Глава 10
Анвар
После разговора с Васелем Анвар не пошел прямиком к Мадлен. Ему важно было позвонить Амаль… Поговорить, объясниться… Как бы там ни было, какой бы скотский поступок он ни совершил в отношении обеих сестер, он не хотел быть скотом… В его действиях были совсем другие намерения… Просто… Просто он гребанный неудачник, которого и на свете– то быть не должно было…
– Никогда больше не звони мне, Анвар… Никогда… Максимум– как муж моей сестры… И то, только чтобы позвать меня на семейный праздник…Хотя какой праздник, о чем я говорю… Не желаю вас обоих больше видеть… Никогда…
– Амаль, я… Я конченный урод… Мне нет оправдания… Прости… Но… Я был неадекватен, когда вступил с ней связь… Все мои мысли были о тебе… Я люблю тебя…– горячо шепчет в телефон, а сам ненавидит себя за то, что идиотские раздолбайство и импульсивность привели его в такой тупик…
– Зачем ты мне это сейчас говоришь, Анвар?– ее голос был спокоен… Удивительно… Ни одной эмоции, ни одного срыва, который бы выдал ее смятение, боль, злость… Мужчина печально усмехнулся про себя, что так контролировать себя, наверное, умеют только прирожденные королевы… А она несомненно будет королевой… Только теперь не его… С силой сжал кулак, как же отчаянно больно было осознавать это… Из– за одной– единственной ошибки… Из– за минутного помутнения… Хотя… Ему ли не знать, что дети нередко появляются как раз от таких вот помутнений… Он ведь был именно таким ребенком… Его отец оприходовал его мать в одиннадцать часов ночи на рабочем столе после очередной ссоры с женой… Быстро, жестко, без прелюдий… Как только кончил в нее, сразу сказал, что это была ошибка и ему нужно было просто выпустить пар… На следующий день Марина узнала, что больше не работает с Каримом Дибом… Анвар был осведомлен об этих гадких подробностях своего зачатия, потому что его мать сама их и рассказала ему в пьяном угаре, когда он семнадцатилетним парнем выставил за дверь ее очередного жигало– любовника, уже понимая к своему возрасту, что Марина тратит на этих бесконечных жеребцов деньги его наследства…
– Я уверен, Мадлен все подстроила… Возможно, она и не беременна вовсе… Просто решила мне так отомстить, сказав Васелю… Ты ведь знаешь ее… Может это шутка злая такая?– он сам понимал, что звучит жалко, но шок от происходившего буквально парализовал все серые клеточки его мозга…
– Не смей так говорить, слышишь?! Мадлен вообще не хотела, чтобы ты знал! И если бы в ее положении была хоть малейшая возможность это скрыть, поверь мне, она бы скрыла! Это я сообщила родителям! Да, Анвар, неожиданно? Что же, это тебе подарочек от меня! Наслаждайся волшебным и емким словом под названием «ответственность», которое тебе чуждо…
– Амаль, выслушай… Это была ошибка… Я не хотел ее… Не хотел быть с ней… Просто так получилось… Я…увидел твои фото с Фахдом после показа, вы целовались… Психанул, заревновал, закинулся какой– то гадостью… И…
– Фото с Фахдом? Откуда у тебя фото? Пресса?– испуганно спросила она, даже, как показалось, забыв об основном предмете их ссоры…
– У меня свои источники,– сказал мужчина, поколебавшись,– и… ты ничего не хочешь мне сказать? Объясниться, раз уж зашел разговор на эту тему?
Она лишь усмехнулась горько… Он еще и объяснений от нее требует теперь…
– Ты мог попросить у меня объяснений до того, как трахнул меня, Анвар… Ты ведь уже знал о фото… Но ты предпочел пойти другим путем… Более быстрым и надежным, да? Как это в твоем стиле! Ты поэтому в детстве ненавидел игру в шахматы, нарды или бильярд… Слишком нудно и долго, да? В любом случае, это более не имеет значения… У меня к тебе одна просьба.. Молчи про то, что было между нами… Заклинаю тебя… Если у тебя хотя бы толика искренности ко мне, молчи…
– Я буду молчать, Амаль, но… что ты будешь делать? Ты ведь понимаешь, что…
Она понимала и без его объяснений… Она теперь порченная невеста… Мадлен что– то говорила про восстановление девственности? А может быть… Нет, категорически нет… Почему– то ей стало так гадко от одной только мысли об этом… Обман на обмане… Все, что произошло с ней в последние недели, было неправильно…
– Это теперь моя проблема, Анвар. Занимайся решением своих. У тебя их тоже предостаточно…– тихо ответила она.
– Если бы только…– начал он шептать в трубку отчаянно.
– Замолчи,– резко перебила его,– Ты ведь понимаешь, что бы теперь ни произошло, мы не сможем быть вместе… Никогда… Прощай, Анвар…– в ее голосе уже не было ни ярости, ни обиды. Только обреченность. И от этого ему стало еще более грустно… Горько и пусто на душе…– И ещё… Постарайся сделать мою сестру счастливой… Она этого заслуживает…
– Амаль… Я правда сожалею… Я бы никогда не втянул тебя во все это, не будь я уверен, что…
Она не дала ему договорить. На другом конце послышались короткие гудки. Анвар потерянно посмотрел на потухший экран телефона– аллегорию его собственной жизни… Сумбурной, нелогичной, неправильной… Потому что она изначально была бракованной, он был бракованным… Случайный ребенок случайного секса… Все считали его поверхностным и инфантильным, но никто, даже самые близкие, не знали, что творилось у него в душе… Анвар был вечно окружен людьми, вечный участник шумных компаний, веселых вечеринок, мальчишеских забав, все думали– он повеса, «парти– энимал», тусовщик, а он просто– напросто панически боялся оставаться один на один со своими мыслями… Потому что как только тишина накрывала его сознание, в голове нон– стопом крутились слова его матери… «Ты ублюдок», «нежеланный», «ошибка», «ненужный», «неполноценный»… Она била по нему не один раз, много… Сначала он думал, что это ненависть, что это специально, потом, с годами и опытом пришло осознание, что это от ее собственной внутренней надломленности, от незаживающей раны в сердце… Ей было слишком больно, и она перекидывала свою боль на него… вечного напоминания ей об источнике этой самой боли… У него до сих пор кровь в венах стыла от воспоминания о том, как протрезвев и отойдя, она тихо пробиралась к нему спящему в комнату, садилась на край кровати и тихо плакала, нежно гладя его по голове и шепча «как ты на него похож… Как похож»… Он тоже плакал, но не показывал никогда своих слез на виду. Даже в тот день, когда ему стукнуло двадцать три и ранним звонком в студенческий кампус, где он жил во время учебы в магистратуре в Лондоне, ему сообщили, что матери больше нет… Передоз– знали все близкие, сердце не выдержало– версия для остальных… Он равнодушно и потерянно стоял у помпезного гроба, словно злой насмешке всей жизни Марины, которая, несмотря на свалившиеся миллионы, так и не приобрела ни лоска, ни шика, так и осталась в своей голове скромной, зажатой секретаршей с кучей комплексов… Рыдания скрутили его уже дома, наедине с самим собой, в огромной дубайской квартире, где они формально жили с матерью и где он никогда не чувствовал себя окруженным домашним теплом и уютом. А в тот момент вдруг накатило такое одиночество, такое сожаление, такая боль… Она отдаляла его от себя, но и он никогда не стремился сближаться… Наоборот, подсознательно даже стеснялся ее… А теперь вдруг отчетливо понял, что не осталось больше в этом мире по– настоящему близкого по крови ему человека…
Марина любила отца Анвара… До одержимости любила… Влюбилась в него с первого взгляда, как только робко пересекла порог его офиса, придя на собеседование по соисканию должности секретаря…Да, для нее его гибель не стала ударом и трагедией, как возможно, для Влады, его законной жены на тот момент… Это Влада в тот день потеряла мужчину. Марина же никого не теряла, потому что Карим никогда ей и не принадлежал… Но осознание этого факта всю жизнь убивало ее, как вялотекущая смертельная болезнь– сильнее, чем шок и боль от пережитой один раз потери любимого… Так уж устроена человеческая психика– человек теряет родного, испытывает страшную боль– и в этот момент включаются все наши защитные функции организма. Те же слезы, обмороки, нервные срывы во время похорон– выхлоп, катарсис, позволяющий перенести свои страдания на открытые эмоции… Это своего рода обезболивающее… Оно с нами до тех пор, пока острая боль от потери не притупляется… В ее случае не было ни обезболивающего, ни лекарства…
Она чувствовала себя никем… Ничтожной, ненужной… Их секс был нелепостью, ошибкой, даже не результатом сильного сексуального влечения… Прямолинейный Карим никогда этого от своей стеснительной греческой секретарши и не скрывал… Весь он целиком и полностью принадлежал своей жене, про которую Марина говорила только с ненавистью… презрительно, завистливо, злобно, источая желчь…
Первое время, когда отца, изредка мелькавшего в жизни Анвара до гибели, не стало и красивая незнакомка с медовыми глазами и волосами вдруг стала забирать его на выходные в их огромный дом с Васелем, он тоже ненавидел ее… Потому что мать говорила, что нужно ненавидеть… Но с радостью отдавала ребенка, потому что никогда им заниматься и не хотела, предпочитая посвящать время мимолетным интрижкам. Тогда Анвар смотрел на Владу, как маленький озлобленный волчок, даже пакостничал… Но в ответ– только забота, теплота, любовь… Внимание, которого ранее он и не знал вовсе… А потом… Потом вдруг понял, почему отец отдал себя целиком и полностью этой женщине… Было в ней что– то сказочное, одновременно трогательное и притягательное…
Анвар часто задумывался о своей неестественной тяге к Владе. Иногда ему казалось, что дело в безграничной доброте и тепле, которую она источала… Иногда– что просто он пытается смотреть на нее глазами отца, тем самым ощущая с ним связь… Но с годами понял истинную причину… Эта причина читалась лишь в их глазах, когда они смотрели друг на друга… Это был их маленький секрет, который навсегда так и останется их секретом… Дело было не в желании стать Каримом и не в доброте этой красавицы, кажущейся Анвару богиней, сошедшей с Олимпа… Дело было в том, как Она смотрела на него, Анвара… В этом взгляде была целая история, целая жизнь, целый мир… В нем была любовь… Та любовь, которая связывала Карима и Владу в свое время… В этом и был секрет. Влада видела в Анваре часть Карима… Его продолжение, его душу… С каждым годом эта связь становилась только сильнее… Сейчас, когда он вырос и избавился от детской наивности и юношеского максимализма, она переросла в особую любовь, какую может испытывать сын к матери… А тогда… Тогда в его душе бушевали совершенно разные эмоции…
Анвар помнил себя восемнадцатилетним парнем… Возмужавшим, уже познавшим женское тело, вкусившим порок и желание… Влада невольно ловила в его взгляде, обращенном на нее, помимо прочих ноток восторженной детской влюбленности, какие были раньше, что– то более темное, мужское… Он отчаянно скрывал свою слабость, коей считал это чувство, но однажды оно невольно вырвалось наружу… Это было очередное лето, он гостил, как обычно, у Увейдатов дома. Спустился в спортзал, где, как оказалось, уже была Влада… Она лишь кивнула ему, продолжая свои интенсивные занятия, а он не мог оторвать своего жадного взгляда от ее фантастической для любого возраста фигуры, обтянутой в обычные серые леггинсы и укороченный топ. Сам не помнил и не понял, как ноги потащили его к ней. Он буквально сорвал ее с беговой дорожки, схватив за талию, и резко прижал к стене. Опустил руки по обе стороны ее головы, заключив тем самым в плен, придвинулся неприлично близко к ее губам, так, что они ощущали дыхание друг друга. Она отчаянно пыталась вырваться, но совершенно бесшумно, видимо, опасаясь привлечь чье– то внимание в свете пикантности ситуации…
– Перестань сопротивляться… Я ничего не сделаю против твоей воли… Просто поговорим…– зашептал жарко на ухо. Она дернулась в последний раз, но послушно обмякла, затаив дыхание… Он чувствовал как колотится ее сердце где– то в районе шеи… Как пульсирует на ней синяя венка… Он хотел впиться в эту вену, пить ее, как вампир… Обладать… Он был так голоден в том возрасте до обладания… А рядом с ней, с желанной, теперь после того, как он познал, как может быть, это чувство буквально разъедало его, как кислота, изнутри…
– Если бы я мог поменяться с отцом местами, я бы сделал это, не думая, Влада… Я с ума схожу по тебе… Я люблю тебя… Всегда буду любить…
– Замолчи…– тихо и отчаянно зашептала она в ответ…– ты мальчик еще… Это все просто глупости… Возраст…
– Я не мальчик…– прорычал он ей в ответ, закрывая большой рукой рот,– я мужчина, который дико тебя хочет.. Не просто хочет, любит…– снова близко– близко, снова его дыхание на ее лице,– Давай убежим… Оставь его… Он деспот… Он пьет твою кровь… Не достоин твоей любви… Я буду любить тебя, словно богиню… Преклоняться тебе… Каждый день…
– Перестань, Анвар! Хватит! Я гожусь тебе в матери! Это твоя мальчишеская дурость играет! Гормоны! И не смей так говорить о Васеле! Будь ему благодарен!
– Я благодарен… Но я готов убить его… за тебя…
– Замолчи… прошу…– в ее голосе была отчаянная мольба… Она не смотрела на него, взгляд только в пол, словно стесняется, словно боится.… А потом… Потом подняла глаза на него… И… заплакала… он навсегда запомнил то, как из ее глаз потекли слезы… Одна за другой… кап– кап… Он помнил, как они нанизываясь бусинами на длинные ресницы, а потом капали на щеки, стекая по ним бесцветным блестящими полосками…
Анвар оторопел и немного отстранился… Тогда еще он не был привычен к женским слезам… А Она вдруг протянула руки к его лицу, нежно погладила за скулы…
– Вы так похожи… Как же я хотела от него сына… Я так молила Бога… И он послал мне… Тебя… Мой мальчик… Я так мечтаю, чтобы ты был счастлив… Счастливее него… Я так и не смогла сделать его счастливым, хоть он так этого заслуживал… Заклинаю, будь счастлив…
Она отстранилась от него и убежала наверх, а Анвар так и остался ошарашенным посреди спортзала… В тот день в душе все перевернулось… С этого дня он больше не смотрел на Владу как на женщину… Он отпустил ее… Сделал то, что в свое время так и не смог сделать его отец, всю жизнь втайне страдая от этого… Анвар теперь был готов двигаться дальше, был готов к своей собственной истории, к своей собственной любви, хотя в его сердце и осталась безграничная привязанность к Владе и безмерное почитание…
Снова вернулся к настоящему… Горло болезненно ободрало разочарование. Из сложившейся западни, если бы даже он и хотел разорвать весь этот фарс с Мадлен, у него действительно был только один путь– в пустоту, забвение… Семья Увейдатов была для него всем, он попросту не мог их потерять… Да, он дружил и общался с Дибами, но те все равно держали почтительную дистанцию, особенно до тех пор, пока наследство не сделало его президентом семейного холдинга. Матери больше не было… Только они, Увейдаты, были его домом, его жизнью, его семьей и родиной… Васель заменял отца, от Влады исходила материнская забота, а их дети были и друзьями, и сверстниками, и родственниками одновременно… И он не мог лишиться этого… Ни за что… Никогда…
Мадлен
Анвар так и сидит, смотрит в одну точку. Видит боковым зрением, как по аллее идет одинокая женская фигура, резко поворачивает голову и встречается глазами с Мадлен.
Девушка дергается, отскакивает в сторону, желая скрыться за кустарниками, но он не дает. Окликает ее.
– Маду, выходи. Я тебя видел. Не к чему этот цирк… Уже и так отгастролировали с тобой по полной…
Мадлен медленно снова выныривает из– за живой изгороди. Подходят с Анваром друг к другу. Она отводит глаза, не смотрит на него…
– Сначала решил, что это ты меня так «отблагодарить» захотела. В ярости был нечеловеческой. А потом узнал, что это Амаль… Да, сестренки, поздравляю вас… Вы отомстили мне за все разбитые сердца прекрасных девиц… Я в полной заднице…– мрачно усмехается.
– Ты в полной заднице?– кривит чуть дрожащие губы, а потом бьет его по груди, что есть мочи, – да пошел ты, Диб! Эгоист чертов! А про меня не подумал? Это я блюю каждое утро из– за ребенка, которого ты мне заделал!
Анвар выдыхает грустно.
– Ты права, прости… Мы оба в заднице… Что будем делать, Маду?– спрашивает тихо.
Она молчит, смотрит вдаль…
– Хара (араб.– дерьмо), как закурить хочется… Поживем немного, пусть родится малыш, а потом разбежимся…– говорит она, присаживаясь на лавку.
Он падает рядом. Печально качает головой.
– Не проканает… Твой отец не разрешит нам развестись…– тихо отвечает он, а Мадлен сардонически усмехается.
– Не сомневаюсь… Будет продолжать удушать меня своей мнимой заботой, а сам просто рад, что одел на меня поводок, наконец.
– Нет, Мадлен… Он желает тебе счастья…– возражает Анвар, смотря перед собой. Они оба старались избегать зрительного контакта друг с другом.
– А разве мы можем быть счастливы? – тихо бросает она, поворачивая голову на него… Если бы он тоже повернулся на полсекунды раньше, увидел бы в черных вишнях ее огромных глаз, где– то там, глубоко, притаившиеся искорки надежды, но к тому моменту, как их глаза, наконец, пересеклись, там уже была привычная непроницаемая стена…
– У нас нет ни малейшего шанса на это, детка…– отвечает он честно, громко выдыхая и пронзая ее такой сильной болью в своих глазах, что и ей теперь хочется задохнуться…
Сидят в полной тишине некоторое время… Слушают шум листвы. Сегодня ветренно. И как– то пронзительно… Вроде бы и не холодно, но ощущение промозглости. Он молча накидывает свою ветровку на ее плечи, видя, как она подрагивает.
– Не простынь, Маду. Только этого не хватало…
– Псевдозабота… Для отца… Спасибо…– хмыкает себе под нос…
Он снова смотрит на нее. Укоризненно.
– Я буду заботиться о тебе… Любить не обещаю… Но ты ведь мать моего ребенка… А он должен быть счастливым… У него… должна быть своя семья полная… Один отец, одна мать…– она молча кивает. Ей, как никому другому, знать, как это важно… Да и ему ведь тоже… Только сейчас ловит себя на мысли, что они отчасти похожи с ним… Может быть, в этом и был секрет ее дикого притяжения к нему… Они оба были белыми воронами в идеальной вселенной семейки Увейдатов… Оба нежеланные дети в тени великой любви… Сопутствующий ущерб испепеляющей все вокруг кроме их самих страсти Влады и Васеля… Их непростой истории…
– Ребенок еще не родился, Анвар. И неизвестно, родится ли… Так что… Все еще может вернуться на свои прежние места… Пока можешь не притворяться… Я сама о себе позабочусь…– встает и направляется к дому молча.
– Для меня– нет… Больше уже ничего не будет прежним,– выдает тихо Анвар ей вслед. Словно адресуя это не ей, а самому себе… – Я говорил с Амаль, Маду. Она не хочет нас видеть… Говорит, никогда… Но думаю, в нашей ситуации встреча на каком– то этапе неизбежна. Просто… Теперь это всегда уже будет о другом…
Маду резко останавливается. Ее плечи подрагивают. Не поворачивается к Анвару. Но стоит, не уходит… Ей больно от того, что пережила Амаль, наверняка… А самое главное, Мадлен ведь не знает самого страшного… И не узнает… Это была просьба Амаль… Никто не узнает… Раз она попросила– значит он будет молчать… Хоть раз он должен был выполнить хотя бы одно свое обещание…
– Я не сказал ей, что ее фото с Фахдом у меня от тебя…
– Спасибо…– тихо выдает она, подавляя слезы, и быстро убегает в дом.
А Анвар еще долго сидит и смотрит на ее удаляющийся силуэт… А потом так же продолжает смотреть на пустую дорогу… И для него, как кажется, в этом пейзаже ничего не меняется…