Глава 24

Вихрь изумрудного портала остался в прошлом, словно сон. Реальность жизни у Верды обрела плотность, распорядок и… подобие дома. Я не ушла. После демонстрации Безмолвного Взгляда между нами установилось хрупкое, молчаливое перемирие. Она знала, что я некто иная, я знала, что она — не просто знахарка. Мы стали соседями по тайне.

Испытание «вернись с меткой Мастера» висело над душой дамокловым мечом, но с каждым днём его острота притуплялась. Я понимала — меня отправили сюда не на день и не на неделю. Путь назад был скрыт, и ключ к нему лежал не в силе, а в терпении и знаниях.

Мой семнадцатый день рождения пришёл тихо, без звона кубков и поздравлений товарищей. Точный день рождения я конечно не знала. Отчет моим дням начался с того момента, когда меня нашли в пустыне, среди уничтоженного каравана. Отметила я его на заре, выполняя свой утренний ритуал — комплекс боевых упражнений на росной траве на опушке леса. Мышцы горели знакомым приятным жжением, дыхание ровной пеленой стелилось в холодном воздухе. Моргус, уже почти достигший моего роста, отрабатывал рядом короткие, мощные взмахи крыльев, поднимая вихри из листьев и пыли. «Сильнее. Быстрее» — его настойчивая мысль подстёгивала и меня.

Верда, выйдя за молоком, увидела нас. Она остановилась и молча наблюдала несколько минут, её лицо было бесстрастным. Потом кивнула, как будто что-то подтвердила для себя, и ушла. Ни слова. Но в её молчании было больше понимания, чем в десятках пустых поздравлений.

Мой день сложился как любой другой. Просто очередной день в изоляции.

Утро: физическая подготовка. Бег с утяжелениями по холмистой местности, упражнения на ловкость и выносливость. Без этого навыки легата могли притупиться.

День: работа в саду и учёба. Теперь Верда доверяла мне самостоятельно собирать даже самые ядовитые растения. Я училась не просто различать их, но и чувствовать их «настроение» — время суток, когда их сила максимальна, лунные фазы, влияющие на свойства.

Вечер: Алхимия. Мы варили сложные составы. Не просто зелья, а масла, способные впитаться через кожу, порошки, невидимые в вине, пары, парализующие дыхание. Она учила меня искусству «delayed action» — когда яд срабатывает через час, день, неделю. Искусству быть призраком, который никогда не остаётся на месте преступления.

Я научилась готовить «Шёпот Тени» — масло, делающее кожу невидимой в лунном свете на считанные секунды. И «Сердце Великана» — отвар, на несколько минут притупляющий боль и страх, но выжимающий все силы до капли. И антидоты к каждому из своих ядов.

Я стала сильнее. Но не так, как в Храме. Моя сила стала тихой, изощрённой, многослойной. Я училась быть не молотом, а скальпелем. Не ураганом, а ядовитым туманом.

Иногда по ночам, когда Верда думала, что я сплю, я пробиралась к ручью и в кромешной тьме, полагаясь только на вибрацию воды и шепот песка на дне, отрабатывала приёмы с клинком. Движения должны были быть бесшумными, смертоносными, экономичными. Я не могла позволить себе забыть, кто я.

Моргус рос не по дням, а по часам. Его телепатическая связь со мной окрепла. Теперь он мог передавать не просто эмоции, а сложные образы, почти картины. Он стал моими глазами в небе, когда я посылала его в разведку. Мы учились сражаться вместе, его когти и клюв — идеальное дополнение к моей скорости и ядам.

Прошёл год. Мне исполнилось восемнадцать. Никакой силы во мне не открылось, никаких знаков не проявилось. Я всё так же была «Арией», помощницей знахарки для деревни. Местные привыкли ко мне, страх сменился настороженным уважением. Ко мне всё так же приходили за помощью, но теперь чаще — с сложными ранами или болезнями, с которыми не могла справиться простая деревенская медицина. Я стала частью пейзажа. Тихим, немного странным, но своим.

Я знала — это затишье было лишь прелюдией. Буря должна была вот-вот начаться. И я была готова. Готова ко всему.