Глава 38

Старая набережная. Гладь воды шла рябью от небольших порывов ветра, хмурое небо, казалось, светлело на линии горизонта, но все также продолжало сердито нависать над городом. Я вышла из машины, держа в руке две подготовленные заранее папки с документами, прислонилась к капоту машины, подкуривая сигарету в ожидании Шаулова. Скурила до половины, когда рядом со мной остановился его автомобиль. За рулем сам, без лишних людей, в том числе охраны. Он правильно меня понял. Подошел ближе, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. И я, сделав очередную затяжку, выдыхая дым, произнесла:

— Я не просто так ввязалась во всю эту историю. Но даже если мой собственный интерес отсутствовал, я бы все равно тебе помогла. Я хочу, чтобы ты это знал. И оценивал все, что я скажу, учитывая, что моя помощь не была пронизана насквозь корыстью, — затушила сигарету и подняла голову, встречая его взгляд, наполненный вопросами.

— Что-то подсказывает мне, что я сейчас буду очень удивлен.

— Больше года назад в холдинге отца начались странности, нелогичные управленческие решения, нецелесообразное использование средств и прочая чертовщина. Ввиду этого предприятие, которым по доверенности управлял Катаев, было продано, и мы вернулись в город. А тут я обнаружила, что с отцом твориться что-то неладное, он стал забывать элементарные вещи, имена, фамилии, людей. Либо мог вообще доказывать, что только вчера звонил дедушке и разговаривал с ним о рыбалке. А деда мы похоронили много лет назад. Серафима это подтверждала. Не буду тебя грузить мелкими деталями, но по итогу мне удалось убедить отца пройти обследование и, чтобы не множились лишние слухи, мы улетели с ним в Швейцарию. Там и диагностировали, атрофию мозга, с агрессивным течением, там есть специальное название для этой болезни, но суть в том, что клетки мозга отмирают, делая человека недееспособным. Поговорив с отцом, мы приняли ряд решений, одним из которых было встать во главе «ВеллаИст» мне. В страну мы вернулись частным джетом, чтобы пока никто не знал о происходившем, необходимо было время, чтобы подготовить нужные бумаги. Состояние папы ухудшалось с каждым днем. Первым моим порывом было все рассказать Илье, но высшие силы решили, что мне необходимо до конца сбросить розовые очки и наконец-то повзрослеть по-настоящему. Тем же вечером по возращению в город, я случайно подслушала разговор Катаева с его братом, в котором четко говорилось, что он хочет любыми средствами занять место отца в холдинге. И что папин гипертонический криз, накануне нашего вылета в Швейцарию, это его рук дело. Он подменил таблетки от повышенного давления, таблетками от пониженного, надеясь, что «старик Вяземский сыграет в ящик». У Катаева очень шаткое состояние, и как только он перестанет приносить хоть какую-то пользу, его спишут со счетов, он это понимает, так же как понимает, что, встав во главе холдинга, заимеет вес и обретет прочное положение, став если не ключевым, то весомым игроком, ибо это деньги, власть и возможность пустить весь отмыв Грецина, от которого ты отказался, через предприятия «ВеллаИст». Мне же в этом во всем была отведена роль глупой гусыни, которая ничего не смыслит в делах отца и будет спокойно по приказу мужа сидеть дома и рожать детей. Сделав выводы из услышанного, я приложила максимально усилий, чтобы никто не узнал, о реальном положении дел, а также что отец вернулся в страну и что он болен. Для всех он до сих пор находится в Швейцарии на лечении и управляет холдингом через меня.

Арай, процедив ругательство сквозь зубы, закурил. С каждым моим, словом его взгляд все сильней мрачнел, наполняясь тенями.

— В одном Катаев был прав. Я не вывожу управление холдингом, — и снова глаза в глаза с полным принятием собственной слабости. — Все уже трещит по швам. Я уже продала две квартиры отца, московская в аренде, продала четыре машины, осталось продать дом, но и это не покроет издержки, лишь на пару месяцев в лучшем случае. Мне больше нечем крыть. Поэтому я прошу у тебя помощи. Я буду спокойна, если у руля холдинга встанешь ты. — Во взгляде Арая промелькнуло едва скрытое удивление. — Вот тут, — я положила на капот машины одну из папок, — документы на холдинг, все необходимые доверенности и договора. А вот тут, — я положила следующую увесистую папку, — остатки компромата на Павлова и всю его свору и не только. Большую часть пришлось отдать Тамарину, за его участие в снятии Сорокиной с твоего дела. Можешь распорядиться этим, как посчитаешь нужным. Встав у руля «ВеллаИст», ты перекроешь кислород Павлову и его своре, даже если ему удастся выкрутиться перед нашим правосудием, в чем я очень сомневаюсь, конечно. Но от этого слизняка можно многое ожидать. Плюс наступишь на хвост Грецину и сможешь окончательно вытеснить Катаева из компании, тогда я со спокойной душой смогу развестись.

— Ты находилась рядом с ним все это время, чтобы собрать компромат? — больше утверждение, чем вопрос.

— Да, — кивнула. — И чтобы отслеживать каждый его шаг в отношении холдинга.

Шаулов повел головой, прокрутив в пальцах ключи от машины, и вернул взгляд, смотря в мои глаза.

— Как получилось, что документы, слитые Павловым, были признаны недействительными? Я, конечно, догадываюсь, но хотелось бы услышать реальную версию.

— Хороший знакомый работает экспертом, он был мне должен, я выбила оправдание для его брата и не стала светить видео с доказательством вины, которое всплыло после суда. Он подменил документы, отдал мне оригинал и выписал нужное заключение. Оригинал я уничтожила, не переживай.

Неожиданно Ар рассмеялся и с улыбкой притянул меня к себе, проходясь горячей ладонью по моей спине.

— Кто ты? И куда ты дела хорошую девочку Зою?

— Не нравится эта версия меня?

— Безумно нравится, даже больше чем предыдущая. Выходи за меня, как разведешься. Кстати, когда?

— Через несколько дней документы уже пойдут в суд.

— А если все это всплывет?

— Ярмолов обещал подстраховать в случае чего.

— Нашла кому доверять, — Арай скривился.

— Его дочь будет жить благодаря тебе. Он это понимает. Это его плата. Но тебе он в этом никогда не признается. И, да, если все всплывет, то не только мы с тобой присядем, но и как минимум еще человек шесть. А это никому не выгодно. Ар, я не могу тебя полностью избавить от нападок Грецина, но что могу, я сделаю.

— Ты сделала гораздо больше, чем кто-либо мог. Поверь, я знаю, о чем говорю.

— Здесь была и моя выгода. Ты не ответил на мое предложение. Ты встанешь во главе холдинга? — задала вопрос, внутренне холодея в ожидании ответа. Боялась, что Арай может воспринять всю ситуацию в штыки, подозревая, что его просто используют. И я не знала, как мне в таком случае его убеждать в обратном, ибо подобного в моих мыслях не было, я просто помогала ему и сама просила о помощи. Каждый мой шаг был искренним.

— Вы умеете загонять в долги, Зоя Александровна. Но мне для начала надо изучить хоть поверхностно текущую ситуацию в «ВеллаИст», чтобы понять, можно ли там вообще еще выплыть. Обнадеживать Зо, я не могу, но я сделаю все возможное, чтобы тебе помочь, в этом ты можешь не сомневаться.

— Я предоставлю тебе все данные, — хотела предложить ему поехать в офис холдинга, но наш разговор прервал телефонный звонок. На экране высветился номер Серафимы, моментально вызывая напряжение и тревогу.

— Слушаю, — произнесла, принимая вызов.

— Зоя, девочка моя, у Александра Юрьевича приступ, никак не можем его успокоить, он поранил медсестру, там все в крови. Все боятся к нему подходить. Он может и себе причинить вред, — ее голос дрожал, а мое сердце ухнуло вниз, замирая на мгновение и пропуская удар.

— Сейчас буду, — произнесла, на мгновение, сжав веки и сглотнув. Арай, стоявший рядом и слышавший разговор, тут же щелкнул кнопкой иммобилайзера, заводя машину.

— Поехали.

— Я на своей.

— Хорошо.

И машины почти одновременно сорвались с места.