Глава 23

— Есть такой персонаж Грецин, лет десять назад был крупным бизнесменом, потом полез в политику, и трется он, как ты, верно, заметила, рядом с крупными игроками, в том числе и при погонах. Несколько лет назад, тот, кто чистил для него бабло, проебался. Отмывал он в основном посредством прогона потоков через несколько строительных фирм — подрядчиков. Ну и вскрыли укрытие крупных частей бабла, ибо списывал он их на сопутствующие траты при отмыве. Нагло дергал бабло из кармана хозяина и даже не запаривался прикрытием. За что и пошел в расход. Отъехал в колонию, а оттуда уже на кладбище. Так вот, после этой истории Грецин начал искать, кто возьмет всю его поебень под себя и встанет на должность «директора прачечных». Мелочь, которую ему подсовывали, не подходила.

— И он вышел на тебя, — продолжила я, когда Ар взял паузу, чтобы затянуться сигаретой.

— Ага. А я, заглянув в его богадельню, ужаснулся и сказал: да ну его нахуй, и отказался. Там объемы запредельные для меня, схемы битые, бардак на всех уровнях, дыра на дыре и дырой погоняет. Светануться как два пальца об асфальт. Там сносить все к хуям вместе с его людьми и заново выстраивать на руинах. Мне эта возня не нужна. Мне своих головняков хватает. Я пока все это вытягивать буду, меня посадят, как не хер делать, И если Грецин быстро откреститься, учитывая его связи, то я присяду и присяду надолго. Поэтому я его поблагодарил за оказанную честь и послал на хер. За что мне тут же наступили на хвост. Бодаться с Грециным в лоб — это себе приговор подписать, поэтому я решил, что быть законопослушным гражданином — это мое и максимально все вывел в правовое поле. Тени остались, но на данный момент минимальны только то, от чего я отказаться уже не смогу, если пулю в лоб не хочу получить.

Периодически встречались с ним, он мне делал предложение, я отклонял, указывал на недостатки его системы и очевидные дыры, давал советы, он благодарил и забывал обо мне еще на полгода. Так, мы и существовали все это время. Но тут появился сука Павлов, мелкая шваль, которая быстро поняла, где пахнет бабками, и прибился к Грецину, а Грецин неплохой стратег и манипулятор.

С каждым его словом у меня все больше холодело внутри, а сердце зашлось в приступе тахикардии от понимания масштаба и уровня всех игроков. Пиздец. Это полный пиздец. И другого эквивалентного слова тут не подобрать. Сознание было готово уже сорваться в истерику, но на первое место был выдвинут холодный рассудок. Рука снова потянулась к пачке с сигаретами. Закурила и перевела взгляд на Арая, делая глубокую затяжку в попытке забить никотином подступающую панику и звенящие от напряжения нервы.

— Ты хочешь сказать, смерть Меркурьева неслучайна, — пазлы понемногу складывались в голове, и губы сами дернулись в намеке на улыбку, от понимания какой все же дерьмовый рисунок выходит.

— Стопроцентно утверждать не могу, но не удивлюсь, если это действительно так.

— Грецин с помощью своей швали решил загнать тебя в угол, чтобы ты пришел к нему на поклон просить помощи? Ведь с его связями он быстро закроет уголовку, в крайнем случае спустят по лайту.

— Ага. Только за оказанную помощь я должен буду возглавить его прачечные, — скупая улыбка коснулась его губ, и он пригубил ром из своего бокала. — Многоходовочка. Только я лучше за свой проеб отсижу, чем впишусь в его поебень из которой выход только один вперед ногами.

— Ты понимаешь, что все это не закончится одной статьей года на три, или условкой? Ар, там статей лет на пятнадцать набирают.

— Я к этому готов. Сколько ниточке ни вейся… слышала такую поговорку? Зо, я еще раз повторяю, даже не думай впрячься за меня. Там люди непростые. Твой отец мне этого не простит.

И внутри снова поднялась волна злости от его слов.

— При чём тут мой отец?

— Он всегда оберегал тебя от всего дурного, растил тебя как принцессу, а принцессы не рискуют короной ради всяких оборванцев.

— Не говори так, — процедила сквозь зубы.

— Это правда жизни. На мне грехов больше, чем на собаке блох. Я оборванец, умудрившийся поднять немного бабла и, кайфануть. Но я никогда не питал никаких иллюзий, что стал кем-то иным. Поэтому и финал закономерен.

— Ты сейчас на комплименты нарываешься, Шаулов? Хочешь, чтобы я тут дифирамбы тебе петь начала?

— Нет, я тебе реальный расклад даю. Поэтому не влезай в это дело, — осознав, что в лоб переть смысла нет и уговорить его принять мою помощь таким способом невозможно. Я поменяла тактику.

— Хорошо, — ответила холодно, туша сигарету и стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Зо, — напряжение в его голосе было явным и предостерегающим.

— Что? Я же сказала «хорошо». Что тебе теперь не нравится? Решил за решеткой побывать. Да на здоровье. Сказал бы раньше, что хочешь на курорт строгого режима я бы тебе обеспечила люкс в колонии со всеми аттракционами.

— Ты злишься.

— Да. Я, мать твою, злюсь, а, по-твоему, я радоваться должна? Так к черту все! Ты кормить меня сегодня будешь? Я еще не ужинала.

— Ты ко мне поесть приходишь? — и в его глазах появились нотки насмешки и тепла, такого родного и привычного.

— И потрахаться.

— Ценю твою честность.

— А что ты еще ждешь? Ты на курорт собрался, поэтому смысла во всем остальном мало, — Ар пригубил ром, и взгляд наполнился тенями и отзвуком сожаления. — Я сегодня не останусь. Надо к муженьку съездить, а то он сегодня копытом бил.

— Он тебя тронул?

— Нет.

— Зоя.

— Сама разберусь.

— Сама ты пять лет уже разбираешься, ни х*я не разобралась.

— Помочь решил? И как собрался помогать, сидя за решеткой? — вопрос без ответа, и я поднялась со своего места.

Мой эмоциональный спектакль на Арая подействовал, и он переключился. По крайней мере, сделал вид, что разговор закрыт. Пока он разогревал еду, я под видом необходимости вымыть руки закрылась в ванной, прихватив сумку и включив для вида воду, быстро набрала со второго телефона сообщение своему старому должнику: «Надо встретиться 2304» цифры — это номер уголовного дела, по которому едва не сел его брат. Не сел, потому что я приложила для этого все усилия. Пора закрыть долг, Сереж.