Глава 20

Арбин неустанно нарезает круги по моей спальне, не отрывая от меня встревоженного взгляда. Он вновь подходит и вынуждает согласиться на вызов врача, ждет моего согласия, однако было видно, что его терпение тоже не исходе.

Мне было хреново. Так хреново, как никогда раньше, и не из-за физической боли, а от внутреннего напряжения. Мне было страшно узнать правду, которая выворачивала всю душу, я страшилась подтверждения собственных догадок.

Я сжалась, едва понимание действительности вновь настигло мои мысли. О боже!

- Мне не нужен никакой врач! – в страхе кричу я и отшатываюсь от Арбина, что вновь подошел ко мне слишком быстро и запредельно близко.

От мужчины не укрывается мое ненормальное отшельническое состояние. Его брови сходятся на переносице: я не вышла на завтрак, он обнаружил меня в комнате в самом дальнем углу и после этого отменил свою встречу. Чтобы сам Арбин не поехал на работу… должен был апокалипсис произойти, однако и увиденного Арбину было достаточно – я сидела в углу спальни, прислонившись к прохладной стене, и пыталась сдержать рыдания, которые душили меня изнутри. С трудом он оттащил меня из темного угла и уложил на кровать, я же в тот момент от напряжения не могла и звука издать. Я даже не сразу поняла, что Арбин вошел в спальню. Казалось бы – что ему делать здесь с утра? Ведь он сам позволил мне переехать.

Догадка, заполонившая все мои мысли, убивала и выворачивала наизнанку мое тело и мою душу.

Случившееся было хуже изнасилования.

Хуже!

- Ты себя видела? – терпеливо спрашивает Арбин, всматриваясь в мое побледневшее лицо, - ты решила устроить мне голодовку, а теперь довела себя до такого состояния! Все, я звоню своему врачу, и только попробуй не начать лечиться, лиса. Дожила: и с желудком проблемы, и с психикой, ненормальная!

Я промолчала. Молчу и о виновнике моего состояния, моей ненормальности. Не он ли погубил меня?!

- Или… Погоди-ка.

Где-то издалека я слышу его ледяной голос и понимаю, что Арбин передумал выходить из спальни и резко повернулся ко мне:

- Когда Аня последний раз была здесь?!

Встревоженный яростный голос. Я не смотрю на зверя, но хрипло отвечаю:

- Вчера вечером.

- Врач будет с минуты на минуту. Если она тебя отравила, я закопаю ее живьем.

Я прикрываю глаза и не понимаю, что мне ответить. Аня отравила меня?! И как только подобная догадка пришла ему в голову?

И даже если это так, то что же ты беспокоишься, зверь?

- Больше ее в доме не будет! Как же я не догадался раньше… - он скрипит зубами, широкими шагами преодолевает расстояние между нами и внимательно смотрит на мое бледное лицо.

Его руки касаются моих скул и лба, проверяют жар, а затем Артем отходит. Быстро и молниеносно. Он действительно подумал, что Аня меня отравила.

Зверь что, переживает? Зверь умеет это делать?

Я без сил сажусь на кровать и обхватываю свои колени руками, качаясь туда-сюда и решительно более не замечая Арбина. Пошел он к черту! Тиран, насильник, убийца… Как его только земля носит?

Как такое могло произойти? Что мне теперь делать?

Зверь продолжает разглядывать меня. Зверь думает, что я сломалась. Его взгляд был задумчивым и тусклым. Арбин был неспокоен и нетерпелив, ведь я, по его мнению, сломалась.

Сломалась.

Смерив меня своим хлестким взглядом, Арбин тотчас же вышел. В дом приехали какие-то его товарищи – он так сказал, и потому из комнаты мне было велено не выходить. Мне ни раз в жесткой форме демонстрировали, что последует за непослушание. Мне больше не хотелось.

Неужели я была сломлена? Нет, ведь вопросы, упорно бьющиеся в моей голове, опровергают эту вероятность. Что делать? Вопрос крутится в моей голове беспрестанно, а паника овладевает всем телом. Я пытаюсь бороться с ней, но… эмоции сильнее меня.

Совсем скоро сюда заявится врач, а врач – это вовсе не равнодушный Арбин. Доктор будет искать причину моего состояния.

Я беременна.

Я ношу под сердцем ребенка чудовища, и чудовище об этом совсем не подозревает. Ведь он бесплоден, он даже мысли о моей беременности не допускает, а после безрезультатной поездки в Израиль – и тем более. Я боялась того, что произойдет со мной после раскрытия правды, об этом даже думать было невыносимо больно. Арбин ведь не поверит, он узнает и убьет меня.

Где же Аня в тот момент, когда она так сильно нужна? Она не понимает, что меня уже сейчас нужно вытащить отсюда?..

Я не знаю сколько еще я так сижу – час или два, а может и вовсе сутки или трое, однако рано или поздно я слышу стук в дверь. Дергаюсь, но встречаю взгляд Инги, а за ее спиной стоит мужчина лет сорока.

- Владислава, моя хорошая… Пришел доктор.

Инга заминается, но затем пропускает его внутрь, после чего тактично уходит. Я перевела взгляд на этого мужчину и немедля спросила:

- Вы поможете мне отсюда сбежать? – хриплым голосом произношу я, отчего врач входит в ступор.

Но он свой человек. Точнее: человек Арбина. Доктор делает вид, что не слышит меня. Тактичный какой, но не на ту напал, и я не успокаиваюсь:

- Не поможете? Вы клятву давали! Вы не врач тогда! – не сдерживаюсь, кричу.

Мужчина еле заметно хмурится, но проходит на середину комнаты и садится на стул, заранее подготовленный.

- Позвольте мне послушать вас, Владислава, а затем провести внешний осмотр, - просьба.

- Мне не нужен осмотр, - ровно произношу я до тех пор, пока в спальню не заходит Арбин.

Своим приходом он недвусмысленно дает понять доктору, что тот может приступать к осмотру. Я повторяю, что мне не нужен доктор, Арбин же грозится меня связать и просит не доводить ситуацию до этого.

Он не может оставить меня в комнате наедине с мужчиной. Вот и пришел. По его взгляду видно - по тому, как он пристально следит за всем происходящим. В особенности – за действиями доктора.

- Пожалуйста, - хмыкнула я с отвращением под жестким взором Арбина.

Худоватый дяденька доставал какие-то инструменты, одним из которых был стетоскоп. Спрашивал о моем недомогании, питании и о том, что меня тревожит. Я угрюмо молчала, не желая разговаривать с подкупным врачом. Арбин не стал настаивать, и доктор послушал меня, осмотрел горло, зрачки, а затем я с замиранием сердца ждала, пока он закончит пальпацию живота.

- Это похоже не отравление? – холодно осведомляется Арбин.

Проведя последние этапы осмотра, доктор прерывает Арбинского:

- Все, мы закончили. Ничего серьезного я не обнаружил, Артем Алексеевич. Однако, - я замерла, что не укрылось от взгляда Арбина, - вы должны понимать, что в домашних условиях выявить истинную причину почти невозможно. Нужно провести комплексное обследование. Сами понимаете, что только с помощью современных технологий и в амбулаторных условиях можно…

- Что еще вы можете мне предложить или сказать? – грубо оборвал Арбинский речь врача.

- Осмотр еще может сделать врач-гинеколог, я в этом не специализируюсь.

- Вы бы и не были допущены, доктор, - кратко известил Арбин удивленного врача, а затем перевел на меня взгляд и холодно улыбнулся, - Марго уже и так подъезжает.

Неужели он уже обо всем догадался? Боже, как утихомирить взбунтовавшееся сердце? Как приказать ему не биться так сильно, словно его заперли в тесной клетке? Мне ведь и так плохо, как же оно не поймет, глупое?

Я часто задышала и уткнулась в подушку. Мне казалось, сердце сейчас разорвется на куски.

- Тебе и сейчас плохо? – слышу я вопрос, не лишенный внимания и заботы.

Я отрицательно мотаю головой и не могу произнести ни слова, мне было очень плохо! Слезы градом текут из глаз, я зажмуриваюсь и пытаюсь дышать, хотя воздуха катастрофически не хватает! Ну почему же ты не уйдешь из комнаты, чудовище?!

- Ты задыхаешься… Влада! – чужие руки на моих плечах заставили меня распрямиться, и я размыто увидела Арбина перед собой, - что с тобой? Я сейчас снова позову врача.

- Не надо, - прошептала я и закашлялась. Мне казалось, что я вот-вот умру, только было жаль ту маленькую жизнь, зародившуюся во мне, - не надо Марго… Артем, прошу!

Я поймала его руку, схватила и прижала к себе. Мужчина посмотрел на меня изумленно, однако тут же сел и прикоснулся к моему лбу. Наверное, думает о горячке. Или что я с ума сошла, раз обратилась к нему по имени добровольно.

- Я прошу тебя, отвези меня в дом дяди, Артем, - шепчу я и тяну его ладонь к своему лицу, его пальцы становятся влажными от моих слез, только он сидит и не дергается, намертво, - пожалуйста, хватит надо мной издеваться. Отвези меня к дяде, сейчас отвези. Не надо Марго!

Еще секунда и он резко вырывает свою ладонь. Встает и смотрит на меня из-под опущенных век, а у самого желваки играют, и руки в кулаки он стискивает.

- Отвезу! – цедит он, - сегодня же вечером, собирай свои вещи!

Я замираю на постели, не веря в эти слова, которые снизошли до меня. Для меня словно открылось второе дыхание и слезы перестали литься.

- Ты, правда, отвезешь? – шепчу я, не в силах на большее.

- Марго приедет, и можешь собираться, - слышу я его слова, они с опозданием доходят до моего сознания, а Арбин на всех порах выходит из комнаты.

Мне казалось, что до прибытия Марго я вновь пережила это невыносимое состояние безысходности, и женщина застала меня в таком несносном виде.

- Мне не нужен осмотр, - отрешенно произношу я, - убирайся вон!

- Девочка, не зазнавайся, - с удивлением отмечаю присутствие Арбина за спиной Марго, - это всего лишь врач, для твоего же блага она здесь.

Я прикусываю губу и отворачиваюсь, жду, пока Арбин выйдет за дверь и Марго подойдет ближе.

- Мне не нужен осмотр, слышите? – шепчу я, смотря на Марго.

- Я не могу ослушаться приказа Артема Алексеевича, малышка. Не могу, - тихо произносит она, - ты очень плоха, тебя тревожат боли внизу живота?

- Нет, - произношу я онемевшими губами.

…В полном молчании Марго отстраняется, я привожу себя в порядок и натягиваю одеяло. Напряжение, сквозившее в воздухе, буквально наэлектризовалось, и дышать вновь стало труднее. Я ловлю взгляд Марго и понимаю, что это конец.

- Я не могу утверждать на таком маленьком сроке, но есть и внешние, и внутренние признаки беременности, девочка, - шепчет она, - ты знала?

Я молчу. Марго отводит взгляд и собирает свои вещи, также молча встает и начинает двигаться по направлению к двери, однако я тут же вскакиваю с кровати и прижимаю женщину к стене. Она издает вскрик, но я прикладываю ладонь ей на губы и сильно сжимаю ее не тонкое горло.

- Ты будешь молчать! Ты поняла меня? – приказываю я с храбростью, неизвестно откуда взявшейся. В эту секунду я была наполнена силой, уверенностью и такой огромной всепоглощающей ненавистью, что до боли сжимала тело женщины и даже не замечала этого.

Марго не успевает ничего сказать, как дверь распахивается и взору Арбина предстает нелицеприятная сцена.

- Только попробуй хоть слово сказать! – угрожаю я замершей женщине, еще не замечая постороннее присутствие, не чувствуя, как мне становится плохо.

Арбин в полном недоумении смотрит на то, как я прижимаю к стене тридцатилетнюю женщину, Марго с испуганными глазами смотрит на Арбина, а я в свою очередь понимаю, что все мои попытки сведены к нулю. Несколько неудавшихся побегов, а теперь беременность, в которой меня уличит эта сука! Мне не выжить в этих условиях, я просто сломаюсь…

- Что происходит? – изумленно выдает Арбин, а я отпускаю женщину, позволяя ей сделать первый глоток воздуха за долгое и столь опасное для нее время.

Арбин смотрит на мое бледное заплаканное лицо, а мне все кажется, что он меня вот-вот раскусит. Тело начинает бить крупная дрожь, я не могу вымолвить и слова. Разве я не пыталась уберечь себя и своего ребенка? Я борюсь и стараюсь не сломаться, но жизнь снова кидает меня плашмя на пол.

- Марго, говори! – приказывает Арбин и делает шаг, вставая между нами.

Я двигаюсь к дивану совсем без сил. Молчание в комнате напрягает до безумия. Взгляды, прикованные ко мне, добивают мое сознание. Дикое головокружение застигло меня врасплох, я хватаюсь за тумбочку и осторожно сажусь на кровать, обхватывая живот рукой в защитном жесте. Болит? Нет, вроде бы не болит, но отчего-то хочется сжаться и исчезнуть отсюда.

- У тебя что-то болит, Влада? – слышу неспокойный голос этой ведьмы, - ей нужна госпитализация…

- Да заткнись ты уже! – рычу я, приводя в недоумение Арбина, - ничего у меня не болит! Голова закружилась, ясно тебе?!

- Марго? – хриплый голос Арбина заполоняет спальню, - я жду. Говори правду: что с ней?

Я уперлась взглядом в Марго, однако она… эта стерва заговорила:

- Я не могу утверждать точно, но внешние факторы и осмотр девочки указывают на…

- Указывают на что? – подобрался Арбин.

Я опустила взгляд, крепко сжимая кулаки. Она расскажет. Она все расскажет. Я потеряна.

- Указывают на беременность, Артем Алексеевич.

Молчание давило изнутри на стены моего сознания. Хрупкого сознания.

Оно лишало дыхания.

Оно, в конце концов, убивало.

Я не поднимала головы, однако при этом чувствовала, что и Марго, и Арбин все еще были в комнате. Хотя иногда уши закладывало так, что рядом ощущалось только желанное одиночество.

- Какой беременности, Марго?

Его голос звучит глухо и с надрывом.

- Я тебе за что плачу?! Врач ты или просто так, пришла сюда повеселить меня, бл*дь?!

Марго молчит недолго:

- Я не могу быть уверена, но осмотр показал беременность. Восемьдесят процентов, что… Нужно провести исследования для более точного… - лепечет Марго, напуганная всеми этими событиями и реакциями - моей и Арбина.

- Ты понимаешь, ЧТО ты говоришь, женщина? – рокочет Арбин, - если это не подтвердится, то я тебе голову сверну, ты поняла меня? Я сейчас не стану ее убивать только по причине твоих остальных процентов неуверенности!

- Зачем вы так? Вы что? – недоумевает Марго, - это же ваш ребенок!

Слышу грохот. Резкий, сильный грохот - это кулак Арбина оказывается в стене прямо у головы бедной женщины. Я вздрагиваю. Вмятина в обоях, с полки упала декоративная ваза и разбилась на кучу мелких осколков. Марго не выдерживает накала и звона и вскрикивает.

- Мне только позавчера сказали, что, бл*дь, у меня НЕ. МОЖЕТ. БЫТЬ. ДЕТЕЙ! – рычит Арбин, - и только двадцать долбаных процентов спасают эту шлюху от смерти!

- У меня большой опыт, Артем Алексеевич...

Воцарилось молчание. Я опустила голову на колени и продолжила сидеть в таком положении. Сейчас только этой женщине нужно опасаться за свою жизнь, но никак не мне. Правда на моей стороне, мне ничего не угрожает, а вот Арбин зол, и зол он именно на Марго.

- Так вот чего ты просила вернуть тебя домой… - поднимаю голову и встречаю темный взгляд Арбина, - для тебя беременность - не новость?

Молчу в прострации. Он понимает, что ответа от меня не добьется, и снова поворачивается к застывшей Марго:

- Срок?!

Я громко сглатываю, сердце возобновляет непривычный режим работы.

- Ч-что? – не соображает врач.

- Срок беременности, Марго! Что!

- Не м-могу сказать точно, Артем Ал…

- Так ты мне неточно скажи, - недобро произносит Арбин, - неделя? Я был в Израиле, как раз безрезультатно лечил свою главную, бл*дь, проблему.

Марго качает головой и даже пытается улыбнуться:

- Нет-нет, я бы не смогла обычным осмотром определить неделю! Я даже не знаю, - растерянно щебечет женщина, - ну четыре-шесть недель, остальное покажет ультразвуковое исследование!

- Можешь идти и будь на связи, - более не раздумывая, произносит Арбин.

Марго и не требовалось повторять более – у нее уже пятки сверкают.

- Хоть один слушок пройдет обо мне и ребенке, я порежу всю твою семью, - холодное предупреждение попадает прямо в цель, прямо на оголенные нервы Марго.

А ей и не нужно было говорить об этом, она все прекрасно понимает. Послушная. Марго подбирает свои инструменты и вылетает за дверь, как ошпаренная.

Я ложусь в постель и накрываюсь одеялом до подбородка, забывая порой дышать. Уйдет или нет? Что теперь будет?

Вижу, как Арбин медленно поворачивается ко мне и в его глазах полыхает огонь. Никакой речи не может быть о возвращении домой. Мой ад только начался…

- Кто отец? – лед в голосе, тьма в глазах.

Я молчу, пытаясь глотать воздух.

- С кем ты трахалась за моей спиной, Отрада?! – ярость в его голосе нарастает, он делает шаги к кровати, - говори мне, мы все равно завтра поедем в клинику, и я узнаю точный срок!

- Ни с кем, - выдыхаю я судорожно, а он резко срывает с меня одеяло, - не трогай меня! – кричу я.

В его глазах – ярость.

- Ты уже знала, да? Потому просила отпустить?

Я киваю головой и шепчу онемевшими губами:

- Я не могла знать наверняка. Я даже средства личной гигиены прошу покупать тебя, черт возьми, как иначе я достану что-то другое?!

- С кем ты спала, Влада?! – он хмурит брови и подходит ближе, - кто отец этого ребенка, сука?! Я завтра всю охрану приведу, бл*дь, будешь выбирать!

- Ни с кем я не спала! – кричу я, подбираясь на кровати и готовая к его нападению и чему угодно.

- Я пристрелю его завтра же, - цедит он, сжимая челюсти, - и всю охрану расстреляю. А то, видимо, забыли суки чьих баб можно трогать…

Я прикрываю глаза и обнимаю руками колени. До боли кусаю губы, пытаясь остановить собственную дрожь. Через несколько секунд чувствую прикосновение к запястью и то, как меня отнюдь не мягко стаскивают с постели.

- У тебя больше нет личной комнаты, а кровать я с тобой более не собираюсь делить. Твое место на полу до завтра, а дальше… а дальше посмотрим.

Я приземляюсь на колени и успеваю выставить руки перед собой, приземляясь, к счастью, не плашмя и без боли. Одеяло с барской руки летит в угол, и я направляюсь туда с одним желанием – уснуть и забыться.

…Текут минуты, а мельтешения Арбина так и не заканчиваются. Он уходит из комнаты, вскоре на первом этаже что-то летит и разбивается вдребезги. Теряю счет времени, но слышу, как Арбин заходит в комнату, в углу которой притаилась я, он направляется в ванную, затем ложится на постель и вновь встает. От каждого его яростного действия я вздрагиваю до тех пор, пока он не уходит восвояси.

Вскочив с пола, я подхожу к окну и вижу черный мерседес, выезжающий с территории.

Унижение, давление, вколачивание меня в грязь – вот, что происходило сейчас. Но я упорно глотаю слезы с мыслью, что все это скоро закончится. Я поставила себе цель, я переживу все и выберусь из этого ада, несмотря ни на что.

Другой вопрос: какая я выберусь отсюда?

Просто сейчас я была раздавлена, а мама ведь говорила, что слезы еще в будущем пригодятся. Говорила не плакать по пустякам, когда я ударялась больно или коленки разбивала об асфальт. Говорила, что вот начнется взрослая жизнь и там… Еще шутила, что слезы закончатся, и я больше не смогу плакать, когда приспичит и захочется сильно. Вот и началась моя взрослая жизнь, мама, слезы пригодились. Теперь можно немного? До утра. А утром я выживу… ради вас.