Глава 9

Поговорка о девчонке приклеилась ко мне намертво. Следующие три дня Ирвин только и говорил: боишься, как девчонка, ешь, как девчонка, болтаешь, как девчонка… Каждый раз я дергалась и смущалась, а он понимал это по-своему и продолжал подкалывать. Правда, умеренно, до моих дорогих сестричек или матушки Соф аптекарю было ой как далеко.

Когда злилась, я представляла, как скажу ему правду. Наверняка будет незабываемый эпизод в жизни Ирвина Фесса. Но чем больше думала, тем сильнее понимала, что не смогу. Это положит конец нашему общению, он дальше будет в одиночку заниматься аптекой, а я вернусь в Дагру, к семье и статусу недоразумения.

Так не хочется портить то, что так хорошо идет. Мне нравилось работать в аптеке, жить здесь, отдельно от сестер и Матушки, чувствовать себя полноценной и нужной, а не жалким недомагом. Даже проводить вечера за изготовлением лекарств нравилось, как и дружески болтать с Ирвином. Пускай для этого и пришлось надеть чужую личину.

— Как девчонка, — пробурчал Ирвин, когда я дернулась от пробежавшей крысы. — Надо будет отраву рассыпать, иначе конец припасам.

Несмотря на подколки, он не отправил меня разбираться с мелкой серой тварью, а сам прогнал ее метлой и откопал на полке флакон из темного стекла. С этикетки злобно скалился череп, рядом с которым кверху лапами лежала крыса. Ирвин покачал головой, затем принес из холодильного шкафа остатки вяленого окорока и начал строгать его соломкой. Затем осторожно сел на пол, поморщившись от боли в ноге, разложил приманку на промасленных листах, полил ее отравой и задвинул поглубже под шкаф. Встал, снова поморщился, перешел в другую часть комнаты и повторил все снова.

— Давай помогу, — тут же подорвалась я.

— У тебя свое задание, — невозмутимо ответил он. — Еще два листа осталось.

Ну да, первые два я уже прописала, теперь уж точно на всю жизнь запомню. “Если перебрал вчера — загляни скорей сюда” и “Всех поднимет, вернет в строй, чудодейственный настой”. Хотя моя версия была ничуть не хуже, главное — лучше привлекала людей. На грамотные плакаты Ирвина реагировали слабее, потому что главное не буквы, главное — сделать от души.

— Ай, ну хватит! Я уже все запомнил!

— Как и я тот позор. В витрине моей аптеки два дня висели безграмотные каракули!

— Ну кто же виноват, что ты такой невнимательный и доверчивый.

Ирвин с укором поглядел на меня и вернулся к своему занятию. На пару несчастных ошибок он обиделся сильнее, чем когда я случайно разбила три флакона с дорогими магическими зельями. Странно то, что уже на следующий день на их месте стояли новые, но сам аптекарь никуда не выходил, и никто не заходил к нам. Откуда тогда они появились?

Крыса снова вылезла из-под шкафа и нагло пошагала к приманке, обнюхала и повернулась ко мне, вытаращившись темными глазами-бусинами. Ирвин по-особенному шикнул на нее, как будто зарычал, и крыса унеслась обратно в укрытие.

— Хорошо пугнул! Ты не маг случайно? Серый такой, с усами?

Я подалась вперед и незаметно отодвинула листы подальше.

— Глупости не выдумывай, — буркнул Ирвин, выпрямился и указал на мои записи. — и не отвлекайся от работы. Буквы выводи тщательнее,

— Ну я же помощником аптекаря нанимался, а не писаря.

— Сам расширил свои обязанности, никто не виноват. Теперь будешь рисовать красочные плакаты для нашей витрины. С черновиком, чтобы я правописание проверил.

— Треть покупателей на этом терять будем, уж поверь. Ошибки делали нас ближе к народу!

Ирвин закатил глаза и помянул какдевчонку себе под нос. По-настоящему он не злился, но и вставать не разрешил, пока я не закончила заполнять пустые строчки на листах. К низу страницы начиналась жуткая халтура, с огромными и размашистыми буквами, зато верх и середину я заполняла вполне прилично, и Ирвин остался доволен.

— Вот, теперь можешь изобразить что-то о грядущей распродаже на лосьоны от прыщей. Зима на носу, у них заканчивается сезон, не хочется, чтобы занимали место в шкафу.

— И так продам, без плакатов.

Все равно у меня ныла кисть от непривычных усилий, а идеи лежали совершенно в иной плоскости.

— Нам бы коробочек красивых заказать, расставим в них твой крем для рук, для лица, этот лосьон, для губ что-нибудь…

— У нас здесь аптека, а не косметическая лавка! — возмутился Ирвин, но без особого запала.

— Вот именно! Лучше пусть у нас купят, чем у шарлатанов с рынка. Сам же жаловался, что они продают прогорклые кремы, которые готовят неизвестно из чего и отдушек побольше.

* * *

Ирвин, конечно, говорил, но не собирался так резко менять направление своей деятельности. Фессы веками были аптекарями, боролись за жизни и здоровье, а не чью-то красоту. При этом от советов Бринса их выручка уверенно росла, а мрачное будущее потихоньку отступало, что не позволяло их так просто отбросить.

— Можно же не самому, наймем еще работников, снимем небольшое помещение под цех, — мечтательно проговорил помощник и оттянул воротник.

Та самая неизменная рубашка казалась слишком теплой и неудобной для работы, Бринс постоянно закатывал рукава и расстегивал воротник, при этом отказывался от предложений Ирвина заменить ее. Дорога как память? Не верилось, что помощничку при его сомнительных талантах претит мысль купить новую. Он даже чашки раздобыл!

Целый вечер сидел на крыльце и пил чай из той самой щербатой, и сердобольные горожанки натащили ему целый сервиз разных по цвету и размеру. Взамен Бринс выносил им из аптеки и продавал снадобья. Ирвин на это закрыл глаза: против женщин он ничего не имел, только против своего общения с ними.

Тем более всю выручку Бринс честно приносил в кассу, и в целом оказался бесценным помощником. Если бы не пристрастие к одной и той же одежде и странным проектам.

— Мне и одного работника хватает, — вздохнул Ирвин. — Целый цех таких же не выдержу.

— Так ты целый цех и не найдешь, я один такой. Ну давай тогда с мелких партий начнем.

— Давай, — сдался он. — Можешь заказать коробки на пробу, заодно купи себе что-нибудь из одежды.

Бринс разом побледнел и ещё сильнее оттянул воротник, затем взял себя в руки и широко улыбнулся. Уже пакость какую-то придумал, здесь и гадать нечего. Допытываться Ирвин не стал, просто выдал помощнику денег и медленно побрел прочь из подсобки и торгового зала.

Сегодня обещал зайти Лестер, у него осталось несколько дней до нового разбирательства с Софи, от этого друг постоянно нервничал и не находил себе места. А вот Ирвин почему-то успокоился. Если Бринс обещал — он сделает. Потом может быть стыдно за его методы, но другими, честными, справиться с Софи не получалось. Лестер без вопросов заплатил бы ей отступные, но сумма в разы превосходила его доходы и сбережения. И обидно расписаться в том, что ты изменщик, без всяких на то причин.

Ирвин думал обо всем и возился на кухне. Усилиями помощника здесь стало куда чище, и запах гари ушел. Еще бы посуды всякой побольше и припасов, тогда станет почти как раньше.

Чайником они так и не обзавелись, зато Бринс через каких-то знакомых недорого раздобыл магическую плитку, на которой они грели небольшую кастрюльку с водой. “Вот так, шаг за шагом, мы и создаем уют. Сегодня избавились от мензурок, кто знает, вдруг завтра повесим шторы” — ехидно комментировал помощник, а Ирвин только хмурился. Надо было раньше все это сделать, но почему-то никак не мог себя заставить. Да и зачем? Одному вполне хватало мензурок, а вот деятельному парню требовалось куда больше всего.

К приходу Лестера чай был уже готов, а к нему на столе красовалась сырная нарезка и пироги из трактира. За них Ирвин честно заплатил, не доверив поход Бринсу. Тот и так задолжал Густаву соблазнение комиссара Брегг и неизвестно, как это провернет. Со стороны эта женщина как глыба, и не слишком настроена на флирт. Но вдруг именно такого шалопая из воровской гильдии ей и не хватает для полного счастья? Противоположности притягиваются и все такое.

Колокольчик звякнул спустя минуту, затем послышались тяжелые шаги и ругань следователя, который, кажется, никогда не бывал в хорошем расположении духа. Ирвин тоже не слишком радовался жизни, поэтому не осуждал его. Наполнил чашку чаем и отодвинул к противоположному краю стола. Выбирал ее от души: синюю в белый горох, себе поставил бульонную, с какой-то пасторальной картинкой. Все остальные были поприличнее, но и объемом поменьше, а после мензурок хотелось чего-то не на один глоток.

Лестер тоже оценил обновку, хмыкнул и сразу же уселся за стол. Пару минут они просто молчали, затем следователь собрался с силами и произнес.

— Ко мне Софи приходила, грозила нажаловаться комиссару, если еще раз подошлю своих ублюдков к ней в ресторан. Я почему-то сразу понял, о ком идет речь, и слегка разозлился на вас с Бринсом. Потом Софи вдвое снизила сумму отступных, которые ждет от меня, но было поздно. Я понял, что мои ублюдки смогут ее дожать.

— Бринс так точно, — вздохнул Ирвин. — Пробивной малый, хотя и странный.

— Уж не страннее нас. И он же среди магов вырос, тут сложно остаться нормальным. К тому же парень единственный неодаренный в семье. Представь, каково ему.

— Нет, дело в другом. Он как будто…

“Девчонка” так и вертелось на языке, но почему-то Ирвин никак не мог его озвучить. Что в нем, в самом деле, девчачьего? Бринс никогда не робел, не смущался, не лез за словом в карман, а его криминальных талантов хватило бы на целую банду. Ну да, боялся животных и двигался странно, еще разбирался в косметических средствах на зависть любой девице. Но Бринс не раз рассказывал, что вырос с двумя старшими сестрами, возможно, их влияние.

Еще он заразительно смеялся, искренне улыбался и щедро делился своим оптимизмом. Ирвин не всегда одобрял его методы, но не мог отрицать, что помощник здорово скрашивает и облегчает его жизнь.

— Как будто носит личину, — Ирвин все же нашел достаточно обтекаемый ответ.

— Думаешь, он преступник в бегах? Решил укрыться в самом центре столицы у всех на виду? Это или очень умно, или дикая глупость. Почему именно в твоей аптеке?

Выбор был не таким уж странным: Ирвин жил уединенно, мало с кем общался и имел не лучшую репутацию. При этом все помнили о его родстве с Дунком и старались не трогать. Кто же решал сунуться — уходил не всегда целым. При последнем нападении пострадала не только кухня, но и несколько не совсем дружелюбных парней в темных одеждах. Зато их предводительница ушла целой. Прямиком в руки к Лестеру и ушла, до сих пор где-то в Птичьей башне томится.

— А если он к тебе решил подобраться? — продолжил Лестер. — Что-нибудь связанное с дедом. Стервятник был заметной фигурой, наверняка оставил после себя немало секретов.

— Что оставил, того у меня нет, мы не общались последние годы. Я и о его смерти узнал от какого-то мутного типа из Дагры. Вроде бы Рейгаль Флинн, говорят, сейчас он при дворе Эдмона трется. Как бы не занял дедово место.

— Вот это и странно, — кивнул Лестер. — Он из Дагры, Бринс из Дагры… Сидел там, жил свою жизнь, и вдруг после кончины Дунка решил искать себе лучшей доли прямо в твоей аптеке. Многовато совпадений, не думаешь?

Ирвин думал. Очень много думал, и все равно не понимал, что нужно Бринсу. Парень честно и много работал, интересовался лекарствами, при этом не пытался выведать какие-то секреты. Много болтал, но не лез в душу и не пытался к чему-то склонить. Если у него и есть план, то какой-то уж слишком изощренный.

— Пойдем!

Лестер вдруг подорвался с места, отряхнул руки и пошагал к двери. Ирвин дожевал кусок пирога, подтянул к себе трость и тоже поплелся следом. Даже поднялся по лестнице, дергаясь от боли при каждом движении. Поднималась нога хуже всего, приходилось волочь ее, иногда в буквальном смысле, подтягивая за штанину.

В детстве ступеньки ему нравились, а сам подъем казался быстрым и незаметным. Ирвин тогда посмеивался над бабушкой, грозившей ему тростью и с трудом поспевавшей за сорванцом-внуком. Сейчас — от всей души ей сочувствовал и хотел извиниться, жаль, уже не выйдет. За годы дерево рассохлось и противно скрипело под ногами, а с перил местами слез лак. Нельзя так запускать дом, но и средств на ремонт сейчас не хватит, сохранить бы аптеку, остальное уже не так важно.

На последнюю ступеньку Ирвин взобрался с неимоверным облегчением и сразу же пообещал себе больше не лезть сюда в ближайший месяц. Реже не получалось: иногда нужно было взять что-то с чердака или наоборот, отнести, заодно и проверить работу вдовы, помогавшей ему по хозяйству. Формально та тоже была женщиной, но Ирвин знал ее еще до своей помолвки, как и то, что без работы ей нечем будет кормить двоих детей. А найти что-то умеренное по нагрузкам и с гибким графиком для женщины в столице очень и очень непросто.

Но вдова честно отрабатывала свои деньги, на втором этаже царили чистота и порядок. Шторы и те не сыпались пылью, стоило их тронуть. Ковры тоже выглядели прилично для их возраста. Лестеру до всего этого не было дела, он добрался до двери в комнату Бринсента и ждал там.

— Вот сейчас все и разузнаем, — хищно улыбнулся он и почесал скулу под повязкой.

— Я не буду обыскивать комнату Бринса.

— А вот я не такой принципиальный. К тому же формально это твоя комната, а парень ее просто временно занимает.

Без всяких колебаний он открыл дверь и зашел внутрь, а Ирвин замялся на пороге. Копаться в чужих вещах было слишком для него, но и бросать Лестера без присмотра он не собирался.

Со стороны комната выглядела также, как и до вселения помощника: стол, небольшой комод, кровать и приоткрытое окно. Бринс изредка вылезал через него и спускался по стене дома, хотя Ирвин не запрещал ему выходить и дал ключ. Наверное, не хотел терять воровских навыков: вдруг вернется на кривую дорожку, а подготовка уже не та.

Никаких следов пребывания здесь кого-то: покрывало заправлено по-армейски гладко, подушки сложены аккуратной горкой, на полках пусто, не считая томика приключений Норта Джуса. Чтение до сих пор тяжело давалось Бринсу, но он не сдавался и дошел уже до пятой главы.

Лестер тем временем обшарил прикроватную тумбочку, из которой вытащил расческу с застрявшим длинным волосом, и показал Ирвину пустые ящики комода.

— Бринс наш парень непростой, свое все носит за собой, — прокомментировал он и начал разбирать постель. — Так мало платишь, что у бедолаги даже носков нет?

По правде говоря, Ирвин ему еще не платил, рассчитывал сделать это в конце месяца. Еду покупал и выдавал на личные расходы, но не додумался предложить небольшой аванс. Бринс и сам не из робких, если бы нуждался в деньгах — попросил.

Одеяло и простыня полетели на пол, но стража вообще редко церемонилась при обысках, за ними — наволочка. Над второй Лестер замер с торжествующим видом и поднес ее Ирвину.

— Как тебе такой секретик?

Под тонкой тканью прятался комплект женского белья и кокетливая сорочка. Все новое на вид, насыщенного бордового цвета с более темным кружевом.

— Брюнеточка, — задумчиво протянул Лестер, наверняка намекая на волос. — А твой помощничек не промах, если смог охмурить такую девчонку.

Он подцепил лямку сорочки и потянул ее вверх, разглядывая тонкую ткань. Да, объемы у владелицы этого белья были что надо. В прежние времена Ирвин бы не отказался с такой познакомиться, да и сейчас, особенно с брюнеткой…

— Да он просто подкинул это, чтобы нас проверить, — он тряхнул головой, прогоняя навязчивый образ развязной девицы на кровати Бринсента. — Будем рыться в его вещах или нет.

— В каких вещах? — Лестер аккуратно сложил белье и всунул его обратно в наволочку, дальше заправил кровать и отошел в сторону. — Парень несколько дней живет здесь и даже носки под кроватью не разбросал.

— А я здесь больше тридцати живу и под моей тоже пусто, — Ирвин решительно развернулся и пошел к лестнице. — И думаешь, вор, пусть и несостоявшийся, не подумал о том, что его комнату могут обыскать?

— И куда дел свои вещи? Пускай он не разбрасывает носки, но менять-то их должен. Хотя бы изредка, на вид он чистоплотный.

И воды в ванной выливает столько, что на двух девиц хватит. Ирвин резко остановился, дошел до кровати и сам вытащил сорочку, разглядывая ее ближе, даже поднес к носу. Пахло цветами и женщиной. Так одуряюще, что захотелось зарыться носом, а еще — дождаться хозяйку для более близкого знакомства.

Ирвин решительно отложил сорочку, свернул и положил на место.

— Пахнет не Бринсом, это точно.

— А ты и его нюхал? — хмыкнул Лестер.

— У меня обоняние просто развито, к тому же хорошо различаю разные эфирные масла и отдушки. Профессиональная деформация, как твоя страсть к обыскам. Хочешь расскажу, каким мылом ты пользуешься или лосьоном после бритья? Качество у него, кстати, так себе, давай получше подарю!

Друг отмахнулся от него и прикрыл дверь в комнату Бринса. Они старались действовать аккуратно, ничего лишнего не трогать, но наверняка оставили заметные воровскому взгляду следы. И от этого становилось жутко стыдно.

Ирвин покачал головой и начал спускаться с лестницы. Вопросов к Бринсенту стало еще больше, к примеру, где он подцепил обладательницу этого белья… Нет. Скорее почему он прячет свою одежду, а чужую засунул в наволочку.

— А вдруг он сам… — Лестер быстро догнал Ирвина и обрисовал в воздухе что-то округлое и загадочное.

— Чтобы замаскировать внешность, нужен крайне мощный артефакт. Такие все на учете, а сделать новый сможет только маг высокого уровня. Бринсент тот еще проныра, но вряд ли имеет такие связи. Ему бы просто не доверили настолько дорогую вещь. Да и зачем? Выведать секрет моего крема для рук?

— Просто предположим: если бы у него был такой артефакт, то как бы выглядел?

— Как угодно, — таким большим специалистом в магии Ирвин не был, но хорошо помнил уроки деда. — Брошь, заколка, браслет, четки…

— Загоним в угол и заставим вывернуть карманы, — от волнения Лестер сжал кулак.

— Просто так? Потому что он нам кажется странным? Он выкрутится и сбежит.

— Тогда заманим его в такое место, чтобы сам разделся и выложил все вещи.