Глава 17

Мы направились к входу в здание, и я краем глаза заметила, что из машины сопровождения вышел мужчина, начал выгружать из багажника какие-то коробки и, подхватив одну, направился вслед за нами.

Стоило нам войти, как навстречу вышла женщина лет сорока пяти, судя по всему, администратор.

— Добрый вечер, Арай Аланович! Рады вас видеть.

— Здравствуйте, Екатерина Валентиновна! Это Зоя Александровна, мой друг, — представил меня Ар, и женщина тут же улыбнулась, приветствуя и меня.

— Все, что просили, привез, — и Шаулов кивнул в сторону коробок, которые составляли у стены охранники.

— Большое вам спасибо. Вы давно к нам не заезжали, Григорий Павлович, уже два раза на этой недели спрашивал, не случилось ли у вас чего? Беспокоятся очень.

— Не давайте им новости смотреть, пожалуйста. Им волноваться нельзя.

— Да как же им не дашь, только отойдешь, чай кому налить, приходишь, уже новостной канал идет. Еще и пульт спрячут. Как дети, ей-богу, — всплеснула руками Екатерина Валентиновна, вызвав улыбку не только у Арая, но и у меня.

— Все по кроватям уже?

— Не все. Степанида Кировна вязала в гостиной, Елизавета Кондратьевна с книжкой сидела, вы проходите, проходите. Может, чаю?

— Да, будьте добры, — Шаулов улыбнувшись кивнул, и, взяв меня за руку, потянул в конец небольшого коридора. Когда мы вошли в гостиную, все, кто там находился, тут же подняли головы и их лица просветлели. Седовласый мужчина, разгадывавший до нашего прихода сканворд тут же, поднялся с места и, подхватив свою трость, направился к нам.

— Рад видеть, сынок, — произнес, протягивая Араю руку. Крепкое мужское рукопожатие и отеческое похлопывание по плечу.

— И я вас рад видеть в здравии, Семен Алексеевич как ваши дела?

— Да, все хорошо.

— Араюшка, — протянула женщина на инвалидной коляске, пытаясь развернуть кресло самостоятельно, но получалось у нее плохо, и Ар двинулся вперед, опускаясь перед ней на корточки и беря ее руки в свои. — Как же ты давно не приходил. Мы уже тут все беспокоиться начали. По телевизору такие вещи неприятные говорят.

— А вы их не слушайте, Зинаида Петровна.

— Врут ироды?

— Врут, — ответил, улыбнувшись, с мягкостью и нежностью смотря в глаза женщины.

— Я так и думала.

— Я вам со Степанидой Кировной привез новые спицы и несколько ящиков пряжи.

— Ты ж мой хороший. Дай бог тебе здоровья. Будет, чем нам, старухам заняться, — и, повернув голову в сторону коридора, крикнула поставленным громким голосом, никак не вязавшимся с ее образом хрупкой старушки. — Степанида! Степка, мать твою! Тащи свою старую жопу сюда! Араюшка приехал!

Дверь открылась и в ней показалась еще одна старушка.

— Иду, иду. Чего шумишь, так, я машину его раньше тебя приметила. Да пока нашла в шкафу-то все, — и она, подойдя к Араю, обняла его словно внука, оставляя короткий поцелуй на его щеке и всовывая дрожащими руками пакет. — Держи милый, это от нас, чтоб ноги в тепле были.

— Спасибо вам огромное, — и Ар нежно обнял старушку, которая была раза в три его меньше и едва доставала ему до плеча.

После криков Зинаиды Петровны в гостиную начали сходиться все остальные постояльцы этого дома, и каждый приветствовал Арая как своего, как близкого, словно внука или сына. Каждый стремился поделиться чем-то, что-то обсудить. Екатерина Валентиновна, поставила на стол несколько вазочек со сладостями и разливала чай по чашкам. Вошедшая медсестра, видимо, не обнаружившая своих подопечных в комнатах, пришла в гостиную, уже тут каждому раздавала необходимые таблетки и заменила дозатор с инсулином у Григория Павловича, напомнив ему, что для него отдельная вазочка с его сладостями для диабетиков. Арай никому не отказывал во внимании, каждого выслушивал, успокаивал, подбадривал. А у меня щемило сердце при виде этого, в голове тут же возникал образ отца, и камень на душе становился тяжелей, неподъёмней. Как же я хотела также иметь возможность разговаривать с отцом, слушать по десятому разу его рассказы о молодости или пересказ новостной программы. Но этого уже никогда не случиться, и глаза защипало от подступивших слез.

— Вы такая красивая пара, — произнесла заговорщическим тоном подошедшая к столу старушка, улыбнувшись и подмигнув мне.

— Спасибо.

— Да, было бы за что, — и она присела на стул напротив меня, и прихлебнула чай. — У тебя, милая, глаза добрые. Такое редко встречается, — произнесла она, отставив чашку. Так просто и искреннее, и тепло разлилось внутри.