Глава 9
Оксана
– М– да, Оксанка, повезло тебе, ничего не скажешь… Такого мужика отхватила, так живешь, да еще и замуж позвал… Я когда Маринкиного Ахмада увидела, офигела, а твой… Это ж… Как сказать… Короче, раньше думала, что такие мужики только в сериалах турецких бывают… Да и то, только мордашка смазливая, а в реале– все геи или придурки, а тут… И внешность Бога, и бабло, и положение… Короче, ты куш сорвала, подруга, как я тебе и предвещала,– в голосе Виталины вроде бы и прослеживалась зависть, но все– таки белая… Она была доброй по своей природе, хоть жизнь ее и потрепала…– не упусти его, Рыжик… Счастье свое надо крепко держать, двумя руками, а иногда и зубами… Многие бы захотели его у тебя вырвать с мясом…
– Да, ты права,– Оксана чуть заметно улыбнулась и отвела глаза… Что– то было в ней не так… От внимательной Виталины с трудом можно было что– то утаить…
– Так, я чего– то не поняла… Что за говнорожа такая? Или я чего– то не знаю? Давай сюда свою ложку дегтя в бочке меда…–
– Да нет, Виталин… Все хорошо, правда… Он действительно мечта… Он меня действительно, по– своему, непросто, но любит… Семья его меня, кажется, приняла… По крайней мере, все очень приятные и учтивые со мной, почти все… Мама так вообще сказка… Она же русская… Отец замечательный… Хоть мы и… видимся с ними крайне редко…
– О, отца я видела, специально загуглила его в инете… Такой мужик, что если б предложил, прям сейчас за ним бы побежала… Возраст ему только к лицу… так в чем проблема, Рыжик? То, что не видишь родичей часто– так это сказка! У нас ведь все проблемы всегда от этих самых родичей и начинаются… Зря что ли пятьдесят процентов анекдотов про свекровей или тещ… Так что радуйся… Наслаждайся жизнью. И что опять тебя не устраивает?
Оксана молчала… Не знала, как вернее сформулировать мысль…
– Понимаешь, все это вроде мое и не мое… Хочу быть с Микаэлем, но… весь этот мир… Чужой, неприветливый… Я о другом ведь мечтала… О танцах, о Париже… Деньги откладывала… Не так много ведь даже осталось накопить на школу танцев Марка Долмати…– сама осекла себя… Задумалась…
– Ну так что тебе мешает, а? Пусть и оплатит тебе это обучение… Развлечешься…
Оксана лишь усмехнулась… Горько. Обреченно…
– Ты просто плохо знаешь Микаэла… Это тебе не Россия, а он не владимирский браток, который для статуса берет себе в жены бывшую модельку и этим козыряет перед друзьями… Микаэл никогда не разрешит мне больше танцевать… Он… стесняется этого моего прошлого… Я ведь вижу… Чувствую… Ты бы знала, как презрительно он вел себя со мной в самом начале, как с шлюхой… Он мне больше ничего делать не разрешит… Вообще… Сиди дома и рожай детей… У него уже это как– то проскакивало… А меня пугает это до безумия… Вводит в транс, замешательство… Что от меня потом останется, когда растворюсь вся в нем, когда он наиграется? Я ведь здесь, словно на зыбучих песках… Держусь только пока он держит меня, как только отпустит, сгину под песками… Он хочет этой полной моей зависимости от него, а я боюсь ее…
– А что? Я бы не отказалась от такой зависимости, она даже возбуждает…– задумалась Виталина,– странная ты, Оксанка… Не понимаю я тебя. Любая баба бы на твоем месте была счастлива, а ты… Не устала от своей сраной независимости? Что, задницей вертеть не надоело? Мало тебе было этих танцев? Что ты за человек, не пойму? Мужик сестру ее вылечил, мать перевез в Москву, одарил, замуж позвал, трахает, как порноактер, сам выглядит, как Аполллон, от такого только детей и рожать, а ты… танцы… независимость…
А Оксана ее словно не слышит… Говорит свой монолог и смотрит на свои руки.
– А еще эта ревность его нечеловеческая… Он прям звереет, стоит рядом со мной появиться любому мужчине… Да что мужчине… Он даже к своим родителям меня не пускает… Не понимаю, почему… Я здесь, как в вакууме… Реально, вся моя жизнь вращается вокруг секса с ним…Больше нет ничего… Ничего… Иногда мне кажется, я подойду к зеркалу, посмотрю туда– а меня уже и нет вовсе… Я вся растворилась в нем, в его желаниях, в его воле…
– Ревнует– это хорошо… Значит любит… А сильный и властный мужик– это правильно. Задрали эти слабые сморчки…
– Еще скажи, бьет– значит любит… Виталин, ну всё, а? Твои советы эти… Женоненавистнические какие– то…
– Вот идиотка, реально… Да ну ладно, горбатого могила исправит… Всегда странной ты была… Но это, знаешь ли, уже его головняк, не мой, а твоего красавчика… Сам себе нашел такую дуреху малохольную… Ты лучше мне скажи, город хоть покажешь? А то я у тебя уже четвертый день, кроме ваших хором ничего не видела… Поедем погуляем малец, в кафешке хоть посидим… Посмотрю по сторонам, может тут у вас в Сирии все мужики такие красавчики, как этот Ахмад, Микаэл и его папашка…
Оксана немного напряглась… Она никогда не выезжала вот так, одна… Смысла не было, да и желания… Когда танцевала на сцене, так боялась этого лишнего мужского внимания, что предпочитала отсиживаться вдали от публики, а потом появился Микаэл… И вообще мысли о самостоятельных прогулках отошли на второй план…
– Не знаю, Виталин… А если он плохо отреагирует? Я же говорю, он никуда не пускает…
Та лишь закатила глаза…
– На что? На поход в музей? Не смеши меня… Я ж тебя не в мужской стриптиз– клуб зову…
– Подожди, наберу ему, спрошу…
Оксана звонила раза четыре. Телефон отключен… Мало ли, может важная встреча или помещение подвальное, сеть не ловит… Написала сообщение… Еще раз посмотрела на ожидающую от нее быстрого положительного ответа подружку… С другой стороны, а что такого страшного в их туристической поездке? Реально, сходить в национальный музей, там же рядом и кафешек море… Влада рассказывала, что экспозиция там совершенно уникальная, что они несколько лет с ведущими специалистами со всего мира занимались возвращением раскраденных в ходе войны ценностей и древностей на родину…
– А поехали, Виталин… Реально, ты ж ничего не видела, как собственно и я… Микаэл не любит ездить по Сирии… Говорит, везде глаза отца… Как раз машина есть свободная с водителем… Если его никуда не задействовали, возьмем его…
Через десять минут они уже рассекали по широкой трассе в направлении центра и наслаждались солнечным днем. Все– таки для северного человека сам факт наличия солнца зимой мог быть источником для беспричинной радости. Оксане было хорошо, тепло… Рядом веселая подруга… Близкий человек из прошлой жизни за несколько месяцев одиночества… И в тот момент ей даже казалось, что все будет замечательно…
В целом прогулка прошла хорошо. Не сказать, чтобы Виталину сильно интересовали музейные экспонаты, зато на серебряном и золотом рынках она зависла надолго, с удовольствием пользуясь щедростью подруги. Девушки побродили по старому городу, окунулись в чарующую атмосферу архитектуры османских времен, нагуляли аппетит и решили посидеть, подкрепиться в одном из открытых кафешек. Благо, что погода была прекрасной. Оксана не учла одного… Виталина явно не была настроена только есть… Стоило им присесть, она начала строить глазки направо и налево, естественно, через довольно короткое время обратив на себя внимание двух молодых парней за соседним столом, которые почти тут же бесцеремонно подвалили к двум русским девушкам…
– Извините, не стоит сюда подсаживаться…– начала было строго говорить Оксана, но получила от легкомысленной подружки под дых.
– Еще как стоит.. Что ты несешь, дура? Вон, какие красавцы… Это у тебя все в шоколаде, а я может сейчас себе судьбу здесь найду… Вон, как офигительные арабы падки на русских девушек…
– Идиотка, они не падки… Они просто пользуют их как доступный товар, да пойми же ты…
Ребята не стали долго тушеваться, видя приглашающую улыбку Виталины. Нагло уселись рядом. Услужливый официант тут же принес какие– то напитки, рассчитывая на большой заказ и щедрые чаевые. Арабы на стадии флирта и заигрываний бывают крайне щедрыми и искусными в запудривании мозгов…
Оксана с минуту колебалась, что делать, а потом решительно встала из– за стола…
– Я уезжаю, а ты как хочешь… Это тебе не Москва… Здесь не сидят с незнакомыми мужчинами посреди города. Хочешь –оставайся, твой выбор…
– Эй, а я тебя знаю,– вдруг обратился к ней один из парней,– ты ведь танцовщица, да? Вы обе танцуете? У меня послезавтра день рождения… Приходите, там и познакомимся ближе… Сколько стоит выступление?
– Извините, я не…– начинает судорожно выискивать глазами невесть куда запропастившегося водителя, как вдруг слышит голос за спиной, от которого душа в пятки падает.
– Так сколько стоит выступление, а? Меня тоже заинтересовало предложение…
Все оборачиваются назад и видят холодный взгляд Микаэла. Оксана шумно выдыхает, чувствуя, как все ее тело холодеет… В прошлый раз… Страшно было даже вспомнить, что было в прошлый раз, когда он приревновал… А сейчас ведь это даже не ревность… Это хуже… Она на улице… За столом с двумя незнакомыми мужчинами…
– Микаэл, я…
– Молчать…– тихо цедит он ей сквозь зубы,– марш в машину к Махмуду, пока я не свернул тебе шею. А твоей подружке пора в аэропорт… Она опаздывает на свой рейс…
Виталина нервно сглатывает и резко поднимается, бросая извиняюще– сожалеющие взгляды на двух ошарашенных парней.
– Пойдем, я тебя отвезу,– не дожидаясь ее ответа, поворачивается к своей машине…
– А как же счет?– спрашивает она на ходу.
– Кавалеры ваши пусть закрывают…
– А мои вещи?
– Все в машине, Виталина. Садись быстрее, у меня и так много дел сегодня…
– Но ведь я уезжаю только через неделю, у меня билет…– умоляющим голосом пищит девушка.
Он останавливается. Снова смотрит на нее.
– Ты уезжаешь сейчас.
Микаэл вернулся ближе к вечеру… Оксана знала, что рейс в Москву улетел как четыре часа назад. В интернете проверила…
Набрала ванную, залезла туда и все не решалась выходить… Вода стала уже совсем прохладной, а она все сидела, словно пытаясь смыть прошедший день со своего тела… Нежный плеск отражался эхом о кафельные стены и хотя бы немного ее успокаивал. На душе бушевала буря… Ей бы сейчас в ярости накинуться на него за то, что вот так бесцеремонно выставил ее гостью восвояси, сам же разрешив ее позвать, за то, что снова заставил себя чувствовать виноватой без вины… А она, напротив, невольно испытывала стыд, страх, тремор перед предстоящей встречей.
Он зашел совсем беззвучно. Положил на стул какой– то кусок прозрачной ткани с золотыми монетками. Подошел к Оксане, взял за подбородок, посмотрел на нее внимательно, провел пальцами по воде.
– Вылезай, замерзнешь. Вода совсем холодная, – тихо и хрипло сказал. Обманчиво спокойный… Она боялась этого его спокойствия… Лучше бы он сейчас орал и бесился…– надень то, что на стуле… И выходи ко мне…
Оксане понадобилось еще пару минут, чтобы взять себя в руки. Вытерлась насухо полотенцем, до скрипа, до покраснения кожи, взяла со стула оставленный им костюм… Невольно сглотнула ком в горле… Это был наряд для танца живота… До невозможности откровенный… Единым прозрачным полотном по телу струилась ткань, украшенная на бедрах монетами. По бокам одеяние доставало до пола, зато по центру едва достигало середины ягодиц… Спереди, соответственно, тоже все было открыто… Такая одежда только подчеркивала наготу… Она была соблазняющей для того, кто смотрел, но до невозможности унизительной для той, кто ее надевал… В этом и был его замысел… Порадовать себя, унизив ее… Очередное его наказание… Очередной способ указать ей на ее место… Чтобы не забывала… Сердце Оксаны болезненно сжалось… Аид вернулся…
Девушка быстро схватила валяющиеся на полу черные трусики, стянутые ею пере погружение в ванную, и натянула их, создавая хоть какой– то барьер перед своей полной беспомощностью и открытостью его взору.
Ступила наружу голыми ступнями. Ее волосы были слегка влажными после купания. Хорошо, что она просто заколола их наверх, а не намочила… С его нетерпением времени на сушку не было и в помине… Микаэл остался в одних джинсах, сбросив верх, в руках его был рокс с виски, фоном играла какая– то расслабляющая, чувственная восточная мелодия…
Он окинул ее мрачным, темным взглядом. Молча подозвал к себе. Провел рукой по талии и бедрам, поиграл с монетками, а потом одним движением разорвал трусы…
Сделал музыку громче.
– А теперь танцуй, Оксана… Ты же так любишь танцевать… Жить не можешь без танцев…
Ее сердце пропустило несколько ударов…
Она неуверенно задвигала бедрами, но он отрицательно покачал головой…
– Не так танцуй, танцуй, как умеешь… Как тогда, когда я тебя увидел в первый раз…
Она сглотнула… Такой танец предполагал, что ей придется двигаться слишком активно, слишком откровенно… А в таком наряде… Она будет открыта ему вся, доступна вся… По лицу невольно пробежала волна стыда…
– Но… я ведь… Микаэл, как я буду садиться на шпагат в таком виде, выгибаться… Дай я переоденусь… Хотя бы трусы надену…
Он усмехнулся, отпив большой глоток…
– Значит тебе стыдно танцевать перед мужчиной, который знает каждую родинку на твоем теле, да? С которым ты делаешь все на свете разрешенное и запрещенное?– вскинул бровь,– так почему тебе не стыдно вести себя так, как ты вела сегодня на публике, Оксана?
– Как я себя вела, Микаэл?!– почти плакала она,– я не сделала ничего плохого. Я повела подругу гулять по городу, мы просто присели выпить кофе и подсели эти двое…
– Перед которыми ты трясла своими сиськами… Кстати, хорошо узнаваемыми сиськами, как оказалось… Видишь, какая у тебя слава. Ты уже сколько месяцев на сцене не появляешься, а тебя все никак забыть не могут… Браво!
– О чем ты говоришь? Какими сиськами? Я была в простых джинсах и черной футболке… Даже без косметики…
– Эта футболка обтягивает тебя, как вторая кожа, Оксана… Ты вообще понимаешь, что все эти мужчины никогда не приведут свою женщину в кафе в джинсах и футболке? Их жены носят хиджаб, а то и абайю, пряча себя от всех…
– Бред,– раздраженно возразила Оксана,– твои сестры, как и мать не носят хиджаб. В кафе была уйма девушек, сидящих в одиночку в обычной европейской одежде! Сирия не Саудовская Аравия…
– Но подсели именно к вам!– закричал он,– вам предложили поплясать на вечеринке, а потом быть оттраханными! Почему, Оксана? Потому что вы вели себя, как шлюхи? Ты вела себя, как шлюха? Опять завлекала… соблазняла…
Она глубоко вздохнула, потупив взор… С ним невозможно было спорить… Он подавлял… А еще этот спор только вредил– Микаэл становился все злее и злее… Он не слышал и не слушал… Для него любая ссора всегда была его собственным монологом… Ей стало физически плохо… Голову сдавило, сердце билось на сумасшедшей скорости… Казалось, что она задыхается…
– Ты не понимаешь, Оксана, что для большинства арабов твой внешний вид в джинсах и футболке– это верх неприличия… Они смотрят на тебя и видят голое тело, харам (араб.– грех), разврат… Ты чувствуешь себя открытой передо мной сейчас… Так вот пойми, что для многих обычных сирийцев твой облик пару часов назад– это верх порока, это почти то же, что ты надела сейчас!
– Мы на Ближнем Востоке… Здесь контраст на контрасте! Может и есть религиозные фанатики, но ведь есть и светские люди! Что ты хочешь от меня, если даже женщины твоей семьи не обматываются паранджой?! Чем я хуже или лучше их?!
– Ты бывшая танцовщица, Оксана! А не профессор университета!– вырвалось у него в сердцах.
Она пошатнулась. Так, словно он дал ей пощечину…
– Так и говори, Микаэл… Вот в чем дело… Все дело в том, что я просто низкопробная танцовщица, которой теперь по жизни нужно будет отмываться от этой грязной роли… Так ведь?– инстинктивно пытается прикрыть себя руками, но ничего не выходит. Хватает плед с дивана, обматывается им, как коконом, встречая его злой взгляд.
– Нет, не так! Не соскакивай с темы! Как ты могла выйти из дома в таком виде? Как могла вообще выйти из дома, не предупредив меня? Сидеть в кафе с этой шлюшкой Виталиной…
– Я звонила тебе! Ты был вне зоны доступа! И не называй ее так!– огрызнулась, борясь с подступающими слезами…
– Звонила, не дозвонилась, и решила не ждать ответа, да?– подрывается к ней резко, срывает плед,– Виталина– голодная шлюха. Я разочарован в выборе тобой подруг… Ее больше не будет в твоей жизни…
– Что ты такое говоришь?!– закричала она, не выдерживая, – это ты решаешь, будет или не будет?!
– Твоя Виталина пыталась залезть мне в штаны и говорила, что танцует не хуже тебя… Что в клубе, где вы вместе работали стриптизершами, она пользовалась большим спросом, чем ты…
Его холодный взгляд… Его слова… Его цинизм сейчас убивали… Каждым словом он словно отвешивал ей пощечину, оглашал приговор… Больно, как же больно… Она не говорила ему, кем работа в Москве… И сейчас вдруг ощутила стыд… Никчемность, грязь вокруг себя, грязь в себе… Ей теперь снова казалось, что она пачканная, не достойная…
Микаэл снова упал на диван, раскинув ноги и совершенно не обращая внимания на ее внутреннее состояние.
– Танцуй, Оксана… Танцуй так, как танцевала в твоем стриптиз– клубе… Давай, я жду… Ноги пошире, с прогибами, так, чтоб у меня на тебя сразу встал, как у всех вставал… Сколько же членов ты подняла, вертя своим охрененным задом…– последние слова он выплюнул с яростью, очевидно, сам себя вгоняя в это состояние.
И она начала, утерев слезы… Попыталась, как умела делать, отключить мозг и чувства, просто двигаться, просто выполнять ритмичные движения, наступила на горло своей гордости и призывно выгибалась перед ним, оголяя себя в самых интимных местах, распахивая ноги, вставая дугой или наоборот, прогибаясь в талии… Микаэл рычал от возбуждения. Он уже давно вытащил свой член и водил рукой по нему, прожигая ее глазами. А она… Она словно немела изнутри… Словно тело постепенно парализовало… Оксана не могла понять до конца, в чем причина– его циничные, хлесткие слова, очередное унижение, его бесцеремонная похоть, или же его отношение в целом… Микаэла трудно было понять– то он был сама нежность, то бушевал, как самый безжалостный пожар… Его любовь не окрыляла… Она удушала, придавливала к земле… То сказочное чувство легкости и своеобразной нежности, которое, казалось, зародилось между ними в России, испарялось, как открытый спирт…
Больше не стал терпеть. Встал, подхватил ее за талию и бросил на диван, расстегивая на ходу свою ширинку.
– Вот так ты мечтаешь танцевать, бабочка?– одним толчком проник в нее и резко задвигался,– теперь ты будешь танцевать для меня… Только для меня… Запомни это хорошенько…– схватил ее ноги и развел их еще шире, до тянущей боли связок, проникая неимоверно глубоко… – только для меня будешь на шпагат садиться… Просто так, чтобы усладить мой взор или как сейчас,– вошел глубоко и резко, – во время…
Он брал ее всю ночь. Жестко и нежно, медленно вылизывая каждую клеточку ее тела, и вколачиваясь сзади со всей силы, больно сжимая волосы в кулак… Ставил на колени и становился на колени перед ней сам… Шептал на ухо слова нежности и любви, и тут же яростно сыпал угрозами, что убьет, если она посмотрит на другого… Довел до сумасшествия, до безоговорочной капитуляции, когда в голове есть место только его воле, его желаниям, его капризам…
Она лежала на животе, совершенно голой, а он все продолжал и продолжал целовать ее тело, от самых кончиков пальцев на ногах, пробираясь все выше, когда бледное лицо дня стало едва проглядывать сквозь отступающую занавесь ночи… Почувствовала его язык на ноге, ведущий тонкую мокрую линию по всей ее длине, это же прикосновение на ягодицах, по позвоночнику, шее, на щеке. Он чувствует, что она мокрая, вся в слезах.
– Почему плачешь? Тебе больно?– спрашивает почти шепотом.
– Больно…– еле находит в себе силы ответить…
– Где больно, Оксана?– и вот, в голосе тревога, снова вернулся тот Микаэл, который заботился, сострадал, а не истязал морально и психологически, а иногда и физически…
Повернулась к нему.
– Здесь больно, в груди…– бьет себя там, где сердце,– от тебя больно, это ты больно мне делаешь, Микаэл… И сам этого не видишь…
На душе было тяжело, гадко, хоть он и заставил ее, как всегда, раз за разом испытывать удовольствие под ним…
– Я люблю тебя, бабочка… Разве этого мало?– нежно гладит волосы, слизывает слезы, попеременно целуя каждый сантиметр ее лица.
– Это не любовь, Мика,– обреченно машет головой,– это что угодно, только не любовь…
Он вздыхает. Она чувствует раздражение от ее слов, исходящее от него… Наверняка, не будь он так удовлетворен, сейчас бы начался новый раунд баталий… Но даже у Аида рано или поздно заканчиваются все силы…
– Оксана, в произошедшем сегодня виновата только твоя глупая выходка… Я был еще мягок с тобой после того унижения, что испытал там, на улице… Моя невеста получает гнусные предложения от каких– то ублюдков, беззубых…– замолчал, задумался.
– Почему беззубых?– спросила Оксана.
– Уже беззубых…– посмотрел на нее многозначительно, а у нее по телу дрожь пробежала. Внутри опять все перевернулось… Открыла было рот, чтобы что– то сказать, но не стала… Голова отвернута в сторону от него…
Снова его тяжелый вздох. Садится на край кровати, трет лицо устало.
– Я все сделаю для твоего счастья, просто будь послушной, слушай меня, делай так, как хочу я… Это все, что от тебя требуется… Поверь, это не так много на фоне всего того, что я тебе могу дать… Разве это не мечта? Разве твоя мечта о какой– то там сраной школе в Париже важнее и лучше? Эта школа дает тебе только иллюзию, а я даю тебе реальность… Прими эту реальность… Вступи в нее послушной и покорной…
Оксана молчала, больше не было сил что– то говорить. Только беззвучные рыдания душили ее. Совершенно обессиленная, подавленная… Казалось, за эту ночь он высосал из нее все силы… Микаэл Увейдат обладал уникальной способностью… Потом она будет вспоминать о ней не раз– он умел многое давать, но взамен он забирал намного больше… Она поняла это позже… Когда стало уже слишком поздно…
Она проснулась в обед после его изнурительных ночных развлечений. С облегчением выдохнула, что рядом его не было… Не хотелось смотреть в его глаза после всего, что было ночью. Села на кровати, невольно зажмурившись от легкой боли между ног… Бросила взгляд на пол, где увидела валяющиеся лохмотья ее вчерашнего «наряда для наказаний», который был разорван им в порыве страсти…
В комнату постучалась служанка Асма и сказала, что девушку уже ожидают внизу… Спустилась в недоумении, чтобы обнаружить в зале трех женщин– дизайнеров, которые принесли десятки рейлов с длинными закрытыми платьями и подобранными в цвет платками…