Глава 40

Мне разрешили перемещаться по территории Храма. Словно диковинному зверю в клетке, которому позволили немного больше простора, но чей каждый шаг отслеживают холодные, недоброжелательные глаза. Стражники замирали, завидев меня, их взгляды полнились смесью страха, любопытства и неприязни.

Я игнорировала их. У меня была цель.

Верда, пользуясь своим статусом Мастера, хоть и опального, добывала мне свитки и доступ в менее охраняемые части архива. Я погрузилась в изучение теорий о реальностях. Это было похоже на попытку понять язык, состоящий из одних оттенков и ощущений.

Я узнала, что реальности — это не параллельные прямые. Они больше похожи на сплетение корней могучего дерева или на кровеносную систему. Они расходятся, сходятся, иногда почти касаются друг друга, а иногда разрываются навсегда. Переход между ними — это не просто прорыв стены. Это умение найти естественный изгиб, слабое место, «узел», и аккуратно его развязать, а не разорвать.

Почему же это было так сложно именно здесь? Ответ я нашла в пыльном фолианте, посвященном «теории симметричных отражений».

В каждой реальности есть ключевые «якорные точки» — люди, события, места, которые определяют ее суть. И когда реальности расходятся, эти точки либо дублируются, либо… уничтожаются в одной из ветвей.

Мое дыхание перехватило, когда я нашла его. Небольшой маргиналия в тексте, упоминание о «феномене призрачной симметрии». Если в одной реальности ключевая якорная точка — жива, то в другой, ради сохранения баланса, она должна быть мертва. Энергия не возникает из ниоткуда и не исчезает в никуда. Она перераспределяется.

И тогда все встало на свои места.

Почему я была здесь «пустой». Почему мое присутствие вызывало такой диссонаанс. Почему порвалaсь первая связь.

Я была здесь призраком. Невозможностью.

В этой реальности Араш — та девочка из каравана, которую они не спасли, — умерла. Ее не стало. Ее энергия, ее потенциал, ее судьба — все это было стерто, перераспределено, чтобы укрепить эту холодную, безжалостную версию мира.

Я была живым воплощением ошибки системы. Якобы существующей там, где меня не могло быть. Вселенная этой реальности на глубинном, фундаментальном уровне отторгала меня, как тело отторгает чужеродный орган. Я была аномалией. Дырой в самой ткани ее бытия.

Именно поэтому пробить разлом отсюда было так невероятно трудно. Мы пытались проложить туннель из места, где мое существование было невозможно, в место, где оно было реальностью. Это было все равно что пытаться построить мост из ниоткуда в никуда.

Я откинулась на спинку стула, охваченная леденящим пониманием. Мы пытались сделать невозможное.

Но именно это осознание дало мне ключ. Мы подходили к проблеме с неправильной стороны. Мы пытались использовать силу этой реальности, чтобы вытолкнуть меня наружу. Но ее сила была мне враждебна.

Нужно было найти иной способ. Не таранить стену, а найти потайную дверь. Использовать саму мою «призрачность», мое не-существование здесь, как преимущество. Как отмычку.

Я снова погрузилась в свитки, но теперь искала уже не труды о силе, а упоминания о «тенях», «эхах», «не-сущностях». Это были запретные, полумифические тексты, но кое-что я нашла.

Существовала теория, что «призраки» из иных реальностей могут проходить сквозь «швы» мироздания легче, чем живые существа. Они не оставляют следа, не нарушают баланс. Они — как игла, которая может прошить ткань, не порвав ее.

Нашей второй попытке нужен был совершенно иной подход. Не грубая сила Дорина как маяка. А его сила… как топливо для иглы. А я должна была стать самой иглой.

Мне нужно было не чувствовать связь. Мне нужно было стать ею. И пройти насквозь.