенькой кушетке, созданной для одинокой девушки… Тем страннее было умещаться на ней вдвоем. Райс со всех сторон свешивался с кровати, грозился к утру скатиться на пол. Но магистр за жизнь привык к неудобствам – ко сну в кресле, на полу, на алтаре, на болотах… Одним словом, он ни разу не пожаловался.

В полете я то кусала губы от волнения, что Софи натворит бед, пытаясь меня дождаться. То невольно улыбалась в черный воротник, вспоминая все, о чем мы говорили вчера с Кейром. И все, что мы с ним делали. Уфф…

Не помню, чтобы мне бывало так волшебно. Я будто растворилась в нем и лишь к утру собралась заново. Все было так правильно, нужно и на своем месте… Как у двух идеально подогнанных деталей в древнем временном артефакте.

На рассвете я даже не удивилась, что Райс попросил ректора выделить дом сегодня. Сама бы не хотела провести новую ночь без магистра. Конечно, мы могли вернуться в мрачную берлогу, созданную для одного… Но так было правильнее.

Всю дорогу, что летела воздушным судном, прижавшись к Райсу, я отчаянно клевала носом. Назвать сном происходившее вчера язык бы не повернулся. Мы подремали час или два… Не больше.

И теперь в голове перекатывалась сонная каша из обрывков слов и воспоминаний. Что-то про мрачные руины, на которых построится новое. Про сад, лабораторию и миссис Лиссу Райс…

***

На лавке имения Кольтов сидел абсолютно белый Грегори. Почти без движения, словно статуя. Загар на его лице остался воспоминанием. Кулаки сжимали старую древесину, временами выводя пальцем надпись, выскобленную на синей краске. В его руке искрили дымные камешки, источая плотный зеленый туман.

– Она здесь, – прохрипел сир Кольт, кивая на открытую дверь. – Граймс велел мне выйти, и я… сегодня весьма послушен.

Райс, глухо откашлявшись, присел рядом с Грегори, а я вошла внутрь. Софи лежала на диване в гостиной, мокрая и бледная. Сир Альвар смазывал ее губы тоником, но пить не заставлял. Вместо этого Саяра услужливо подносила простую воду.

– Я боюсь навредить, Алисса, – пояснил он, отрешенно глядя перед собой. – Случай… весьма непрост.

– А я сразу вам говорила! – проворчала, на ходу скидывая с плеч плащик. – Софи не маг, артефакты и чары ей лишь вредят.

– Знаю, моя быстроногая… Но дитя наделено искрой. Я пытался облегчить боль магией, но сделал хуже, – прокряхтел док, нервно щелкая сшивателем.

Я крепко сжала руку подруги и сунула ей в пальцы наш старый «антиобморочный» камешек. Раньше я всякий раз напитывала его энергией, если Софи приходилось идти в людное, магически активное место.

Поймала ее усталый синий взгляд. Она с ночи мучилась, вконец измоталась. И явно намеревалась провести в страданиях весь день, выгибаясь на диване от сильных спазмов.

– Софи… Соф! Прости, что я так задержалась. Я осталась ночевать в Тарлине с сиром Райсом и…

– Все нормально, Лисси, – успокоила она и путанно добавила: – Роуз Эштон-Кольт есть в любой из реальностей. А раз есть, значит, будет.

– Я целитель, а не философ, – напомнила ей, закатив глаза, и жестом велела Саяре подложить больше подушек под спину и голову. – Хорошо бы еще ты в ней осталась. Иначе сир Грег разнесет все реальности к линялым гхаррам. А я только нашла…

Софи попыталась улыбнуться через боль и откинулась на подушку.

– Дышите, миссис Кольт. Глубже, малышке Роуз нужен кислород. Вот так: «Уфф… ффухх… уфф… фу-у-ух», – раздувающий щеки Граймс был изрядно комичен, но мне было не до смеха. Я сама забыла, что надо дышать, и теперь вместе с Софи и Альваром старательно делала вдохи.

Сейчас, сжимая белую и мокрую руку подруги, я чувствовала себя невероятно нужной. Важной в ее жизни. Софи, как всякая простачка, плохо переносила крепкую магию, даже целительские пульсары и сильные снадобья. Что уж говорить о заряженных обезболивающих артефактах.

Методы Райса, какими он справлялся с откатами, ей тоже по понятным причинам не подходили. Эшерская роженицам запрещена, а массаж раскаленными пяточками не всякий здоровый вынесет…

– Дыши, Соф. И сядь, вот так, да, – я подложила еще подушек ей под спину и принялась растирать поясницу, вдавливая кулаки в чувствительные точки. – И дыши. Уфф… Фу-у-ух…

В Хавране я присутствовала на родах: подавала Марте чистые пеленки, таскала теплую воду, протирала пациентке лицо. Ставила охлаждающие компрессы, дышала вместе с ней. Массировала низ спины, как показывала акушерка, она же главная сестра, на которой держалась вся лечебница.

Мне даже доверили омывать малыша, я потом весь вечер трещала об этом в палате Руслана Ивановича. Старик смеялся, умилялся, а потом мы тайком ходили посмотреть на спящего щекастого кроху.

– Выпейте это, миссис Кольт, – Граймс достал из саквояжа бутылек с синей жидкостью. – Это временно блокирует искру. Медицина экспериментальная, но в нашем случае…

– Во мне нет искры! – прорычала Софи, выгибаясь на диване.

– Сейчас есть. И из-за этого вам настолько дурно, что вы едва справляетесь, совсем обессилели, – строго прокряхтел док. – Алисса, убедите подругу выпить. Эффект недолгий, не больше суток.

Пот струями катился по лбу Софи, а я суматошно вспоминала все, что читала о магических беременностях у «пустышек». Ни гхарра я полезного не читала! Этот феномен был мало изучен, в Эррене браки заключались с равными, никто не стремился передавать искру простачкам.

– Экспериментальная медицина?! – провыла Софи.

– До сих пор мои целительские эксперименты были весьма удачными, – профыркал Альвар.

– Позовите Грега…

– Чтобы он от волнения за вас устроил кратер на пол-Анжара? Ну нет, моя упрямая, ну нет. У меня кроме вас есть еще пациентка… недолеченная.

– Софи, пей, – я строго поглядела на подругу и влила ей в рот синюю жижу.

Док прав: рабочие у него методики. Действенные. И если говорит, что искра пробудится в Рози спустя сутки, значит, так и будет. А пока она едва не убивает Софи, не привыкшую к магии внутри.

Я продолжала массировать поясницу кулачком, облегчая участившиеся спазмы. Если бы старательно не дышала вместе с подругой, наверняка сама бы упала в обморок от волнения.

– Ну вот, мисс Лонгвуд, а вы говорили, что не нашли себя, – флегматично протянул Граймс, откладывая сшиватель ауры.

Нам с ним оставалось просто ждать, что чудо свершится само по себе. Без нашей магической помощи.

***

Грегори Кольт

Грегори медленно шел по саду, не разбирая тропы. В одной руке он покручивал золотое перо, в другой сжимал иссякший дымный камень с Саци.

Из дверей дома его настиг сначала детский крик, а потом и другой возглас – громкий, радостный. Алисса сообщала всему Анжару, что у малышки Рози черные волосы и синие глаза. И что это правильная реальность, в которой есть все, что нужно для счастья.

Он выронил дымный камешек из обмякших пальцев и уткнулся лбом в старый тур. Рано или поздно его сладкая морковка низведет Грегори до состояния магической пыли. Видит Варх, низведет!

Сил на обратный путь не было, он просто слушал тонкое «мяу, мяу», доносившееся из имения. Словно там попискивала новорожденная каффа. Его дочь, анжарская Роза… То, что нужно для старого заброшенного сада.

Возле беседки у озера очертился черным женский силуэт. В глубине души Грег ждал его, понимал, что придется завершить начатое: срок подошел.

Впервые с этой женщиной он встретился в доме Рэдхэйвена месяц назад. Точнее, думал, что впервые. Уже после он вспомнил, что видал Миэль раньше: в юности, в Хитанской академии, где Данн представил ее как свою мать.

А еще она незримо присутствовала на их с Софи первой свадьбе… Сумбурном бракосочетании у алтаря в подвале. Мало кто знает, что они с морковкой повенчаны Тьмой.

Миэль подарила им божественное благословение взамен на услугу, и Грегори обещал исполнить все, что будет угодно богине. Он был согласен на все, лишь бы вернуть себе правильную реальность. Ту, в которой у него есть две синеглазые девочки, одна постарше, а вторая… та, что нынче громко и недовольно мяукала из дома.

Месяц назад на утесе, в тихой беседе, заглушаемой шумом волн, Миэль напомнила ему о долге. Их разговор остался тайной для всех, но лег камнем на сердце. Женщина сообщила слишком многое, слишком важное, и Грег не посмел отказать. Да и кто посмел бы? Ей?

– Твоя услуга зачтена, – улыбнулась златовласая сирра, кутаясь в темный плащ, пошитый из мрака. – Долг считается выплаченным.

– Вы явились лично, чтобы это сообщить?

– А ты не жаждал этой встречи, Грегори? У тебя больше не осталось вопросов? – ухмыльнулась божественно прекрасная Миэль, характером больше походившая на анжарскую сифу-кровопийцу.

Поговаривали, они тоже пропали из Эррена… Но Грег уже во всем сомневался.

– Я бы предпочел сейчас сжимать руку супруги и смотреть на новорожденную дочь.

– Успеешь, – она равнодушно повела плечом. – У тебя впереди многие годы счастья. Ты все сделал правильно, а я лишь захотела присутствовать при таинстве рождения этой девочки. Свое дитя я оставила слишком рано, а будущее Розы… Впрочем, не буду торопиться тебя пугать, Грегори Кольт.

Он напрягся, шумно вбирая ноздрями сладко-горький воздух: у ног сирры Рэдхэйвен вился мрак с хоботком. Исчадию изнанки совсем не место в его доме, в его саду… рядом с его собственной дочерью!

– Не бойся, эту беглянку я заберу с собой, – улыбнулась Миэль, приманивая пальцем молодой морок. – Душа девы так черна, что я обязана вернуть ее на изнанку. Она добровольно завещана мраку еще при жизни юной Тайлин, испившей темный яд. Дева отмечена грехом, душа принята мной по закону. Так что не морщись, сир Кольт… У каждого своя сторона. Ты исполнил обещание и более ничем со мной не связан.

Обещание… Тьма попросила от него сущую мелочь, нелепицу: положить виззарийский браслет в хавранские вещи. Кольт тщательно исследовал артефакт, обнаружил внутри древние брачные чары и еще сильнее удивился.

Для Софи, дважды благословленной и дважды венчанной в двух реальностях, змейка была бы обычным украшением. И Миэль дала божественную клятву, что браслет не навредит никому. «Это лишь шутка… Над упертым старым приятелем, который временами все-таки враг».

И Грег повиновался. Нет смысла спорить с богиней. Нет шанса нарушить данное слово, которое Кольт держал при любых обстоятельствах. Когда обещал «что угодно», он готов был и жизнью пожертвовать. Своей. Лишь бы сначала дождаться рождения дочери.

– Полагаете, ваша шутка удалась? – сощурился, не спеша приближаться к женщине.

От Миэль разило мраком, и это было ощущением не из приятных.

– Полагаю, что да. Порой любовь – самое большое наказание, какое только может случиться, – звонко рассмеялась сирра. – Она же и подарок. Для старого друга, которому я задолжала. Он просил благословения богов, заключая помолвку… совсем не с той девой, что предназначалась судьбой. И я оставила право благословения за собой.

– Своеобразные у вас шутки!

– «Божественные», – фыркнула Миэль. – Природа неискоренима.

– Что ж, тогда, надеюсь, вы не будете возражать…

– Мм? – в золотых глазах взметнулись искры любопытства.

– Я рассказал сиру Райсу об оказанной вам услуге. И он решил преподнести вам ответный дар, – прохрипел Грег, боковым зрением отмечая приближение магистра. – Тот самый, который одновременно и наказание, и подарок. Любовь.

– Мне не нужна любовь, мой дорогой, – рассмеялась темная сирра, сияющая не хуже золотых облаков.

У нее была стать Имиры, красота Имиры, гордый лик Имиры… Но больше не было доброты и нежности, с которой богиня смотрела с древних скульптур и портретов.

– Любовь всем нужна, – вышла из кустов маутянка.

В последние дни Грег все чаще находил следы крошечных пяток в своем саду. Но смиренно терпел, молясь, чтобы Софи не заметила девиц.

– Вы были преданы… забыты… осквернены… – выбралась из-за тура вторая. – Но мы искали.

– Мы искали…

Сад наполнялся маутянками. Они преклоняли колени перед проданной богиней, чьи храмы давно разрушены или превратились в места для экскурсий.

– Мы почувствовали, что вы вернулись в Эррен. Магия пути привела нас в Анжар.

– Но вы забыли… о девах… которых клялись опекать…

– Не забыла, – взволнованно заявила Миэль. – Я… я не забыла!

– Мы хотим напомнить вам. О своей любви. О любви чистых дев, – маутянка с двумя черными косами встала с колен. – Тех, кто верен вам всей душой. Тех, кто продолжает слать молитвы Имире Сиятельной в самые трудные времена.

Грег чуть поморщился, узнав как минимум трех из «чистых дев». До знакомства с Софи он частенько захаживал в партэли на Тарлинской набережной. И в невинности конкретно этих дам сильно сомневался.

Впрочем, любовь не выбирают… Особенно когда она подарок. И временами наказание.