Глава 36

Я первой выползла на берег, давясь ледяной водой и хватая ртом воздух. Он был сухим, горячим и таким родным, пахнущим пылью и полынью. Над головой простиралось багровое небо Арона с тремя лунами. Мы не просто сбежали — мы вернулись домой. Правда, выглядели как три выброшенных на берег трупа после кораблекрушения. Весьма романтично.

Рядом вывалился Колин, тяжело дыша. Он почти на руках вытащил Верду, которая была бела как полотно, но дышала ровнее. Мы лежали на мелком, прохладном песке, не в силах пошевелиться, слушая, как ветер гуляет в скалах позади нас. Мы были у подножия горной гряды, на окраине все тех же Пустошей Кхарна.

Спасены. На время. Пока наш друг с белым глазом не сообразил, что дверь мы оставили приоткрытой.

Мы отползли под навес скалы, скрываясь от глаз. Отдыхали, молча делясь остатками воды из фляги Колина. Я чувствовала себя выжатой. Пустота внутри была оглушительной. Ни намёка на связь с песком, лишь слабость и гул в ушах. Я смотрела на свои руки — чистые, без единой светящейся линии. Я была пуста. Как бутылка из-под дорогого вина после пира стражников. Очень поэтичное ощущение, надо сказать.

Именно тогда мы услышали шорох. Колин мгновенно вскочил, прикрывая Верду, его красные узоры вспыхнули тревожным алым. Я замерла, вжимаясь в камень, сердце колотясь где-то в горле. Отличное завершение и без того прекрасного дня.

Из-за скалы показалась фигура. Но не высокая и не в сером костюме. Это был старый кочевник с обветренным лицом, ведущий за поводок усталого шагающего ящера, нагруженного тюками. Он увидел нас, остановился, и его глаза расширились от удивления, а потом и от страха — видимо, наша компания из трех полумертвых, промокших и явно не местных личностей не внушала доверия.

Колин не опустил руку, его пальцы все еще были сжаты в готовом для удара жесте.

— Кто ты? — его голос прозвучал как скрежет камня.

Старик что-то пробормотал на местном наречии, указывая дрожащей рукой куда-то на юго-восток. Я медленно поднялась, делая вид, что вытираю с лица песок, и показала ему открытые ладони — жест мира. Увидев, что я не собираюсь нападать, он немного успокоился и снова указал в том же направлении, на этот раз более уверенно.

— Он говорит, что до Энкора полдня пути, — тихо прошептала Верда, не открывая глаз. Она все еще лежала, но ее ум уже работал, анализируя и переводя. — Город-крепость. Там можно укрыться.

Колин мрачно осмотрел старика, потом нас.

— Он может нас выдать.

— А может и накормить, — парировала я. — Или, знаешь, просто показать дорогу. Не все в этом мире хотят нас поймать и запихнуть в банку. Пока что.

Я сделала шаг к старику и кивнула, стараясь выглядеть максимально безобидно, что было непросто, учитывая, что я была покрыта грязью и выглядела как восставший из мертвых. Я достала из потайного кармана последнюю серебряную монету — ту самую, что припрятала на самый черный день. День и правда был достаточно мрачным.

— Энкор? — спросила я четко, показывая монету.

Старик широко улыбнулся, показывая несколько отсутствующих зубов, и энергично закивал. Он что-то быстро проговорил, снова указывая направление, и сделал несколько жестов, из которых я поняла только «идти», «солнце» и, кажется, «не сворачивать».

— Он говорит, что дорога безопасная, — снова перевела Верда, приоткрыв один глаз. — И что сегодня как раз караванный день. Много людей. Можно затеряться.

Колин, наконец, опустил руку. Его узоры погасли до ровного, неяркого свечения. Он не доверял старику, но доверял логике: в городе было проще затеряться, чем в пустыне.

— Хорошо, — отрывисто кивнул он. — Идем.

Мы шли за стариком и его ящером. Он вел нас через барханы, обходя зыбучие пески и скалистые outcrops. Пустоши постепенно сменялись более твердой почвой, а на горизонте зазеленела полоска — оазис, а за ним и город.

Но не из песка и глины, как я ожидала. Город был окружен высокой стеной из темного камня, а над ним возвышались не купола, а остроконечные шпили. Это был не Умбара. Это был Энкор — город-крепость, известный своими мастерами-ремесленниками и самым большим рынком редких материалов к югу от Столицы. Его окружали не пески, а искусственно орошаемые поля и рощи низкорослых, крепких деревьев, что делало воздух непривычно влажным и густым.

Старик у ворот помахал нам на прощание и растворился в толпе. Мы остались стоять перед массивными воротами из темного, просмоленного дерева, утыканного железными шипами. Стража в форменных доспехах с узорами желтого уровня на щеках бдительно scrutinized каждого входящего. Колин, выпрямившись и снова напоминая капитана, а не беглеца, шагнул вперед.

— Капитан Колин, Восьмой легион, — его голос прозвучал привычно-грубовато, но теперь в нем была власть. — Эти люди под моей защитой. Мы требуем встречи с главой стражи, Торианом. Скажите ему, что его старый друг с Красной Скалы ждет.

Один из стражников, повзвозрастнее, прищурился, всмотрелся в красные узоры Колина и в его изможденное, но твердое лицо, и кивнул.

— Капитан. Проходите. Его дом у Центральной площади. Не пропустите — с драконом на вывеске.

Ториан, седой детина со шрамом через оранжевый узор на лице, оказался старым сослуживцем Колина. Он не задавал лишних вопросов, увидев наше состояние. Он молча кивнул, отвел нас в небольшую, но чистую таверну «У Седого Грифона» и заплатил хозяину за комнату и еду вперед.

Комната была маленькой, с двумя кроватями. Но она была раем после клетки и скал. Мы молча съели принесенную похлебку и хлеб, и я рухнула на жесткий тюфяк, проваливаясь в пустой, безсновный сон, где не было ни песка, ни белых лучей.

Мы отсыпались почти сутки. Когда я проснулась, тело все еще ныло, но острая слабость отступила. Пустота внутри никуда не делась, но теперь она была просто фактом, а не свежей раной. Верда, подкрепившаяся и отдохнувшая, уже сидела у окна, перебирая остатки своих трав. Колин чистил свой доспех, его движения были точными и выверенными — ритуал солдата, возвращающего себе контроль.

— Мы не можем здесь оставаться, — первым нарушил тишину Колин, не отрываясь от работы. — Они ищут нас. И чем дольше мы тут, тем больше опасности для Ториана и города.

— Храм, — тихо сказала Верда, не глядя на нас, ее пальцы перебирали сухие стебли. — Нам нужно в Храм Хаоса. Только там мы сможем понять, что это за угроза и как с ней бороться. И… восстановить силы. — Она бросила на меня быстрый, оценивающий взгляд.

Я кивнула. Храм был единственным логичным пристанищем. Но дорога туда могла занять недели, а то и месяцы. Месяцы, которых у нас не было.

Колин посмотрел на нас, затем на свои руки. Его красные узоры мерцали ровным светом. Сила вернулась к нему, пусть и не в полной мере.

— Дорога — это роскошь, которую мы не можем себе позволить, — он встал. — Я отвезу вас. Сейчас.

Мы спустились в пустой задний двор таверны. Колин отошел на открытое пространство, снял с руки перчатку. Узоры на его ладони засветились ярче.

— Отойдите подальше, — предупредил он. — Это будет некрасиво.

Воздух перед ним затрепетал, зазвучал, как натянутая струна. Затем он порвался. Не так, как это делала Верда — не разлом в самой ткани мироздания, а скорее… прореха. Окно. За ним плясали искаженные краски, и я узнала очертания знакомых багровых скал, окружающих Храм Хаоса. Портал был неровным, края его подрагивали, и сквозь него шел жар пустыни.

— Надолго меня не хватит, — сквозь зубы проговорил Колин, и на его лбу выступил пот. Лицо его стало землистым. — Проходите. Быстро.

Я бросила взгляд на Верду. Она кивнула, ее глаза были полны решимости. Или расчета, — мелькнуло у меня в голове. Всегда есть козырь. Даже если идешь на риск.

Я шагнула первой, чувствуя, как меня окутывает знакомая волна сухого жара. Позади раздался сдавленный стон Колина, но я не обернулась. Верда последовала за мной.

Я очутилась на краю тренировочной площадки Храма. Песок обжег босые ноги. Воздух задрожал, и позади нас портал с громким хлопком схлопнулся, оставив Колина по ту сторону.

Мы были дома.

Но дом встретил нас настороженной тишиной. Никто не вышел нас встречать. Лишь где-то в вышине, на остроконечных шпилях Храма, кричали стервятники. Я обернулась, глядя на знакомые стены, которые теперь казались чужими.

«Ну что ж, — подумала я, сжимая пустые, но все еще способные к бою кулаки. — Вечеринка окончена. Пора приниматься за работу». Мы принесли с собой бурю. И Храм должен был это узнать.