Глава 4

Нас допрашивали долго и по отдельности. Поскольку я не знала всей правды, то и сказать лишнего я не могла. К тому же, муж еще незадолго до вечера подготовил мои ответы на возможные вопросы.

Я отвечала холодно и отстраненно, несмотря на масляные взгляды тех, кто присутствовал на допросе. Теперь мы стали самой обсуждаемой парой этого вечера. Получился какой-то диссонанс: моему мужу велели не привлекать внимание, а он сделал ход конем и тем самым обеспечил себе алиби. Теперь я это понимала.

Артем боялся, что его могут подставить? Я пыталась разобраться, и эта мысль казалась мне единственной логичной. При любых других обстоятельствах Артем бы не допустил того, чтобы меня увидели обнаженной. Должна быть веская причина.

Вероятно, Алиев планировал нас подставить. Только он не учел того, что мой муж много лет посвятил криминальному миру. И хватку он не потерял.

Хотя и доказательств тому, что Алиев мог предать моего мужа, тоже не было.

Голова шла кругом.

Допрос длился половину ночи. Нас не выпускали из ресторана, пока не был опрошен каждый участник вечера. Распоряжение господина Шаха.

Вымотавшаяся и уставшая, я даже не имела возможности позвонить домой и узнать, как дети провели день без нас. Я ведь обещала сыну, что позвоню ему перед сном и пожелаю спокойной ночи, а он передаст Алисе, как мы с папой их сильно любим…

Но телефоны изъяли. Словно мы в этом деле шли как обвиняемые.

Мог ли Алиев отправить моего мужа на последнее дело, из которого он заведомо не выберется? Это пахло засадой, и никак иначе. Если бы не жесткое алиби в виде нашего с Артемом секса, фотографии которого наверняка уже полночи гуляют по интернету, нас бы закрыли за решетку.

Артема бы точно, а я… а я бы осталась с двумя детьми, не имея ни малейшего понимания, как жить дальше. Уверена, что следователь найдет, что конфисковать у такого человека, как Арбинский.

- Вы можете быть свободны до выяснения новых обстоятельств. Только учтите, господин Арбинский, что в любой момент вы можете нам понадобиться. Советуем некоторое время воздержаться от перелетов. Вам запрещено покидать пределы Волгограда.

- Как запрещено? Нас дети дома ждут, у нас билеты куплены… - переполошилась я.

Муж сказал, что с этим следователем он знаком. Я думала, что это как-то поможет нам, но, как оказалось, знакомы они были не по добрым причинам. Артем успел предупредить меня, что в те времена Батурин также пытался посадить его, но тогда у него ничего не получилось. А теперь, возможно, он попытается сделать это снова.

- Какие дети? Какие билеты? – лениво протягивает следователь, - сегодня ночью было совершено покушение на господина Шаха, в котором вы – главные фигуранты дела.

- Вы нас обвиняете? Мы свидетели или обвиняемые?! – на эмоциях выпаливаю я.

Пока мою руку с силой не сжимает муж. Я вскидываю на него взгляд, полный недоумения.

- Влада, успокойся. Помолчи, - велит Артем.

Я замечаю, как губ следователя касается насмешливая улыбка. Вероятно, затыкать рот женщине для него особо удовольствие. Прожженные глаза смотрели на меня с презрением, словно я была женой не уважаемого человека, а заядлого преступника.

- Вы – обвиняемые, - выносит Батурин вердикт, - я достаточно изучил вашу биографию и могу сделать вывод, что…

- За столь короткий срок? – усмехается муж, - биография у меня не короткая. И ночи не хватит.

- Мы наслышаны о вашем прошлом, господин Арбинский. К тому же, история вашего знакомства с Владиславой – весьма туманна. Ходят слухи, что вы делили территории с Виктором Отрадой. Ведь так звучит ваша девичья фамилия, госпожа Арбинская? – следователь переводит взгляд на меня.

- Так, - бросаю я.

Скрывать здесь нечего. Виктор Отрада – мой дядя, погибший вскоре после моего знакомства с… Арбином.

- Удивительно, что вы забеременели первенцем почти сразу после начавшейся дележки между вашим мужем и вашим дядей, - прищуривается Батурин.

- Господин Батурин, это не относится к делу, - отрезает Артем.

- А если я скажу, что при жизни у Виктора Отрады и господина Шаха, на которого сегодня было совершено покушение, возникали некоторые недопонимания? – ухмыляется следователь, - я ведь все дела тогда смогу поднять при таком раскладе. Даже десятилетней давности. Ведь именно столько лет вашему первому ребенку? – подбирается следователь.

- Не вижу здесь логики, - цедит муж.

- А я ее придумаю, - шепчет следователь, переходя все рамки, - и все же, как вы познакомились? Что свело племянницу Отрады с его главным врагом, именуемым Арбином? – цепкий взгляд следователя смотрел в упор на меня.

Мне стало нехорошо.

- Прекратите…

- Что вы говорите? – прищуривается следователь, - госпожа Отрада, а ведь у вас есть прекрасная возможность посадить человека, который принес вам когда-то столько боли и страха…

- Прекратите, пожалуйста, - цежу сквозь зубы.

- Посадить того, кто унижал вас и мстил.

- Нет, нет… Вы говорите глупости!

- М-да… - разочарованно вздыхает следователь, - конечно, вы не станете этого делать. А, может, он все еще держит вас в страхе? Вы боитесь своего мужа, Влада?

- Нет! – вскрикиваю я, чувствуя слезы на своих глазах.

- Закрой рот, тебе говорят! - следом взрывается Артем.

Я испуганно вскидываю на него взгляд.

Глаза следователя тут же наливаются кровью:

- Еще одна такая глупость, и все следствие вы будете находиться под стражей, господин Арбинский.

Батурину доставляло удовольствие.

Сначала я не понимала, почему он задает эти унизительные вопросы. Сейчас вижу, как он кайфует.

Он нас ломает вместе. Заставляет эту гадость вместе переживать. Снова. Всю, без остатка.

Поэтому он продолжил:

- Я не верил в это, читая биографию, - цокает следователь разочарованно и с презрением, - неужели это правда, и вы, Влада, до сих пор больны стокгольмским синдромом?