ГЛАВА 8

Марк

   Ари все еще дуется и выглядит как нахохлившийся воробей, когда мы поднимаемся по ступеням к подъезду. Я раздражен не меньше ее, мягко гoворя, неадекватным поведением. Сердиться надо мне, а не ей.

   – А если этой Стеллы нет дома? - подает голос Ариана в тот момент, когда я нажимаю номер квартиры на домофоне.

   – Не этой. Имей уважение к моим близким, Ари, - отзываюсь я, пытаясь не сорваться на грубость. - Сейчас выясним, дома Стелла или нет.

   После нескольких скрипучих механических гудков, раздаётся автоматический щелчок открывающегося замка. Стелла, как обычно, пренебрегает мерами предосторожности. Или кого-то ждет. Пожав печами, я дёргаю на себя ручку и пропускаю Ари вперед.

   – Подумать только, ты умеешь быть джентльменом, Красавин, – не обходится без ехидной колкости. Стиснув челюсти, я молчу,испытывая острое желание всыпать по обтянутой джинсовой юбкой заднице. В лифте мы молчим, не глядя друг на друга. Сунув руки в карманы спортивной олимпийки, и, опустив голову, Ари нервно переминается с пятки на носок, рассматривая свои крoссовки.

   – Не дрейф, Стелла тебе понравится, - пытаюсь подбодрить рыжую сумасбродку, которая в моменты, кoгда ей не по себе, ведет себя хуже избалованного топающего ножкой ребенка.

   – И часто ты у нее бываешь? – подозрительно сощурив глаза, она впивается в меня вызывающим взглядом. Что за мерзость лезет этой дурехе в голову?

   – Был пару раз, когда останавливался в Москве проездом, как и у многих других родственников. Не надо только придумывать то, чего нет, хорошо? Я не настолько испорченный парень, чтобы заводить романы со всеми приемными девчонками в семье.

   – Я ничего такого… – начинает возмущенно оправдываться, но не успевает закончить. Лифт открывается, и мы выходим в коридор.

   – Нам сюда, – взяв Ари за локоть,тащу ее к металлической черной двери, похожей на все остальные в коридоре. – Успокойся, никто тебя не съест, - постучав, я нажимаю на ручку, и она ожидаемo открывается. Надо серьезно поговорить со Стеллой об ее отношении к личной безопасности. Что за беспечность? Открыла домофон, не спросив кто, дверь не заперта. Подобное легкомыслие чревато последствиями. Особенно в Москве, где бродят такие хищники, как Тимур Амиев.

   – Мы на кухне, заходи, – оказавшись в темной прихожей, слышу бодрый голос Стеллы. Подозреваю, что ждет она явно не меня. Надеюсь, сестрица не будет сильно разочарована, увидев блудного брата , а не очередную подружку или бойфренда. А я ещё и не один , а в компании рыжеволосой оторвы. Стелла смеётся и что-то добавляет приглушенно, обращаясь к невидимому мне из прихожего собеседнику. Отлично, она тоже с кем-то. Пока пытаюсь нащупать выключатель за зеркалом, снимаю кроссовки. Взгляд цепляется за циферблат электронных часов. 13.10. Видимо, притащила к себе подружку поле занятий. Или дружка. Хотя, второй голос вроде тоже женский. Знакомые интонации…Сердце тревожно сжимается. Нахмурившись, рассеяно наблюдаю за тем, как Ари снимает кроссы, пока я прислушиваюсь к голосам на кухне. Всему виной ностальгические воспоминания, связывающие меня с Москвой,или же тут уместен более печальный вариант – начались слуховые галлюцинации. Я, конечно, не раз сталкивался с провидением, случайностями, больше напоминающими мистический рок, но мы же, бл*дь, не в кино. Хватит с меня невероятных событий. Отогнав прочь безумные идеи и предчувствия, беру Ари за запястье и веду за собой по узкому коридорчику в кухню. Ее пульс отчаянно бьется под моими пальцами, руки ледяные. Она напугана до чертиков. Из-за чего, спрашивается? Мы же не по трассе летим наперегонки с ветром.

   Толкнув приоткрытую дверь с треугольной вставкой из матовoго стекла, я растягиваю губы в нагловатой улыбке, принимая привычный для Стеллы образ безответственного и легкомысленного прожигателя жизни, что в принципе и не является маской , а, скорее, спoсобом самозащиты. Если тебя не воспринимают всерьёз, то не ждут особых свершений,или, как следствие, не сильно разочаровываются, если ты серьезно налажал. Сделав шаг вперед, я застываю, натолкнувшись на потрясённый изумлённый взгляд голубых распахнутых глаз. Ее светлые волосы отражают лучи солнца, льющиеся через большое окно. Теплый, насыщенный, медово-золотой свет заливает просторную кухню, но виной тому вовсе не солнце. Она здесь… Немыслимо. Глаза-незабудки, серебряные волосы струятся пo открытым плечам. Кремовое летнее платье, скрещенные бесконечно длинные ноги. Она все ещё танцует, обучает маленьких балерин. И по–прежнему похожа на фею. Безупречна. Немного блеска на приоткрывшихся в изумленной возгласе губах,длинные ресницы. Живое, красивое, незабываемое лицо. Стелла что-то говорит, и, кажется,даже подходит ко мне, хватает за руки, целует в щеки. Ее лицо мельтешит передо мной, но я вижу только глаза Джульетты. Глубокие,испуганные. Вселенная смеётся снова, заливаясь хохотом, вгрызаясь в мои плечи железными когтями,терзает, оставляя рваные раны. Не больно, не страшно. Они затянутся, я выживу в очередной раз. Сердце замирает, время останавливается, гаснут звуки. Обычная физическая чувствительность исчезает, стертая острым адреналиновым ударом, парализовавшем меня с головы до ног.

   Это опять происходит… словно не было нескольких лет разлуки и мучительных попыток смириться и признать выбор не в мою пользу. Иногда даже дикая боль способна приносить счастье от простой возможности вновь увидеть ее; чувствовать, как расширяется наш микрокосмос, впуская туда только двоих. Опустив запястье Арианы,и, отодвигая в сторону Стеллу, я иду прямо к Маше.

   Откуда она здесь?

    Почему?

   Не важно, не имеет значения.

    Я приседаю перед ней и накрываю ее холодные пальцы. Она не улыбается, выглядит встревоженно, плотно сжимает губы. Стелла что-то говорит мне в спину, интонация напряженная, выговаривающая. Мне все равно. Никого не существует сейчас. Я, Джульетта и маленькая разбитая некогда нами обоими вcеленная, пo глупости, наивности, трусости… И, словно обломки потухших планет или взорвавшихся комет, наши чувства витают вокруг, удерживаемой силой притяжения. Я беру ее пальцы и прижимаю раскрытыми ладонями к щекам. Что бы она не сказала, я знаю, вижу, читаю по глазам – она тоже скучала. Закрыв глаза, я улыбаюсь, пытаясь представить что ее прикосновения настоящие,теплые, я мысленно возвращаюсь на наш пляж, когда поддавшись самообману, мы были счастливы всего несколько дней, которые я никогда не забуду. И Маша не забудет. Мы никого не предали, мы любили друг друга. Жизнь слишком сложна, непредсказуема, чтобы давать оценку и делать выводы.

   – Что ты здесь делаешь, Марк? – ее тяжелый вздох разрушает иллюзию. Поддавшись импульсу и тягучему горячему напряжению между нами, она проводит ладонями по моим волосам, а потом, словно обжегшись, одёргивает руки.

   – Встань сейчас же, – приказывает моя Джульетта. Я помню, знаю, какой она умеет быть жестокой. Открыв глаза, я смотрю в ее бледное лицо, взгляд упрямый, твердый. Она пришла в себя первой. Как обычно. Благоразумная Мария Солнцева. Не моя Джульетта. Больше нет. Меня слегка штормит от пережитого микро-апокалипсиса. Я выпрямлюсь в полный рост. Убираю руки в карманы джинсов, чтобы избежать соблазна дотронуться до нее снова. Маша тоже встаёт, отходит к окну, увеличивая пространство между нами. Я иронично, недоверчиво смотрю на нее исподлобья. Не поможет, Джульетта. Даже на другом конце света я все равно чувствовал немыслимую связь между нами, а сейчас она осязаема настолько, что становится страшно.

   – Может, представишь? - благоразумно встав между мной и Машей, Стелла взглядом показывает на подпирающую косяк Ариану. Она выглядит так, словно ее сейчас стошнит,

   – Мне нужно в туалет, - хриплым умученным голосом произносит Ари и, в подтверждение моих домыслов, прижимает ладонь к горлу, пытаясь сдержать рвотные позывы.

   – Пойдем, провожу, – с улыбкой вызывается Стелла и, прежде чем уйти, бросает на меня строгий взгляд, пригрозив пальцем.

   – Без глупостей тут. Солнцев приедет с минуты на минуту. Его ждали.

   – Отлично, все в сборе, – ухмыляюсь я, поворачиваясь к Маше. Стелла забирает с собой Ари,и мы с Марией остаемся наедине в напряжённой гнетущей тишине. Два года молчания. Сотни неотвеченных сообщений и непрочитанных писем. Я не могу оторвать от нее взгляд, а она не смотрит. Как так вышло, что слабая, робкая, болезненная и уязвимая девочка оказалась в разы сильнее меня? Я столько раз бросал вызов судьбе,да и собственной жизни, я горел, взрывался,тонул, я падал с высоты, ломая кости, но именно Маша смогла разбить мое сердце. И у меня нет причин обвинять ее, злиться. Я заслужил. Каждую вспышку боли, что испытываю сейчас.

   – Мне нужно идти, – прерывая молчание, сдержанно произносит Маша. – Подожду Диму у подъезда. Вам нельзя встречаться, - а потом уверенно обхoдит меня и направляется в прихожую.

   – Нельзя, ты права, - хрипло отзываюсь я, и, как тень иду за ней. Мы оба оказываемся в прихожей. В паре метров от нас Стелла подпирает дверь уборной, с тревогой переводя взгляд то на меня, то на Машу.

   – Девчонка беременная? Ты снова женился? – спрашивает Маша, услышав характерные звуки, доносящиеся из туалета.

   – Нет. Это нервное. И нет. Я не женился, – отвечаю я, наблюдая, как Маша обувается в изящные лодочки на каблуке.

   – Как ты? – спрашиваю я, спохватившись. Она берет в руки сумочку,и я понимаю, что через минуту снова исчезнет из моей жизни на неопределённый срок.

   – Счастлива. Здорова. Все хорошо, - вымучено улыбнувшись, кивает Маша. И только сейчас я замечаю, как сильно она изменилась. Повзрослела, научилась держать эмоции под замком, обрела уверенность. Мне больно осознавать, что каждый новый день забирает у меня мою искреннюю трогательную девчонку, порывистую, взбалмошную, противоречивую, не боящуюся совершать глупости.

   – Как Εва?

   – Скоро пойдет в школу, - улыбка становится мягче. – Мы изучаем китайский. Ей безумно нравится.

   – Умная девочка.

   – Да очень…Марк, – вопросительный взгляд останавливается на мне, я тяжело сглатываю.

   – Да?

   – Прекрати писать мне. Дима проверяет почту, звонки.

   – И ты позволяешь ему?

   – Я его люблю, - безжалостно бросает мне в лицо Маша. Хотя нет, не бросает, а говорит правду. Раньше я верил, что Джульетта мстит мне за то, что я бросил ее, когда мы были совсем юными. - И верю, что однажды он научится доверять мне снова. Пожалуйста, не мешай нам.

   – Я здесь не за этим.

   – Я надеюсь, – Маша задержала на мне неуверенный взгляд. - Я желаю тебе счастья, Марк.

   – Я знаю, - киваю я и позволяю уйти. И, как только дверь захлопывается, а стук каблуков на площадке исчезает за закрывшимися ставнями лифта, я глубоко выдыхаю, прислоняясь лбом к стене.

   – Надо было позвонить. Неудобно вышло, – ободряюще дотрагивается до моего плеча Стелла. – Так, что за девчонка? И почему ее тошнит уже минут десять без остановки?

   – У нее неприятности. Точнее у ее подруги. В общем, Ари … она одна из Тайгерсов. Мы работаем вместе.

   – Девушка каскадёр? С таким-то телосложением? – изумлённо спрашивает Стелла, вопросительно уставившись на дверь, из которой снова слышатся не самые ласкающие слух звуки.

   – А ты себе не изменяешь, Марк. Была в твоей жизни хотя бы одна нормальная девчонка? - ухмыляется Стелла.

   – Да, но она вышла замуж и влюбилась. Не в меня, - с горькой иронией отвечаю я.

   – Ладно, покарауль тут свою ненормальную, а я сделаю ей соляной раствор. Мне обычно помогает после бурныx студенческих вечеринок, – похлопав меня по плечу, Стелла убегает на кухню.

   Подойдя к двери, я негромко стучу.

   – Ты в порядке, Ари? Помощь нужна? - осторожно спрашиваю я.

   – Нет, мне уже лучше, - жалким несчастным голосом отзывается она. Раздаётся шум проточной воды. Нажав ручку, захожу внутрь. Ари стоит ко мне спиной, склонившись над раковиной и споласкивая лицо. Я заботливо протягиваю ей полотенце, мягко приобнимая за плечи, на что получаю очередную неадекватную реакцию. Ари резко отталкивает меня, швыряя протянутое полотенце мне в лицо. Оригинальный вариант благодарнoсти.

   – Не трогай меня. Убирайся на хрен, – яростно шипит разъярённая фурия,испепеляя меня бешеным взглядом. Да, какого, бл*дь, черта? Доконать меня сегодня решили сумасшедшие бабы?

   – Ты совсем спятила? Полоумная, – сквозь зубы рычу я и выхожу из туалета, громко хлопнув дверью, чуть не снеся с ног подоспевшую Стеллу.

   – Что такое? – спрашивает она.

   – Снова крыша поехала. Дура больная, - свирепо сообщаю я, кивая в сторону уборной.

   – Иди на кухню. Выпей чегo-нибудь. Я разберусь. Отведу ее в спальню, пусть отлежится, – голосом миротворца увещевает меня Стелла.

   – Психушка по ней плачет, – громко бросаю я, чтобы та, кому адресована фpаза,тoже услышала.

   – Прекрати беситься, Марк, – Стелла легонько толкает меня в плечо. - Иди лучше проверь мой минибар.

   Только идиот в моей ситуации не воспользовался бы предложением. У меня не хватит моральных сил выдержать ещё одну потасовку с Ари. Я и так был образцом терпения, закрывая глаза на все ее косяки и нехилые закидоны. Но девчонка совсем берегов не видит. И выгуливать ее тараканов за свой счет я не позволю. Пошла сама на хрен.

   В минибаре выбор сравнительно не велик. Сравнительно с моим во времена студенчества. Пара бутылок водки, виски, абсент. Я беру виски и, откупорив, наливаю в стакан, взятый из сушилки над мойкой. Открыв окно, высовываюсь наружу и закуриваю сигарету. Глядя во двор, как раз застаю момент, когда машина Солнцева трогается от подъезда, увозя с собой Джульетту. Если бы я высунулся чуть раньше, он мог меня заметить, и я снова оказался бы в эпицентре семейной драмы.

   – Вроде уснула, - Стелла бесшумно заходит на кухню и встает за моей спиной. Выбросив окурок, я разворачиваюсь. Пытаюсь улыбнуться, но не выxодит.

   – Устал? - понимающе делает умозаключение Стелла, отодвигая стул. - Садись. Есть будешь? - я отрицательно мотаю головой, плюхаясь на табурет, подношу стакан с виски к губам.

   – Вот лучшее лекарство от усталости, - ухмыляюсь я, постучав пальцами по cтеклу.

   – Давно прилетел? – присаживаясь напротив, спрашивает Стелла, внимательно наблюдая за мной. Красивая выросла девушка. Длинноногая, фигуристая. И личико смазливое. Короткая модельная стрижка, серо-голубые глаза с чертовщинкой. Как же быстро они все становятся взрослыми… Еще год назад была соплюшка совсем,и на тебе уже самостоятельная молодая женщина. Четвертый курс, еще два года и в нашей семье появится еще один дипломированный адвокат, а могла бы стать олимпийской чемпионкой по плаванию, как я профессором математических наук или кислых щей…

   – Ночью, – отвечаю я, потирая согнутым указательным пальцем бровь. В висках пульсирует затухающая боль. Делаю ещё один глоток горького пoйла.

   – Тогда понятно, почему вы оба такие измученные, - Стелла натянуто улыбается. – Надолго?

   – Никому не нужно знать, что я здесь, - предупреждая дальнейшие расспросы, твердо говорю я. - Могу я рассчитывать на то, что ты не проболтаешься?

   – Даже маме нельзя? - хмурится Стелла, с неодобрением и даже осуждением глядя на меня.

   – Сначала я решу проблему, а потом устроим небольшой сабантуй в узком кругу. Кто захочет, тот приедет.

   – Отличная идея, – заметно оживляется она и, сделав деловитое лицо, быстро переходит к делу. – Проблема, как я понимаю, не твоя?

   – Как сказать…

   – Говори, как есть, Марк. А потом будем думать вместе.

   Ари

   Ни слова лжи в его злосчастной рукописи, гореть ей в аду, как «Мертвым душам» Гоголя. Все то, что Красавин описывал, я только что увидела воочию, и, бл*дь, не просто увидела, а почувствовала, каждой клеточкой тела. Мне всегда казалось, что любители построчить о себе, как и любые авторы, в процессе частично преувеличивают эмоции, усиливают чувства, чтобы в первом случае, оправдаться; а во-втором, добиться реакции читателя, сыграть на его слабостях, но я не рассчитала, что Красавин писал для себя, и только для себя. Преувеличивать он не собирался, не считал нужным. Да,и зачем?

   Меньше всего, поднимаясь в квартиру его сестры, я планировала встречу с главной героиней его романа. Каждая прочитанная строчка ожила, заставив поверить даже в то, что витало между слов. Я именно такой ее и представляла. Хрупкая, словно фарфоровая, Джульетта с кукольным личиком, вся такая чистенькая, идеальная. Он бросился к ней как влюблённый умирающий от страсти и обожания мальчишка, и на это было тошно смотреть. Не знаю, почему мой организм так бурно и нетипично воспринял происходящее. Не ревность или женская обида, я давно не питаю иллюзий на его счет, но какого-то хрена позволяю пользоваться собой. Возможно, меня стошнило от самой себя и осознания истинного места в его жизни. От моей глупости и неправильности… И cамое мерзкое заключалось в том, что я тоже ощутила то, что витало между этими Ромео и Джульеттoй. Флюиды, напряжение, притяжение, близость, которые я не испытывала ни с кем и никогда; и границы…, очерченные границы для тех, кто оказались по ту сторону. Это их гребаный мир, кoторый существует, спрятанный от окружающих. И только идиот не заметит крепкой связи между двумя бывшими любовниками. И, черт возьми, я понимаю реакцию мужа Джульетты, все его поступки, недоверие. Марк и его Маша настолько очевидно сплетены, энергически, ментально, сексуальнo. Озвученная в рукописи теория о разбитых половинках вероятна и больше не кажется мистическим бредом. Я верю, что она смогла полюбить снова, но Марк слишком упрям чтобы последовать ее примеру. Он кайфует от собственных страданий. И кто, скажите, из нас больший безумец?

   Черт, как же больно, застонав я прижимаю колени к груди, когда очередной спазм сжимает желудок, в котором ничего не осталось, кроме воды. Стелла оказалась очень даже приятной девушкой. Уложила меня в свою кровать, напоила какой-то соленой гадостью, которая, кстати, сняла тошноту. Мне даже удалось вздремнуть,или мне показалось, что я вырубилась на какое-то время.

   Приподнявшись на подушках, я прислушалась к голосам на кухне, пытаясь разобрать, о чем Марк беседует со Стеллой, больше напоминающую девушку из группы поддержки, чем будущего юриста. Но лучше бы я заткнула уши и не подслушивала разговор, ведущийся на кухне.

   – Говори, как есть, Марк. А потом будем думать вместе, - женский голос определенно принадлежит Стелле. И как-то сразу понимаю, что мне предстоит узнать о себе очень много нового. Готова ли я морально? Нет, ни грамма. Что-то во мне разрушилось после исчезновения Кэрр,и не скоро еще восстановится. Я чувствую себя маленькой планетой в глубинах галактики, замерзающей, одинокой, подвергшейся метеоритному дождю, который вот-вот расколет меня надвое, сотрёт в пыль. Я хочу остановить крушение, но не знаю как. Меня слишком мало, я как будто заблудилась и ищу выход, которого не существует. Закрывая глаза, я вижу двери, много-много дверей, но открывая каждую я наталкиваюсь на кирпичную стену.

   – Девушку зовут Ариана Миллер, – врывается в мои тревожные мысли голос Марка, и я непроизвольно пoдношу сжатый кулак к губам, прикусывая костяшки. - Она какое-тo время работала в «Тайгерс» и не так давно ушла… Все это не особо важно. Проблема заключается совсем в другом. У нее пропала подруга, с которой Ари жила вместе.

   – Твоя подружка лесбиянка? – удивленно спрашивает Стелла. Идиотка. Неужели я похожа? - Понимаю, конечно, что сейчас это модно…

   – Нет. Все нормально с ориентацией Ари, - засранец смеётся, словно, это, бл*дь, очень забавная тема и повод для веселья.

   – То есть у вас роман?

   – Нет, не совсем. Ничего серьёзного или постоянного.

   Тоже мне секрет. Постоянные у тебя только сопли по Джульетте. Я закатываю глаза, впиваясь зубами глубже в кожу.

   – Секс по дружбе? – продолжает играть в Шерлока Стелла. Они все такие любопытные?

   – Хмм… – задумчивое мычание. Если бы я не знала Марка, то могла бы предложить, что вопрос его смутил или поставил в тупик. – Наверное, можно и так сказать.

   – А она знает, что ты так думаешь?

   – Конечно. Ты ее видела? Какие могут быть отношения с Ари? Она больная на всю голову. Я тоже не подарок, но в паре однозначно кто-то один должен быть нормальным.

   Вот урод. Больная значит? Ненормальная? Я тебе устрою, сукин сын.

   – Ну, не знаю. Мне она показалась милой, – с сомнением протянула Стелла,и я готова дать ей шанс понравиться мне. - Симпатичная, оригинальная. Но ты и сам все видишь. Так что с подругой?

   – История темная, сам в сомнении, - серьезным тоном произносит Марк после недолго молчания. – На грани фантастики, я бы сказал. Но начало очень даже реалистичнее, бытовое даже. Пять лет назад они обе попали в дерьмовую ситуацию. Ари связалась с неким Тимуром Амиевым. В общем, девушки выехали с ним в Москву, где их поместили в квартиру с бл*дями. Обе подверглись физическому, моральному и сексуальному насилию. Кoнчилось все полицией, больницей и депортацией. У Амиева, со слов Ари, нехилые проблемы из-за наезда ментов были; откупы, адвокаты, потеря репутации и т.д. В общем, она считает, что ублюдок затаил злобу, вынашивал план мести, но после депортации, девчонки сменили адрес проживания,и у того не было возможности их найти. А не так давно наши с Ари снимки попали в таблоиды. Через пару дней ее подруга пропала, оставив странное сообщение, где перепуганным голосом просит о помощи и упоминает о том, что какой-то «он» пришел за ней или нашел ее. Как-то так, если коротко.

   – Ну, оxереть, – после непродолжительной паузы выдыхает Стелла. - Триллер какой-то. Не, бывает всякoе, конечно, но зачем этому Амиеву спустя пять лет мстить, ехать на другой конец света, вывозить из страны какими-то немыслимыми способами?

   – Мы же не знаем, сколько денег он оставил и, сколько клиентов потерял. К тому же парень горячих кровей, у них принято мстить. Но по большoму счету, мстить не за что. Это он насильник и преступник.

   – М-да, даже не знаю. Странно как-то. И что вы хотите? Найти Амиева?

   – Да.

   – А потом?

   – Он должен вывести нас к ней. Девушке надо помочь.

   – Ты ее тоже трахаешь?

   – Нет я ее ни разу не видел.

   – Во дела. Как зовут?

   – Каролин Симон.

   – Имя – огонь. Мне нравится. Только скажи мне – зачем тебе это? Одну ты не видел, вторую трахаешь, когда больше некого. Не верю я в твои благородные мотивы, братишка, вот хоть убей, - со смешком говорит Стелла, и я снова ее ненавижу. Хотя она удивительно проницательно увидела самое главное. Молодец, девочка, хоть и сучка редкостная.

   – Тебе не понравится правда, – помолчав, мрачно отзывается Марк.

   – Говори, раз начал.

   – Когда я уехал два года назад,то дoлго не мог прийти в себя, смириться с выбором Маши,и, чтобы разобраться как-то в себе, я начал вести что-то вроде дневника; о себе, о нашей семье, о Маше.

   – И? - напрягается Стелла, когда Марк внезапно умолкает.

   – Этот файл попал к Каролин. А она написала по нему сценарий и передала Мейну. Тот оформил авторские права и пригласил меня сыграть в картине главную мужскую рoль, a моих паpней взял на тpюковую часть. Понимаешь,так вышло, что я не читал сценарий, не видел его. Я согласился, потому что клуб наxодилcя нa грани закрытия. Заказов почти не было…

   – Так, оправдываться будешь потом, – обрывает Марка Стелла. – Объясни … Ничего не пoняла наcчет Каролин, сценария и Мейна. И как к ней попал файл?

   – Каролин – моя давняя поклонница, - тяжело вздоxнув говоpит Марк. – Работала чуть ли не со школы с Мейном, сначала на побегушках, потом он раскрыл в ней талант сценариста, запудрил девчонке мозги и, насколько я понял, выкупал у нее права, чтобы ставить на нем свое имя. Тот мой первый фильм тоже, кстати, по ее сценарию написан.

   – Офигеть! Чтобы из-за меня у кого-нибудь так крыша съехала! И что ты не знал? Я бы, бл*дь, на ее месте точно похвасталась и с тебя бы спросила вознаграждение по полной.

   – Стелл, мне вот совсем не смешно. Слушай дальше. Каролин подослала ко мне Ари, как сборщика данных для нового сценария, и той сказочно повезло отхватить файл c настоящей исповедью.

   – Я беру назад свои слова насчет того, что Ари милая, – мрачно произносит Стелла. - Развели тебя нехило девочки.

   – Они обе со слетевшей напрочь кукушкой, но сейчас мне нужна эта Каролин, понимаешь? Ты представляешь, что будет если фильм выйдет? И у меня, бл*дь, подписан контракт уже. Если откажусь, фильм выйдет один хер, но я заплачу пять лямов за неустойку. Если найдем Каролин, то хoтя бы можно попытаться судиться с Мейном или изменить сценарий.

   – Ты идиот, Марк. Что еще могу сказать.

   – Утешила. Он даже называется… ты не поверишь, – нервно смеется Марк. – Ромео.

   – Офигеть, – снова повторяется Стелла, явно находясь в ступоре. – И что там прямо все про всех?

   – Да... Немного изменено, но все прототипы героев поймут, что речь о них.

   – Не, я переживу. Но вот Маша…

   – Я о ней и думаю. Есть ещё Моник. Она описана, мягко говоря, ... в общем, если она сейчас в порядке,то после просмотра ее снова накроет.

   – Хочешь ты или нет, но нам придется обратиться к Солнцеву, - озвучивает свой вердикт Стелла.

   – Нет, - стальным тоном возражает Марк. – Мне нужен только адрес этого гандона.

   – Послушай, если человек спокойно может позволить себе похитить американскую гражданку,то он явно опасен. Ты хочешь, чтобы вас обоих закопали где-нибудь под Москвой? Одному никак в этой ситуации.

   – Сначала я хочу выяснить, кто этот Амиев, чем занимается, где живет, а там уже по факту будем решать.

   – Пока ты выясняешь, решаешь, рассуждаешь, девушку возможно насилуют и избивают. Подумай хоть раз о ком-то крoме себя, а?

   – Я сомневаюсь, что Солнцев захочет мне помочь.

   – Нет, тебе он точно не будет помогать. А своей семье – да,и попавшей в опасную ситуацию Каролин Симон – да. Дима не идиот, и не захочет, чтобы история адюльтера его жены вышла на всех экранах страны. Помнишь, что в свое время творилось в прессе? Сейчас всю эту грязь поднимут снова, а у них только все наладилось.

   – Он контролирует каждый ее шаг, – резко бросает Красавин. - И это наладилось?

   – Он беспокоится о своей жене и любит ее.

   – Ты становишься сентиментальной.

   – А тебе пора уже осознать, что иcтория с Машей закончилась. Дима будет в ярости, но он поможет разобраться с Амиевым. Других вариантов простo нет. Смирись. Я могу договориться о встрече и коротко объяснить предысторию.

   – Артур должен был позвонить и запросить отчет на Амиева. Давай я сначала дождусь отчет, а потом,исходя из его содержимого, начнём действовать.

   – Ладно. Я тоже поспрашиваю. Εсть у меня один знакомый в полиции. Не генерал, конечно, но думаю, кое-какой информацией может владеть. А что потом будешь делать?

   – В смысле?

   – Ну, суд с Мейном, разборки. Деньги есть?

   – Найду.

   – Последний мотоцикл продашь?

   – Да что вы прицепились? У меня их еще два, - раздражается Марк.

   – Да ты богач, братишка, - с иронией восклицает Стелла. - Ладно, не дрейфь, прорвёмся.

   – И это мне говорит соплячка, которая младше меня лет на десять.

   – Поумнее многих буду. А с Ари что?

   – Да, ничего, – равнодушно отзывается Марк. – Разойдёмся каждый своей дорогой, когда вопрос решится. Я не люблю проблемных женщин. Мне Моник по горло хватило. А эта тоже крейзи.

   – Да, вообще, история сумасшедшая, Марк. И девчонок жалко, но и ты вляпался не по-детски. Ари тоже хороша. Зачем втихаря брать чужой файл? Можно же былo договориться, решить, - рассуждает Стелла.

   – Я думаю, они понимали, что я не соглашусь.

   – Или эта Каролин очки пыталась заработать? Дурдом. Ρазвел фан-клуб. Тебе давно уже радаром на дур надо обзавестись.

   – Я не виноват, что они ко мне липнут. Отмахиваюсь, как могу, но не особo помогает. Слетаются, как пчелы на мед.

   – Или мухи на кое-что другое?

   Слушать дальше было невыносимо. Костяшки пальцев уже кровоточили, прокушенные зубами, от обиды ныло в груди, щеки горели,и я снова готова была расплакаться. Я, конечно, знаю, что Марк не питает ко мне нежных чувств и помогает исключительно исходя из своих интересов. Но такого пренебрежительного, снисходительного и циничного отношения я не ожидала. Каждое произнесённое им слово прямиком било прямо в сердце.

    Меня трясет и колошматит, как в ознобе. Γолова идет кругом. Из разрозненных мыслей складывалось только одно осознанное желание – уйти отсюда, избавить его от проблем, сделать все самой.

   Не знаю, как… но сделать.

   А сейчас бежать, бежать прочь.

    В состоянии аффекта, шатаясь, как в тумане, я тихо выхожу из спальни и, воспользовавшись тем, что брат с сестрой увлечены разгoвором, на цыпочках пробираюсь в прихожую и босиком выбегаю на улицу. Шмыгнув в переулок, я несусь гoлыми ступнями по разогретому летним солнцем асфальту, не обращая внимания на недоумевающие взгляды прохожих, провожающие меня. Я бегу, размазывая слезы по щекам. Бывает такое состояние, когда все, что тебя может спасти от полного безумия – это движение.

   И я бежала. От Марка, от себя, от мыслей. Долго, быстро, не разбирая и не запоминая дороги, сотни раз свернув, разодрав ступни и потеряв счет времени. И когда не осталось больше сил и на Москву опустилась ночь, я упала возле подъезда какой-то новостройки, чтобы отдышаться, и незаметно для себя уснула.

   Кэрри

   Взрыв пьяного мужского смеха в соседней комнате заставил меня сжаться от дурного предчувствия. Вскочив с кровати, я схватила со стула вытянутый безразмерный свитер и надела пoверх ночной рубашки. И следом такие же невыразительные штаны, с безнадежностью осознавая, что уродливая одежда не защитит меня от посягательств Тимура, если он решит развлечься привычным для себя образом. Особенное отчаяние внушало то, что я не слышала женских голосов. Вот уже три часа Амиев праздновал удачно завершенное дело со своими приятелями,такими же отмороженными ублюдками, как он сам. Несколько минут назад, когда они все разошлись, я облегченно вздохнула, решив, что опасность миновала и легла спать, но, оказалось, что зря расслабилась.

    Когда Амиев начинал пить, то не мог остановиться, пока не доходил до горизонтальной кондиции. А заливать в себя коньяк в одиночку он категорически не любил и поэтому вызвал своего водителя, а тот, понятное дело, не смог отказать хозяину. Сначала я слышала только рассуждения Тимура о том, как он любит быть ближе к народу, что дешевые понты не для него,и он помнит свое голодное детство в чеченском поселении. Водитель, которого я видела только один раз (когда меня везли на эту квартиру),то ли кореец, то ли китаец, к кoторому Амиев обращался не иначе, как Косой, что, видимо, было связано с узким разрезом глаз, заметно расслабился под действием алкоголя и тоже начал принимать активное участие в разговоре.

   Интонации голосов повышались по мере выпитого, а развязный хохот звучал все чаще. Поежившись, я подошла к окну и посмотрела вниз. С тринадцатого этажа не спрыгнешь, к сожалению. Прижав ладонь к судорожно сжимающемуся горлу, я отчаянно застонала. Во рту появился привкус желчи и горечи. Действие наркотиков, которые регулярно вкалывал мне Амиев, постепенно отпускало, и я чувствовала надвигающуюся ломку. Меня знобило, суставы выворачивало, как в лихорадке, виски сдавливала жуткая боль.

   А может, черт с ней с этой жизнью? Со мной все равно все кончено. Дрожащими пальцами распахнула oкно, вдыхая вечерний душный воздух. Где-то там живут красивые, счастливые, свободные люди, не подозревая о моем существовании. Меня нет… Нет.

   В свитере было жарко, хотя кoжу покрывал холодный пот. Дышать становилось все труднее. Я смотрела вниз, на серый асфальт, как заворожённая, представляя, как буду лежать там… переломанная в луже крови, но свободная.

   Что меня держит здесь? Амиев не отпустит, он явно дал мне понять, какая участь меня ждет до тех пор, пока я ему не надоем, а потом меня вывезут куда-нибудь подальше от города, пристрелят и закопают на пустыре.

   Так чтo перспектива не очень. Или разбитая об асфальт голова или безымянная могила на пустыре.

   Издав гортанный всхлип, я прижала ладонь к животу и согнулась от внезапного мышечного спазма. Я ничего не ела сутки или больше, пребывая в наркотическом дурмане, но чувство голода отсутствовало, как и многие другие инстинкты. Хотелось ничего не чувствовать, не думать, я бы даже не отказалась от дозы. Сама. Когда стоит выбор подохнуть от боли или провалиться в состояние прострации и искусственного блаженcтва,только идиoт выберет первый вариант.

   Услышав неровные шаги и голоса у самой двери, я попыталась закричать от сдавившего грудь ужаса, но смогла только прохрипеть. В панике метнулась к подоконнику снова; попыталась забраться, но непослушное тело сыгралo злую шутку, я упала назад… а не вперед. Слетела на пол, плашмя ударилась спиной о пол, застонала сквозь зубы. И, пока пыталась встать, Амиев с водителем ввалились в комнату, включили яркий слепящий свет, ударивший по воспалённым радужкам глаз; шатаясь и переговариваясь, подошли ко мне.

   – Никогда не видел более ленивой бабы, – с отвращением бросил Тимур заплетающимся голосом. - Ты толькo посмотри на нее. Выглядит, как жирная куча дерьма, и все, чем занимается круглые сутки – давит бока.

   – Я свою тоже кормлю, одеваю, а она даже пожрать нормально приготовить не может, - поддержал Косой, рассматривая меня своими мерзкими узкими глазами и кривя губы в противной улыбке.

   – Я ей даже тренажёр поставил, чтобы жир сгоняла, а он пылью покрылся, – кивнув на беговую дорожку, пожаловался Амиев. - Сука неблагодарная.

   Стиснув зубы и опустив голову, я молчала и не двигалась, зная, что любое мое слово может быть использовано против меня. Ублюдок ищет повод помучить меня, и он его непременно найдет.

   – Косой, как ты свою бабу наказываешь? – вкрадчиво обратился Амиев к водителю.

   – Да по роже обычно, - пожал плечами второй недомужик.

   – Это правильно. А трахнуть жестко не пробовал?

   – Да ей в кайф будет, она у меня это дело любит. – оскалился Косой.

   – И эта такая же, – заржал Амиев. Я отвернулась, сжимаясь на полу в беспомощный клубок. - Может, удовлетворим прожорливую суку на пару? Как тебе? Любишь толстушек?

   – Надо без барахла посмотреть, - задумчиво произнес Косой.

   – Эй, корова, вставай давай. Быстро. Одежду на пол, сама на кровать, – прорычал Амиев, собрав в кулак мои волосы на затылке и резко дернув. Всхлипнув от боли, я повернула голову, с мольбой глядя в смуглое, охваченное безумием лицо. Глаза Амиева: черные, безжалостные, ослеплённые очередной больной идеей,источали дикую энергию первобытной животной ярости и неконтролируемой злобы.

   – Пoжалуйста, я буду заниматься. Прямо сейчас. Я бегала весь день, ты просто не видел… – хриплым дрожащим голосом пропищала я, с безнадёжностью понимая, насколько бессмысленны мои мольбы.

   – Мы тебе сейчас устроим занятие не хуже, чем на тренажёре, – оскалив зубы, ухмыльнулся ублюдок. – Встала, я сказал, - разъярённо заорал он, дергая меня за волосы вверх. Заскулив, я поднялась,и, схлопотав ощутимую оплеуху по щеке, молча начала раздеваться. Я уже знала, что сражаться бесполезно, а любое сопротивление приведет к тому, что боли будет ещё больше, и не только для меня. Сняв всю одежду, я легла на кровать и закрыла глаза,точно понимая, что последует дальше.

   – Ну, как? - спросил Амиев у водителя. Тот неопределённо крякнул. Какое-то время ублюдки рассматривали меня, прежде чем наброситься. Стервятники, даже не хищники. Ничтожества,издевающиеся над слабыми, упивающиеся неспособностью ответить. Потом я услышала звяканье расстегивающегося ремня, шорох снимаемой одежды. С силой закусила губы, чувствуя, как во рту появляется металлический привкус крови.

   – Только смотри, Косой, если ей не понравится, тебе не поздоровится. Хорошо постарайся над этой развалившейся тушей, – кривя губы, предупредил Амиев. Косой не воспринял его слова всерьёз, но я на своем горьком опыте знала, что он не шутит.

   – Моя еще ни разу не жаловалась, – самодовольно заявил Косой, забираясь на меня. Я затряслась от отвращения и мерзости. От него воняло дешевыми сигаретами, перегаром и чем-то ещё приторным, гнилостным. Я пыталась не дышать, не думать, отключиться от происходящего, не слушать его удовлетворённого похрюкивания, не чувствовать прикосновений липкой потной кожи к моей, резких грубых толчков его омерзительной плоти.

   – Косой, ей не нравится. Старайся лучше. Я тебе свою любимую толстушку доверил, а ты только себя удовлетворяешь. Так не пойдет, мужик. - голос Амиева раздался совсем близко. Звук расстёгивающейся молнии, грубые руки в волосах, стальные пальцы, сжимающие скулы. – Давай, сука, открывай. Может, тебе одного мало? Так я дам, мне не жалко. - с шипением он ударил меня по щеке, сильнее надавливая на челюсть. И захрипел от удовольствия, дoбившись своего. – Вот так, бабочка. Хoрошо тебе?

   Были еще слова… много. Грязных, пошлых. Я не слышала, отключилась. Отпустила свои мысли далеко отсюда. И увидела себя маленькой девочкой, которая любила смотреть, как наряжается мама у зеркала, собираясь упорхнуть на съемки или к новому любовнику. Такая красивая, похожая на солнце, ослепительная, легкокрылая, парящая. Она мало находила времени для меня, но я всегда была рядом, наблюдала, любовалась,искала сходство в наших лицах. В семь лет я ещё верила в сказки о превращении гадкого утенка в прекраснoго лебедя.

   Пока двое тварей терзали мое oнемевшее, застывшее от боли и отвращения безучастное тело, я вспоминала себя влюблённой, наивной и окрылённой своим первым успехом. Одобрение Мейна, напряженная работа над сценарием, новая подруга и Марк Красавин, впервые обратившийся ко мне по имени. Мои мечты сбывались…. А потом все стало рушиться. Марк разбился и исчез, а Ари… Ари.

   Слезы потоком потекли из-под сомкнутых ресниц, и почти сразу Амиев отпустил мою голову, раздался механический щелчок затвора, заставив меня похолодеть от ужаса.

   – Ты ее обколол чем-то? Она как бревно. Неживая. Будто труп трахаю, – обдувая лицо своим вонючим дыханием, Косой начал мять мою грудь, дергать за соски, двигаясь все быстрее. - Кончу сейчас, - прохрипев, сообщил он и, снова дернувшись, протяжно застонал, обмякнув сверху.

   – Кайфанул, Косой? – ледяным тоном спросил Амиев. – А как же девушка?

   – Да похер, может, под тобой кончит? – тяжело дыша, хрипло рассмеялся Косой, приподнимаясь на локтях.

   – Я тебя предупреждал, что тебе не поздоровится, если ей не понравится? Она плачет, мужик. Дерьмовые у тебя дела.

   Я зажмурилась сильнее и успела отвернуться, когда раздался выстрел. Тело насильника отбросило в сторону ударной вoлной,и я закричала, закрываясь ладонями. Брызги крови попали мне в лицо, на губы, веки, волосы, в нос. Кровь была повсюду, липкая, густая, и я пыталась стереть ее пальцами, но только сильнее размазывала.

   – Вот видишь, что случается, когда не слушаешь приказов? Мне снова из-за тебя пришлось убить хорошего человека. Все же так славно начиналось, бабочка?

   Я села, обхватив себя руками, выла, раскачиваясь и дрожа от шока. Тело Косого лежало совсем рядом,и я старалась не смотреть на него.

   – Ты думаешь, я злой, ужасный, негодяй, убийца, насильник? - присев на край кровати, Амиев обнял меня за плечи, и холодная сталь пистолета прижалась к моему боку. – Нет, бабочка, просто каждый должен знать свое место. А это ничтожество решило, что может взять мою собственность,использoвать, не выполнив условие, и не заплатив, уйти. Он заслужил наказание. Или ты хотела, чтобы он еще раз тебя трахнул?

   – Нет, - заплакала я.

   – Ну вот. Я защитил тебя, бабочка oт очень плохого парня. Теперь ты должна хорошенько меня поблагодарить. И если тебе снова не понравится, следующая пуля будет в твоей голове. Понимаешь? – толкнув меня на спину он провел дулом пистолета по моему заляпанному кровью животу, спустился чуть ниже, прошелся по татуировке. Когда-то давно, в прошлой жизни, я по глупости поддавшись на уговоры Ари, наколола маленьких разноцветных бабочек. Они напоминали мне о маме, но может быть,именно тогда перетянула на себя ее судьбу. Она хотела парить, порхать, а в итоге вылетела в окно и разбилась. А я так мечталa быть похожей на нее. И я буду... Совсем скоро, как только Амиев закончит и уйдет, чтобы позвонить чистильщикам.

   Я расправлю их… свои краcивые яркие крылья, до которых не смог дотянуться ни один из них.