Глава 19

Возле входа в лечебницу я оглянулась по сторонам, но заметила только нахохлившегося ворона на ближайшем дереве. Без всякой надежды показала ему знак «помощь», пока Ирвин не видел, и медленно поднялась по ступенькам.

Внутри мне было все знакомо еще с того раза, как приводила сюда студента, тот же огромный зал, в котором ждали своей очереди больные, тот же тяжелый запах, те же хмурые врачи и сестры. Задерживаться здесь Ирвин не стал, сразу повел меня в комнату для персонала. Там представил всем, как своего помощника и ассистента на сегодня, затем подвел к стойке, на которой висели ровные ряды белоснежных халатов.

К счастью, контролировать не стал, предложил самой выбрать себе нужный. Я убедилась, что остальные лекари и сестры заняты своими делами и цапнула самый маленький из халатов. Артефакт тут же растянул его под размеры Бринса, и по итогу в зеркале отразился вполне приличный молодой целитель.

— Заканчивай прихорашиваться и идем, — бросил мне Ирвин.

Ему халат тоже шел. Хотя и не так сильно, как строгие темные костюмы, зато куда больше аптечного фартука и нарукавников. Несмотря на свои слова, Ирвин тоже мазнул взглядом по своему отражению, подхватил чемодан и дождался меня, чтобы идти в кабинет.

Ненадолго мы снова оказались в зале, там он оглядел собравшихся и громко спросил:

— У кого-нибудь болит живот?

Человек десять сразу же встрепенулись и подняли руки.

— Все ко мне в порядке очереди, — позвал он. — Будем пробовать таблетки «от живота», да, Бринс?

Я кивнула, но предчувствие было недобрым.

Для работы нам выделили небольшой светлый кабинет, в котором уже ждала строгая и возрастная сестра. Ирвину она тепло улыбнулась, по мне равнодушно мазнула взглядом и вытащила из шкафа набор инструментов и журнал для записей.

— Мне кажется, это женщина, — шепнула я аптекарю. — Ну такой, знаешь, недостойный общения и помощи объект, порождение зла и мрака. Попросим ее выйти?

— Милый, — тут же отозвалась она, — скорее ты отсюда выйдешь и не вернешься, чем я. А свои штучки насчет женщин оставь при себе. Здесь мы делом наняты, а не выясняем, у кого что под одеждой.

— Точно, здесь не бани, — внезапно согласился Ирв.

— А жаль, могу поспорить, нашей прекрасной Элизе, — я прочитала вышитое на ее халате имя, — там бы понравилось. Так и вижу вас с парой колючих веников в руках.

Она подвигала челюстью и запустила к нам первого пациента. Ирвин едва окинул его взглядом и тут же отправил в другой кабинет, к хирургам. Следующего — на промывание желудка. Тому было плохо после вчерашнего обильного застолья, в довесок Ирвин выдал флакон нашего похмельного настоя. Даром! У меня сердце кольнуло от растраты. Знала бы, чем занимается в лечебнице, ни за что бы не отпускала его сюда одного.

Дальше был парень, пострадавший в драке, которого тоже отправили к хирургам. Его другу после осмотра выдали мази и пару настоев, третьему, на вид такому же — просто долгую лекцию о правильном поведении.

Я толком не понимала, как Ирвин так быстро определяет, кому и что нужно, и почему не может делать этого в аптеке, но прилежно записывала все диагнозы, как он и велел. В третьей графе надо было указывать возможное лекарство, но тут я чаще пасовала. Спасибо доброй Элизе за подсказки, а то и половины бы не заполнила.

Через час или полтора, когда очередь снаружи изрядно поредела, к нам вошла испуганная девушка на пару со строгой матушкой. Та слишком напоминала мою, даже жутковато. И также активно начала рассказывать о проблемах дочери. Плохо ей со вчерашнего дня, хватает и живот, и поясницу, от всего тошнит, наверное, наелась подпорченной дыни. Здесь я вздохнула, когда вспомнила свою, до алтаря не донесенную. Вот с тех пор на меня боги и гневаются, не простили жадность.

Девушка в разговор не встревала, на кушетку тоже не села, топталась на месте и терла поясницу. Оно и понятно, весила она немало, наверняка спина не выдерживала нагрузки.

— Беременна? — без переходов спросил Ирвин.

Та сразу побледнела и сжалась, а мать налетела на него чуть ли не с кулаками.

— По-вашему, я бы не заметила такого у родной дочери? Матильда — приличная девушка, она бережет себя для мужа!

— Значит, ветром надуло. Я здесь не первый день и способен узнать рожающую женщину. Элиза, зови повитух!

Мать еще попробовала спорить, но Ирвин уже уткнулся в бумаги и не реагировал на ее крики. Сестра вернулась через пару минут в компании с несколькими повитухами, которые тут же уложили девушку на каталку и куда-то повезли. Мать поспешила следом, а я осталась наедине с Ирвином и своими записями.

— А теперь прочитай все это и скажи, какую микстуру «от живота» выдал бы одновременно рожающей девице, парню с острым воспалением, избитому доходяге и пьянице? — ехидно спросил он.

— Я не могу так сразу ответить, опыта не хватает. Вот ты все равно сходу ставишь диагнозы, мог бы и в аптеке так.

— Случаи подобрались простые, — отмахнулся он. — И здесь для подстраховки хватает других целителей, в случае чего — можно позвать их на помощь. В аптеке нет времени осматривать каждого и подбирать ему лечение. Поэтому — доктора назначают, мы продаем снадобья. Отходим от этой схемы только в самых крайних случаях. Точнее, я в самых крайних, ты — никогда, если не получишь хотя бы начального образования.

Я еще немного поспорила с ним из чистой вредности, затем сбежала побродить по лечебнице. Ту самую девицу в самом деле готовили к родам и дальше порога меня не пустили, парня забрали на операцию, а «мой» студент уже бодро сновал по коридору. Элиза рассказала, что бедолага до сих пор ищет невесту, которая дотащила его до лечебницы и спасла.

Меня он тоже узнал и высказал за то, что бросила его на полпути. Как будто каждый аптекарь обязан опекать болванов, откладывающих поход к врачу! Тем более я не бросила, просто ему об этом знать не стоит. Пусть дальше ищет свою невесту, болезный, вдруг кого и найдет.

— Вот ты где! — налетела на меня Элиза. — Доктор Фесс и доктор Риго ждут тебя в пятой смотровой.

— Ай, им так вдвоем скучно чай пить, что решили позвать меня третьим?

— Вот сам и узнаешь. Но там обычно осматривают тех, у кого подозревают магические болезни.

Я передернула плечами и поглядела на дверь. Наверное, проще сейчас сбежать, чем позориться перед Ирвином. Придумаю потом убедительную версию, почему не захотела показываться врачу. Даже сделала несколько шагов к выходу, как налетела на подслеповатую гадалку в цветастых шалях.

Белесые глаза глядели прямо на меня, а тонкие сухие пальцы бодро перебирали засаленную колоду.

— Ты как загнанный зверь! — проговорила она. — Бежишь, бежишь, а никак не доберешься до места. Носишь чужую маску, хочешь чужой судьбы, исполняешь чужую клятву! Одумайся! И дай мне тридцать монет.

Я порылась в кармане, вытащила три и отдала их гадалке.

— Еще за двадцать семь не расскажу своему знакомому следователю, что тут бродит гадалка без лицензии, — улыбнулась я ей, затем наклонилась почти к самому уху. — И твоей жене тоже не расскажу, как ее муж развлекается в столице. Наивная Ребекка и вправду думает, что ты здесь важные дела при дворе решаешь, трудишься на благо семьи и всех магов.

— Ты сама попросила о помощи, — ничуть не растерялась гадалка и поманила меня за собой в ближайшую пустую комнату.

Там она бодро стащила с себя артефакт, превратившись в Рейгаля Флинна.

Пребывание в столице не пошло ему на пользу. Рей похудел, под глазами залегли тени, а взгляд стал более жестким и цепким. А может, это только на меня он так смотрел? Злился, что никак не могу завершить свою миссию и вернуться к нему под крыло?

— Знаю, знаю, — вздохнула я. — Виновата. Но не получается сделать все быстрее.

— А ты пыталась? — он склонил голову. — Подошла бы и рассказала все честно, вдруг бы поверил.

— Ты пытался, и вылетел из аптеки за считанные минуты.

Не хотела напоминать ему о промахах, но сам напросился! Почему его провал — норма, а я должна была сходу со всем разобраться?

— Это потому, что у меня нет твоих груди и задницы, — не растерялся Рей.

— Ай, попроси у мамы новую личину, будут и получше. Или погоди, сам же хвастался, что у тебя есть артефакт с внешностью Ребекки.

От возмущения он задохнулся и ткнул в меня пальцем, затем собрался и проговорил уже спокойнее:

— Моя жена не пойдет соблазнять твоего аптекаря, ясно? Скорее я перетащу его в дикие земли и там сам заберет кинжал, чтобы в живых остаться.

— Ты его плохо знаешь, — отмахнулась я. — Ирвин — самый упертый из знакомых мне людей.

— Ну раз так хорошо узнала — побыстрее заканчивай с этим делом. Винсент — милашка и неплохой парень, но счастья он не приносит. Избавься от него поскорее, так будет лучше для всех.

Как будто сама не понимаю! Могла бы — уже бы избавилась, а то и вообще не надевала. Отвечать я не стала и смотрела на Рейгаля. Вряд ли он пришел ко мне поучить жизни, надо подождать, когда доберется до сути.

— Давай, — он протянул руку. — Тряхну стариной, пусть обследуют настоящего Винсента.

— Бринсента, — вздохнула я и все же протянула артефакт.

— Бринсент Броул? Или ты хотя бы фамилию бедолаге сохранила?

— Коул, с именем случайно вышло.

Он подбросил на руке ремешок с бусинами и тут же превратился в Бринса. Повел плечами, будто примеряя новый облик и подмигнул мне. Из Рея парень получился куда лучше, правильная осанка, правильные движения и мимика. И еще у него была собственная хорошая одежда. Наконец-то Ирвин порадуется обновкам у помощника.

— Подожди здесь, — бросил он. — Я на несколько минут отойду, и сразу назад. А ты пока подумай, как поскорее избавиться от барса и вернуться в Дагру. Я серьезно, Бри. Твоя матушка и сестры каждый день о тебе спрашивают. Не нашла ли работу и мужа, не проснулся ли зверь, не выбила ли себе местечко при дворе. Насчет последнего, кстати, могу поговорить с принцессой, вроде бы она ищет новую фрейлину, и тебе благодарна за спасение в диких землях.

Было бы за что. Я только помогала отбиваться, почти всю работу сделали Дунк и Сай. Да и многое ли я могла со своими кинжалами против магических тварей? Стоило вспомнить те события, как в груди закололо. Я отмахнулась от боли и через силу улыбнулась Рею.

Когда он вышел, затолкала подальше белый халат, осторожно выглянула в коридор, и только потом покинула комнату. В приемном хватало людей, на еще одну девушку никто не обратил внимания. Знаю, Рей просил так не делать, но мне бы одним глазком поглядеть, как будут обследовать Бринса.

Я покружила немного и уверенно пошла к нужной смотровой. Дверь туда плотно прикрыли, а доносящиеся голоса было не разобрать. Кроме, пожалуй, громкого и заразительного смеха Рея. То есть Бринса. Винсента. Как же все запутанно.

Мне в сердце будто раскаленный кинжал вонзили, стало трудно дышать. Я хватала ртом воздух, искала опору, но рядом ничего не было, а люди скользили по мне взглядами и не спешили помогать.

Перед глазами полетели темные мошки, и я почувствовала, как теряю связь с реальностью, а мир вокруг вращается слишком быстро. Упасть мне не дали. Кто-то подхватил под руки и довел до ближайшей скамьи, затем сунул под нос флакон с острым запахом.

— Почему я даже не удивлен? — спросил Ирвин и недобро сощурился. — Куда ни пойду, везде ты!

— А ты запрись в спальне, туда мне точно не пробраться, — я потерла нос и зажмурилась. В чувства пришла, зато запах теперь надолго со мной. — Мы же вроде договорились, что женщинам можно болеть, лишь бы не ходили к тебе в аптеку.

— Договорились, — встал он и подхватил меня под руку.

— Жену свою таскать будешь! А я свободная девушка.

Я попыталась вырваться, но слабые руки и ноги плохо слушались. Ирвин держал крепко и почти волок меня к ближайшей смотровой. Внимания на нас никто не обращал, одна Элиза понятливо кивнула и пообещала принести инструменты.

— Не дури. Я все-таки врач, возможно, смогу тебе помочь.

— Другого хочу! — тихо пискнула я, когда оказалась на кушетке, в крохотной комнате наедине с Ирвином.

— Мужа себе выбирать будешь, а врач лечит, какой свободен, — вернул он мне мои же слова.

Ответ слушать не стал, посветил мне чем-то в глаз, затем заставил открыть рот, взглянул на горло и почему-то постучал по зубам.

— Меняла? — спросил он.

— Заново вырастила. Упала неудачно, когда была помладше.

— С пеленального стола? Где такая юная госпожа могла лишиться зуба?

Я не стала комментировать и рассказывать, как однажды грохнулась с крыши в Гимзоре. Убегала от парней из местной банды, поскользнулась и полетела вниз. Приземлилась более или менее удачно, только сломала руку и выбила зуб. Вырастила его уже в Дагре, сестра с зятем сделали подарок к дню рождения.

Ирвин бы все равно не понял и не поверил, поэтому и хотела другого доктора. К тому же спорить с открытым ртом неудобно, и чем больше мы общаемся, тем больше у Ирвина шансов меня узнать. Придется ему жить без моих захватывающих историй.

Удостоверившись, что с горлом у меня все в порядке, он взял мое запястье и считал пульс. При этом, почему-то, старался не смотреть мне в глаза.

— Можешь не дергаться, я не в обиде, что бросил тогда посреди улицы и не повел в чайную, — улыбнулась я.

— Об этом и не думал.

— Зря. Я бы тебя научила выбирать правильный чай.

— Как будто ты мой пробовала. И давай раздевайся.

— Быстрый какой! А на свидание? Угостить чем-то? Познакомиться поближе?

Ирвин изогнул брови и выразительно постучал деревянной трубкой по руке. Я видела такие у лекарей, но саму как-то не обследовали. Да и что внутри слушать можно? Вопрос я озвучила, на что Ирвин показательно закатил глаза.

— Такая ярая революционерка и не знаешь элементарных вещей, вроде строения своего тела?

— Знаю… — я уже собралась поделиться с ним бездной информации об уязвимых точках. Куда нужно бить, чтобы обездвижить, лишить сознания или заставить взвыть от боли. Потом подумала, что юной Габриэлле такие речи не подходят и сменила тему: — много о мужском организме.

И в довершении подмигнула аптекарю, на что он невозмутимо расстегнул пуговицы на моей рубашке и приложил один конец трубки к груди. Мне было неловко раздеваться перед ним, но и отбрыкиваться после случившегося в банях — странно. К тому же Ирвин не приставал и не лапал меня, а действовал точно также, как при осмотре других пациентов.

Даже обидно, что ли.

— Незамужнюю девушку в людном месте лишают одежды, — продолжала бухтеть я, пока стягивала с себя блузку, — какое же здесь равноправие?

— Не болтай две минуты, борец!

Он наклонился и вначале слушал, как стучит мое сердце, затем дыхание. В конце обстучал мне всю спину и правое подреберье и только тогда попросил одеться. Все также без эмоций и лишних движений.

— С тобой все в порядке, надо бы обследоваться у мага, вдруг проблемы по их части, — закончил он.

— Невыполненное магическое обязательство, — призналась я. — Не могу его исполнить, от этого иногда накрывают приступы.

— Могла бы и раньше сказать.

— Ты так резко меня раздевать начал, не успела и словечко вставить. Вы, мужчины, такие слабые и ранимые, не тот взгляд или движение, уже осечка.

— Чай, свидание, равноправие, — загибал он пальцы, при этом оставался таким же невозмутимым. — Любое из них можно было опустить и вставить рассказ о своем магическом обязательстве.

А я-то поверила болтовне Лестера, что нравлюсь Ирвину. Слушала это, мысленно краснела и смущалась. На деле аптекарь сидит сычом напротив меня и сверлит взглядом. Мог хотя бы улыбнуться или возмутиться словам об осечке. Со слов сестер, обидная шутка.

Потом Ирв все же склонился над своим саквояжем, вытащил оттуда флакон с зельем и протянул мне.

— Пей дважды в день, станет легче. Но с долгом лучше рассчитаться, иначе умрешь, — также строго ответил он. — И в следующий раз крепко подумай, стоит ли взваливать на себя такое.

— Выбора не было, — буркнула я, закончила с блузкой и слезла со стола.

Почему-то его равнодушие ранило меня, а от мыслей об артефакте становилось хуже. Рей прав, я топчусь на месте, ношу чужую маску и постепенно разрушаю свою жизнь ради того, кому я настоящая совсем не нужна.

Ирвин внезапно поймал меня за руку и заглянул в глаза.

— Расскажи, вдруг смогу помочь.

Сможет, конечно, но захочет ли? Я тоже смотрела на него и вдруг решилась.

— Я знала твоего деда.

После этих слов Ирв побледнел и отпустил меня.

— Недолго. Он несколько раз заходил к моему командиру, я присутствовала при встречах. Скажу честно, считала его на редкость вредным стариканом, мечтала, когда уберется из Дагры. А потом так вышло, что Дунк умер у меня на руках. Отбил нас с принцессой от дикоземельных тварей, но с ранами не справился. Успел только попросить меня забрать снежного барса и принести тебе. Сказал, что ты поймешь. Зато не упомянул про нелюбовь внучка к женщинам.

— Магического зверя в ладони не перенесешь, подходящие артефакты древних магов встречаются слишком редко. Не все гладко в твоей истории.

— В Дагре была девушка, которая насобирала себе целый зверинец как раз таким кинжалом. Дунк взял с нее обещание забрать барса и передать тебе. Я случайно туда влезла, нужно было срочно спасать ситуацию.

— Красавица, — он недобро сощурился и пошел на меня, — ты завралась. Я знал своего деда, попади к нему на смертном одре такая вещь, спас бы своего грифа, чтобы помочь будущему королевскому магу, а не бесполезного барса. Мы с ним не так хорошо ладили, зато Ривертонги были для деда всем.

— Придурок! — рявкнула я и отшатнулась. — Знал он! Да ты вообще никого кроме себя не замечаешь! Я видела смерть Дунка, он говорил только о тебе, хотел так прощения попросить.

— Давай тогда артефакт!

Ирвин внезапно остановился и подпер дверь спиной. Сейчас он выглядел непривычно злым и опасным, даже не по себе стало.

— С собой не ношу. Встретимся в любое время в любом месте — и отдам.

— Когда я последний раз на такое повелся, меня окружили толпой и пытались похитить, чтобы надавить на деда. Ума не приложу, что тебе на самом деле нужно, но лучше убирайся отсюда, пока не позвал стражу.

Его взгляд потемнел, а грудь вздымалась часто-часто. Казалось, еще минута и Ирвин бросится на меня, а бежать здесь некуда, как и прятаться, особенно если догадается запереть дверь. Значит, мои главные козыри — ловкость и скорость, мимо. Догадается ли Рейгаль прийти на помощь? Или кто-то из докторов? Или никто не обратит внимания на странные звуки из смотровой?

Я сжалась и невольно подняла повыше руки, чтобы блокировать возможный удар, но Ирв ругнулся, подхватил свой саквояж и вышел, оставив меня одну. Даже трость забыл и то самое снадобье, которое дал раньше.

— Крыса ты трусливая и упертая, а не барс, — пробормотала я и подхватила флакон.

Вот и разрешила проблему, избавилась от обязательства. Ситуация та еще. Но и дальше терпеть этого остолопа я не собираюсь. Сейчас быстро вернусь в аптеку, заберу кинжал и как припру им этого умника в подворотне, не отвертится! Пусть с душеведами свои проблемы с дедом прорабатывает, как раз есть на примете пара знакомых, почему я должна страдать?