Глава 22

Двери лифта распахнулись, и я ступила на площадку. Дверь в квартиру была приоткрыта. Вошла.

Он стоял у окна с бокалом рома в руке. Дверь на лоджию была открыта, и ветер трепал шторы, наполняя комнату свежим воздухом, а я вдох сделать не могла, казалось, дышать было нечем.

Повернулся. Встретились взглядами, и напряжение повисло в воздухе.

— Ничего не хочешь мне сказать?

— Что именно? — ровный голос Арая, разбился мелкой дрожью по моему телу.

— Твои утренние разговоры по телефону, с координацией огромного количества людей. Распоряжения Лене, — сглотнула, смотря в голубые глаза, — ты сжимаешь бизнес, чтобы им было легче управлять тому, кто останется у руля, пока ты будешь мотать срок. Так? — слова, казалось, отскакивали от стен, разрывая тишину квартиры. И он кивнул. А у меня внутренности свело, стянуло от осознания, что он уже смирился с таким раскладом. Это было в его глазах, и это принятие било наотмашь.

— Даже не думай в это влезть, — бросил, сделав глоток рома, и предостерегающий взгляд стал еще мрачней.

— Когда ты собирался мне сказать, что Павлов достал на тебя компромат?

— Там не компромат, так доказательство маленькой прачечной.

— Эта прачечная тебе реальным сроком выйдет, ты это понимаешь? Почему ты все это время молчал? — вскипевшая злость позволяла сбросить оцепенение, чем я и воспользовалась, ухватившись за это чувство.

— Зо. Не лезь в это.

— Я могу помочь. Хотя бы попытаться.

— Нет, — снова резко обрубил.

— Ар…

— Я сказал, нет. Не суйся в это. Ты в этом говне просто похоронишь свою карьеру, а еще можешь попасть под удар и даже отец тебе помочь не сможет. Поэтому не смей в это ввязываться.

В его словах не было раздражения или злости, но сказано было так, что захотелось отступить. Сглотнула. На мгновение, сжав веки, утрамбовывая поглубже желание подчиниться.

— Кто у тебя адвокат?

— Фадеев, — одно слово, одна фамилия и надежда, что еще теплилась в душе, упала на дно. Один из лучших защитников. Тот, у кого высокий ценник оправдан. И если он не может вытянуть, то это реально невозможно. Сука. Захотелось взвыть.

Изнутри било до невозможности. Пальцы похолодели, а внутренности сковало не сходящим напряжением. Мозг, в попытке найти выход, путался, испытывая дефицит информации, чтобы провести необходимый тщательный анализ ситуации более точный, предметный. Мне нужна была пауза. Тайм-аут. Поэтому прошла мимо Арая, вышла на лоджию и, рухнув в кресло, достала из сумки сигареты. Вытащила одну, подкуривая дрожащими пальцами. Затянулась глубоко, медленно выпуская дым. Практически физически чувствуя, как мысли сдавливают черепную коробку. Ар вышел следом, тоже закурил, сел в напротив стоящее кресло.

— Расскажи все, — попросила, смотря на него внешне совершенно спокойного и расслабленного.

— Зачем? — его упрямство приводило меня в бешенство.

— Считай, это моей профдеформацией. Мне надо все знать, иначе меня накроет паника. Готов справляться с моей панической атакой?

Конечно, никаких паничек у меня никогда не было, но еще немного его упрямства, и я явно узнаю, что это такое.

Шаулов шумно выдохнул, затушил сигарету и, поднявшись ненадолго вышел в комнату. Вернулся с пледом и открытой бутылкой рома. Укрыл мои ноги и предложил выпить. Отказалась, хотя впервые так сильно хотелось согласиться.

— Около трех лет назад мы с Леонидом Меркурьевым построили гольф-клуб, — произнес, снова занимая свое кресло и подкуривая очередную сигарету. — Все максимально чисто и прозрачно, за исключением одного. Леониду надо было прокрутить определенную сумму. Решили, не отходя от кассы сделать это через клуб. Я помог. А спустя два с половиной года Меркурьев умер, и его доля должна была отойти его жене. С ней я был знаком. После похорон она мне открытым текстом сказала, что готова эту долю продать мне, без каких-либо проблем. Там и без клуба всего было достаточно. Даже документы успели подготовить. Но тут появляется Павлов и тычет мне какими-то бумазейками, по которым выходит, что он совладелец доли Меркурьева в гольф-клубе.

— Липовые?

— Да, стопроцентно. Только нарыть я ничего не смог, вся информация по нему внезапно исчезла, все вычищено максимально, и документы состряпаны мастерски. И вот мы упираемся с ним тупик. Ибо на контакт он не идет, договориться не получается, уже через три дня после обозначения себя долевым собственником, он отправляется в суд и понеслась пизда по кочкам. — Ар зло усмехнулся и, затянувшись сигаретой, продолжил. — Чего он только не заливал за все это время, сначала настаивал на том, что якобы вымогаю его долю в гольф-клубе, потом, что я подкупаю следователя. Они в своем бреду дошли уже до того, что заявили, будто два генерала СКР пытаются развалить дело и просили арестовать их по подозрению в коррупционных действиях, якобы я им взятку давал.

— Они делали все, чтобы дело не было закрыто. Всеми путями, — произнесла, делая последнюю затяжку и туша сигарету в стоящей, на небольшом столике, пепельнице. Ар утвердительно кивнул. Давая понять, что он все это понимал и не только это…

— Я пытался его утихомирить, даже через его старшего брата зашел, тот поразумней и спокойней. Ноль реакции. В итоге обрубил потоки Федора, которые у меня крутились, сказав, что все будет в заморозке на отстойнике лежать до тех пор, пока он мелку шавку в виде своего брата не угомонит. Тут было понятно, что это делается с какой-то целью. В целом, этот цирк меня откровенно забавлял и особых проблем не вызывал, но лишь до тех пор, пока Павлов не перешел к откровенным провокациям в виде расстрела моей тачки и натравливанием прочих госструктур на мой легальный бизнес.

— Как у него оказались документы, доказывающие отмыв? — задала вопрос, нервно крутя пальцами зажигалку и сопоставляя услышанное с тем, что я видела в документах Катаева, понимая, что Павлову на хрен эта доля в гольф-клубе была не нужна, это был повод зацепиться. Если не было личной заинтересованности, значит, был чей-то приказ.

— Когда эта возня с гольф-клубом началась, я отдал распоряжение уничтожить все данные. И вот тут вышла осечка. — Арай сделал глоток рома. — Один из моих людей оказался куплен, и бумаги ушли к Павлову.

— Ты нашел, кто слил?

— Разумеется, — одно слово, но произнесено так, что холод коснулся кожи. Поток мыслей и варианты исхода для твари, промелькнувшие в моей голове, вероятно, отразились на моем лице, и Арай фыркнул. — Не смотри так. Жива эта падаль, просто пожизненно в черном списке. Его разве что чистильщиком сортиров теперь возьмут. Когда с зоны на свободу выйдет, нормальной работы ему не видать, как и собственного бизнеса, он даже кредит в банке теперь взять не сможет, — мрази ожидаемо выбиты зубы и указано место, но сохранена жизнь.

Катаев бы просто пустил крысе пулю в лоб и залил бетоном на очередном выкупленном и распиленном заводе. И в этом была главная разница между Шауловым и Ильей. Но сейчас, смотря на всю эту ситуацию, я не могу сказать, чье решение было бы более правильным.

— У меня остались вопросы, — произнесла, подкуривая вторую по счету сигарету, и Арай улыбнулся, — кто такой чистоплотный? Кто вычистил за Павловым? Понятно, что Павлов — шавка, которую натравили, но если ты не смог пробиться, то хозяин у него, либо при хороших погонах, либо трется где-то рядом.

Ар молча наполнил свой бокал. Глоток рома. Снова подкурена сигарета. Глубокая затяжка. Медленный выдох и злая усмешка, исказившая его губы.

— А это Зо, уже вторая часть истории.