Глава 1 · Пара слов о жизни драконьей мамы
Открыла глаза и удивленно похлопала ресницами: обивка цвета темной зелени с серебром яснее ясного говорила, что я опять до утра осталась в спальне Лотарда! Собственно… пятый? Да нет — седьмой раз за этот месяц. И это при том, что в Деньерре вроде как «не принято» супругам ночевать в одной постели! Типа «посетил муж спальню жены, выплатил разок свой 'супружеский долг» и адье — ночевать по месту «прописки»! А вот мы с супругом успешно ломали эту традицию.
Вот и прошлым вечером, прямо после ужина, таинственно улыбаясь, Лотард увлек меня в «мужское крыло»… Хотя теперь уже «условно-мужское», поскольку я в нем проводила не меньше времени, чем супруг. По крайней мере — не на много меньше, чем в собственных покоях. Причем накануне, где-то неделю с небольшим, я вообще, буквально безвылазно, провела в королевском дворце, поскольку мне требовалось поискать кое-какую информацию в личном архиве его величества и я так углубилась в процесс, что не захотела прерываться и скакать из дворца в замок и обратно. Да и с чего было скакать, если вся моя кагала и сейчас еще гостит у короля? Получается, что угроза забыть, как сладко мне спится в своей любимой спальне, с некоторых пор для меня становится реальностью!
Впрочем, рассказать я хотела не только об этом… Вернее, на этот раз — совсем не об этом! А о дивном ожерелье в несколько щедрых ниток, из какого-то драгоценного камня (все время забываю его название!), «водящегося» только в подземных озерах в горах Деньерра. Камень напоминал наш опал, но в отличии от него отличался консерватизмом в цвете и предпочитал либо насыщенный синий с не менее насыщенными зелеными бликами, либо все их оттенки более светлых тонов, в голубизне доходя до практически водянистого, с такими же светлыми бликами слабой зелени.
Естественно, что имея самую богатую в королевстве коллекцию самоцветов, мой супруг не ударил в грязь лицом и на этот раз и в его спальне, разложенное прямо на подушке, меня ждало далеко не ординарное украшение! Увидев эту мерцающую красоту я так и ахнула, повернулась к мужу, чтобы поблагодарить его за сюрприз, но попала прямо в его жадные объятия и вот — очередной раз проснулась в его спальне. Причем из одежды сейчас на мне (вместо пуританской ночной рубашки с глухим воротом и длинной до пят, как положено матери семейства), только это самое ожерелье! Хвала всем богам, что местное ханжество и Лотард — вещи абсолютно несовместимые.
* * *
— У-у-у? — раздалось тихонько с вопросительной интонацией, едва я стряхнула с себя блаженную негу пробуждения и подумала (с некой долей сожаления), что пожалуй пора уже и вставать, несмотря на то, что сегодня мои дракоши в моем срочном внимании не нуждаются, поскольку из дворца вернутся только к обеду.
Затем в щели между дверью и косяком показался «чей-то» крупный глаз цвета горького шоколада и…
— У-у-у! — продолжил «некто» более громко и уверенно, а дверь открылась шире, открывая «таинственного незнакомца» во всей его красе!
— Ярун! Может хоть в спальне хозяина ты не станешь являться по утрам⁈ — укорила я «визитера», впрочем — без особой строгости в голосе.
И — да, конечно, это был именно Ярун, мой стегоз (магический гибрид мелкого полуразумного дракона и такой же полуразумной стегны — существа, напоминающего наших горилл, и полностью вымерших на сегодняшний день. Причем разумом, сей «гибрид» превосходил обоих предков вместе взятых, да еще и владел зачатками магии!).
Привычка вламываться по утрам в мою спальню и настойчиво подставляться под ласку и почесывание, оказалась у него совершенно неистребимой. По привязчивости, эти громадные животные, при нужде с легкостью выполняющие функции лошадей и даже имеющие что-то вроде кожистого седла на спине, напоминают собак и жутко скучают, если долго не видят хозяев, а тут — целая ночь в одиночестве!
К тому же Ярун был очень привязан к Дарчику, первому из переродившихся дракончиков, хотя и к остальным он относился очень хорошо, но сейчас, вся эта неугомонная когорта бедокуров, гостила во дворце у Тибарда, пардон — у его королевского величества, а стегоз всегда отдавал предпочтение мне. Ну, как «гостила»? Там были артефакты, необходимые юным драконам для развития их магических способностей, а Тибард (к моей огромной благодарности!), наотрез отказался выдавать их в загребущие лапки моих приемышей.
Даже клятвенные обещания, что они станут практиковаться только в моем присутствии, на этот раз дракончикам не помогли! В ответ на уговоры король так на них рявкнул, что они предпочли не нарываться и не доводить его величество до такого состояния, когда он свое железное «нет», пожелал бы продемонстрировать на нежной шкурке под кое-чьим хвостом!
Когда моя «драконья эскадрилья» ни солоно хлебавши, наконец покинула королевский кабинет, для визита в который, они накануне честь честью испросили аудиенции, я едва не расцеловала короля! Ох, как же это оказалось упоительно: почувствовать себя хрупкой женщиной, а не железной мамой, которая в гордом одиночестве противостоит атакам и осадам этих упорных, чтобы не сказать «упертых», и очень увлекающихся драконов!
И нет, от Лотарда в многотрудном деле воспитания, помощи мне не было никакой и совсем не из-за того, что он от этой помощи устранился, а вовсе даже наоборот! Более того, недавно я раз и навсегда запретила ему принимать какие-то решения и (жестокая тиранша), потребовала у него публичной клятвы в этом. Чтобы не унижать супруга в глазах этой самой «публики», состоящей из компании настоящих оторв с крылышками и обманчиво-наивными глазками, клятву пришлось коварно подгадать к их очередной шалости, так что мой «наезд» на Лотарда, что немаловажно, выглядел в их глазах, как «его» расплата за «их» проказы!
Вот такой вот сложный «политический» (или все же «педагогический»?), маневр, и если кто-то еще не понял его смысла, то поясню: юные дракончики ухитрялись буквально веревки вить из далеко не мягкого (в своем обычном круге общения), а скорее даже несколько излишне сурового, моего любимого мужчины. Теперь же, после данной им клятвы, хитрованам стало совершенно бесполезным пытаться получить согласие на очередную аферу у приемного отца (Лотарда), в обход внимания матери (моего), которое начали практиковать эти негодники, когда поняли, что в отличии от «доброго папы», на меня где сядешь, там и слезешь!
Да-да, и так-то не сахарный мой характер, в буднях многодетной драконьей мамаши, получил дополнительную степень закалки, так что теперь я мысленно звала себя не иначе как «мать-генеральша»! Впрочем — это прозвище обычно всплывало после того, как мне приходилось «выписать тренделей» очередному проказнику, а вот когда я обходила спальни дракончиков, где на специально для них сконструированных лежанках, безмятежно раскинувшись или наоборот — свернувшись в уютный клубок, дрыхли мои «ангелочки», то я с усмешкой величала себя «Анжеликой — княгиней Ангелов». Впрочем, я думаю, что на это почетное звание, у меня было куда больше прав, чем у той, земной Анжелики!